О времени, вилках и идиотах

У вас двоих много общего — вы оба идиоты.

— Ну и куда ты теперь? Вопрос застал врасплох, а сигаретный дым тут же попал в нос, вызывая непреодолимое желание от души расчихаться. Но не на того напал, чёртов табак! Он никому не проигрывал. — Не знаю. Я как-то не думал, что Луффи нас распустит. Всего полтора года прошло с их воссоединения на Сабаоди, и теперь они снова расстаются. И на этот раз, видимо, навсегда. Кок опёрся на перила фальшборта и сделал очередной дымный выдох. В носу невыносимо щипало, а на глаза навернулись недостойные воинов слёзы. Грёбаные сигареты. Всё из-за грёбаных сигарет и прилагающегося к ним идиота. — Луффи – бог. Звучит, конечно, глупо, но в случае капитана даже не удивительно. Теперь он у нас символ воли всех униженных и оскорблённых, — Завитушка грустно усмехнулся, рассматривая лазурную поверхность воды. — … А символы, да и боги, как правило, одиноки, Маримо. Зоро глубоко вздохнул и прикрыл глаз. Щекотка в носу и горле всё никак не проходила. Неужели Дуро-кок прикурил очередную свою отраву? Кок… который был абсолютно прав. Их мечты в большинстве своём исполнены. Как и общая цель всех Мугивар. Монки Ди Луффи – Король пиратов! Нет, не так. Монки Ди Луффи – Последний Король Пиратов! Совсем маленькое уточнение, но именно в нём, как оказалось, и заключался весь смысл их плавания. Почему последний? А разве можно перенять хоть какой-то титул, когда от предыдущего носителя не осталось ни регалий, ни трофеев, да ровным счётом нихрена? То, что считалось сокровищем Роджера, они ответственно «попилили» на равные (ну как на равные… делила-то Нами) доли между всеми накама. И теперь у Мугивары не было сокровищ, которые можно найти, не было команды, которую можно победить, и даже корабля, который можно захватить. Было только имя, которого теперь больше ни у кого не будет, и новая цель – стуком своего сердца нести свободу даже тем, кто не знал значения этого слова. Вот так, один Ди однажды начал «Золотую эру», а другой её закончил. Зоро прочистил горло. — Ну а сам-то? Хотя, дай угадаю. Ресторан строить начнёшь вон на том камне или прямо на этом? Ророноа ткнул пальцем в огромный кусок скалы, что гордо проплывал прямо под бортом, и, казалось, плевать хотел на упоминание своей персоны всякими одноглазыми мечниками. — Всегда знал, мой зеленоголовый друг, что в тебе нет ни капли рациональной мысли. Зачем что-то строить, если можно пригнать готовое, — Санджи с усмешкой взглянул на бывшего мугиварского старпома и постучал указательным пальцем по виску. — Ты вернёшься за "Барати"? — спросил Зоро, игнорируя очевидную шпильку в сторону своих умственных способностей и продолжая бороться со слезящимися глазами, хотя чёртов Завитушка уже не курил. — Ага, провожу Усоппа до его деревни, познакомлюсь с удивительной и, надеюсь, существующей Кайей-сан, — кок мечтательно вздохнул, а единственный глаз мечника по привычке закатился. Был бы цел второй, то присоединился бы к товарищу. — Потом найду своих придурков и доставлю их сюда, даже если придётся связать старикана, если выступать начнёт. Должны же эти идиоты увидеть «Олл Блю», — Санджи закавычил пальцами название великого океана. Зоро усмехнулся. Мда, с Олл Блю вообще смешно получилось. Завитушка мечту свою исполнил. Вот, правда, сказочный водоём он не нашёл… он его создал. Тут следует уточнить, что Ророноа сам приложил к этому руку (точнее три меча и Королевское хаки). Случилось это, когда они отправились в обратный путь исполнять желание Брука. Но когда в твоей команде Бог, Король Ада и неубиваемый киборг, который шифруется под кока и требует двоих вышеупомянутых не заходить на камбуз раньше времени, встреча со старым другом может пройти не так гладко, как хотелось бы. Короче, если коротко, Обратной Горы больше не существовало, а на её месте и появилась мечта. — Ну, а там снова в Новый Свет. "Барати" давно пора выйти из зоны комфорта в жестокий мир большой кухни, — кок хихикнул своей кулинарной шутке и довольно потянулся. — Да и… мало ли нашему капитану-идиоту надоест по островам бегать. Зоро прикрыл глаз и крепко зажмурился. Видимо, сигаретный дым напрочь засел у него в глотке и носу. — Не плачь, маленький Маримо, глядишь, ещё встретимся. Конечно, я по тебе скучать совсем не буду, но если вдруг заблудишься в наших краях, то заходи, и, возможно, я тебя накормлю по старой памяти, — Санджи ядовито усмехнулся и хлопнул ладонью по крепкому плечу. — Совсем дурак? Я не плачу. Это всё из-за твоих тупых сигарет. Вот один плюс во всей этой ситуации, что больше не придётся терпеть твоё идиотское лицо. — Ну да. Утешай себя, Газон, — хмыкнул Блэклэг и, оттолкнувшись от перил, зашагал в сторону камбуза. А ведь Зоро на его вопрос так и не ответил, хотя ответ был: странный, глупый, на грани наивного безумия, вероятно, заслуживающий удара подошвой в голову. Ророноа тяжело сглотнул. — А знаешь, Маримо, ты прав, — раздался за спиной голос Завитушки, чуть более хриплый, чем обычно, — эти сигареты и вправду дерьмо. Ох, ладно, мать твою, была не была… — Эй, кок, — позвал Зоро, оборачиваясь и тут же натыкаясь на внимательный взгляд голубых влажных глаз, — подкинешь до Ист Блю?

*

Он резко распахнул большие красные двери с ручками в виде завитушек и прошёл в большой светлый зал. Народу было много. Туда-сюда носились официанты с подносами полными еды. Рот наполнялся слюной только от потрясающего запаха изысканных блюд. Жрать хотелось до одури, но он пришёл сюда не за этим, чёрт возьми. Нужно найти его. Он прошёл вперёд, ближе к столам. Некоторые гости уже бросали заинтересованные взгляды на странного посетителя. Что сказать, на завсегдатая такого места новоприбывший походил мало. Но он хотел, чтобы они смотрели. Все должны были смотреть. Все должны видеть, как он, наконец, исполнит своё желание. Высокий стройный мужчина с золотистыми волосами до плеч бросил на него один быстрый взгляд, а затем вернул всё своё учтивое внимание к хихикающим разодетым дамам за одним из столиков. Он прочистил горло. — Ророноа Зоро. Мне нужен Ророноа Зоро. Я знаю, что он здесь. Блондин снова обернулся. И на этот раз в голубых глазах уже не было профессионального равнодушия, лишь обычное бескрайне-неконтролируемое раздражение. — Простите, дамы, я буквально на секунду, — обворожительно улыбнулся мужчина и зашагал в его сторону. Должно быть, это и был Санджи Блэклэг. Некогда кок Последнего Короля Пиратов, а теперь владелец лучшего ресторана во всём Новом Свете. Просто повезло, что эта роскошная посудина вообще причалила к их богом забытому острову. Но самое важное, ходили слухи, что именно на известном корабле-ресторане и обосновался величайший из ныне живущих мечников… непонятно, конечно, почему… да вообще это не важно, главное, что сегодня он победит Сильнейшего. — Слушай сюда, пацан, — Блэклэг остановился напротив и скрестил руки на груди, сверкая недовольным взглядом. — Не знаю, для чего тебе понадобился Маримо. Если он тебе денег должен, тогда сочувствую, но скажу одно: я этого старикана уже лет двести не видел. Так что давай вместе со своей железкой шуруй восвояси, пока я тебя не выпнул, — зло прошипел он и уже развернулся, видимо давая шанс гостю уйти и намереваясь вернуться к оставленным дамочкам. Да как он смел! Как он смел так говорить с ним! С тем кто станет Величайшим. Он научит всяких зарвавшихся поварёшек уважению. — Чёртов мудак! — вскрикнул он, и металлический звук разрезал воздух. Острое лезвие длинной катаны, выскользнувшее из ножен, метило точно в прямую спину, обтянутую белой рубашкой. О да, это самая быстрая его атака. Наглый говнюк со странной бровью даже не успеет обернуться. И тут мир перевернулся. Он сам не понял, как оказался у дальней стены, позорно отброшенный и раскинувший конечности, словно марионетка без нитей. Перед глазами плыло. Когда взгляд немного сфокусировался, а разбросанные по черепной коробке мозги собрались в кучу, первое, что он увидел, было длинное тонкое лезвие клинка с лакированной сиреневой рукоятью, зажатой в огромном кулаке. Видимо, вот это и отразило его совершенную атаку. Да так отразило, что его собственная душа чуть не покинула тело. Из-за стола, возле которого он только-только стоял (а теперь лежал в нескольких метрах, пытаясь понять, сможет ли он вообще двигаться), поднялась мощная фигура в чёрной длинной юкате, а затем обернулась. Ох, лучше б, блять, не оборачивалась, потому что это было… страшно. Зелёные волосы, подёрнутые редкой сединой, одна катана в руке и две другие на поясе, грозное лицо, будто высеченное из камня, а в единственном тёмно-сером глазу, казалось, отражалось пламя ада и горели грешники. И это чудовище медленно приближалось к нему. Звук тяжёлых шагов заглушал бешеный ритм сердца и словно отсчитывал оставшиеся секунды его недолгой жизни. Стараясь собрать остатки храбрости и сдержать все жидкости в организме, он поднялся с пола на слегка (не слегка) дрожащих ногах, встречаясь лицом к лицу со своим Фатумом, с тем, кого называли Величайшим мечником, с тем, кого звали Демоном Ист Блю. С Ророноа Зоро. Монстр в человеческом обличье остановился в одном шаге. Убийственная аура навалилась на плечи, словно гранитная (хотя скорее могильная) плита. — Ты кто? — на мгновение ему показалось, что заговорил Бог Войны, удивлённый, что такой презренный мелкий человечишка оказался под ногами. — Я… — слабо пискнул он, будто только родившийся цыплёнок. — Я… Сато… мечник… и.. и.. я п-побежд… побеж… одолею тебя, Ророноа Зоро! — на последних каплях смелости крикнул он, запоздало понимая, что катаны-то в руках нет. Она куда-то отлетела, пока он демонстрировал посетителям "Барати" красоту собственного полёта. — Ты называешь себя мечником и нападаешь со спины? — Я п-пришел сразиться с тобой, — решил проигнорировать неудобный вопрос претендент на скорую кончину. Губы «Кровожадности во плоти» растянулись в ухмылку, увидев которую многие воины жалели, что вовремя не исповедались. — Сейчас ты у меня за жизнь сражаться будешь, сопляк, — прорычал Ророноа и схватил щуплого парнишку лет двадцати за ухо, как суровая мамаша. — Дерьмо-дед-мечник, не дай тебе Ника опять залить кровью палубу! Обещаю, я отправлю тебя на родину предков в разных коробках! — крикнул до этого молчавший и кипящий, будто кастрюля с чили, Блэклэг вслед удаляющемуся в сторону выхода с верещащим мальчишкой на буксире мечнику. — Сдурел? Я не собираюсь убивать придурка! А ты мне ещё за старикана ответишь, дерьмо-дед-кок! — на той же громкости ответил Ророноа и, с силой пнув тяжёлым сапогом дверь, вышел наружу. — Ну, молись, Водоросль, — прошипел Санджи, хватая с ближайшего стола вилку (видимо, чтобы проделать четыре дополнительных отверстия в тупом туловище), и выбежал за дверь следом за «противниками». — Мне, конечно, говорили, что в "Барати" интереснее, чем в театре, но я не думала, что настолько. Завтра ещё сюда придём, — восторженно сказала одна из леди, перед которыми распинался Санджи до «инцидента», а остальные согласно закивали. Молодой официант с волнением рассматривал входную дверь, из-за которой раздавались недовольные крики начальника. — Зефф-сан, может, вмешаемся? — спросил пацанёнок и перевёл испуганный взгляд на мужчину в крайне преклонном возрасте с белоснежными усами, что сидел за столом, из-за которого совсем недавно поднялся Великий мечник. — Зачем? — отстранённо ответил старик, больше заинтересованный чтением газеты, чем очередным скандалом. — А если хозяин и вправду выгонит Ророноа-сана? Зефф усмехнулся в усы, всё так же вчитываясь в скачущие буквы. — Он двадцать лет его никак не выгонит. Не думаю, что этот счастливый день наступит сегодня. Иди лучше работай. Мальчишка тяжело вздохнул и с подносом подмышкой отправился на кухню за очередным заказом. Всё-таки хозяйские дела – не его ума дело.

*

Солнце заливало палубу мягкой яркой волной, омывая теплом небольшие белые столики, танцевало бликами на начищенных бокалах и приборах и злобно пыталось выжечь сетчатку в немигающем глазу мечника. Но тому было плевать на планы небесного светила. Он следил. Он следил за престарелым завитушчатым идиотом, который сегодня был идиотом больше обычного. И бесил больше обычного. В основном потому, что уже тридцать пять минут (и двадцать две секунды… двадцать три секунды) довольно щебетал о чём-то с неизвестной мадам. Вроде в этом не было ничего такого. Завитушка постоянно выходил в зал или на палубу, уделяя внимание и выражая полное почтение всему, что хоть как-то напоминало женщину. Вот только он никогда не садился к гостям за стол и так надолго (тридцать шесть минут и сорок четыре секунды). Да и вот так открыто и искренне улыбался редко. Может, к дождю? — Чего это кок такой довольный? — спросил Ророноа, сидящего напротив с неизменной газетой Зеффа. «Что это за баба?» — на самом деле хотел спросить он. Бывший шеф обернулся и придирчиво осмотрел своего названного сына на предмет излишней радости. — Должно быть, из-за Эйлин. Хотя кто этого Баклажана знает, — полностью удовлетворённый результатами проверки, Зефф перевёл взгляд на мечника, а потом снова уставился в свежую прессу. — Кто такая Эйлин? — Леди, в которой ты дыру уже полчаса прожигаешь, — дед взглянул на него поверх очков, как ответственный отец на своего не самого удачного отпрыска. — Я на неё не смотрел, — буркнул Зоро в кружку с пивом. Вообще-то, это было правдой. Дополнительную дырку он пытался прожечь в дуро-Завитушке. — Хорошая женщина. И, видать, наш Баклажан ей нравится. Пятый раз уже приходит, — довольно хмыкнул Зефф, будто симпатичность кока – его личная заслуга. Мечник впился пристальным взглядом уже в дамочку. Она была красивой… наверное… ну, насколько мог судить Зоро. Приблизительно их возраста, с открытым улыбчивым лицом, длинными пшеничного цвета волосами и искрящимися зелёными глазами. Прямо идеальная героиня мелодрамы, которая в конце получает «жили долго и счастливо» с красивым блондином с глубокими синими глазами и нежными руками... Тьфу ты! Зоро отвёл взгляд и с излишней внимательностью стал рассматривать дно уже пустой кружки. — Мы здесь всего два дня стоим. — Вот я о том и говорю. Ну и хорошо бы. А то ни котёнка, ни ребёнка. Из всей живности один старый мечник. Зефф бросил быстрый взгляд на упомянутую живность, оценивая реакцию, но Ророноа был полностью погружен в тяжёлые мысли, в которых идеальные мужчины встречаются с идеальными женщинами, а не с… совсем не идеальными мужчинами. Зоро тряхнул головой, пытаясь сбросить уже надвигающуюся депрессию. Зефф, всё это время наблюдающий за душевными страданиями мечника, видимо решил, что тот и так много пожил, и следующей репликой забил последний гвоздь в воображаемый гроб соседа по столику. — А так, может, семья бы вышла. Семья. Семья кока с… кем-то другим. На самом деле Зоро был готов к такому сценарию первых лет пять, когда в каждой флиртующей с дурным идиотом женщине видел потенциальную Миссис Винсм… Блэклэг. Тогда он был готов смириться и уйти. Но сейчас, когда прошло уже двадцать чёртовых лет… Ведь это он считал Санджи своей семьёй (ну, и здешних придурков, включая сварливого старикана). Себя он, конечно, Миссис Блэклэг не считал, а вот назвать кока Мистером Ророноа наивно хотелось. Но это всегда было только «думал», «представлял», «мечтал» и никогда не «говорил». Тогда, двадцать лет назад, стоя на палубе "Санни", у него был ответ для Санджи. — Куда ты теперь? — Куда угодно, где есть ты. Но так он не ответил. Он просто пошёл следом за Блэклэгом и остался. А Санджи был не против, хотя стабильно раз в неделю орал о том, что пнёт его под зад на ближайшем острове. Но сейчас… что если дед прав и Санджи действительно захотел чего-то большего, чем постоянно маячащий перед глазами бывший накама? Захотел настоящей семьи, тепла, уюта, нежности… всего того, что мечник ему не давал. Но, чёрт… Завитушка заслужил, чтобы его любили. Любили сильно, до тумана в голове, верно, так, чтобы любовь жгла сердце, долго… лет двадцать, а главное – в открытую. А он… ну а что он. Зоро просто будет рад чужому счастью. Он прочистил горло. Во рту было сухо и горько. Чего это, интересно? Может, угря переел? — Ну, дай Ника, так и будет, а то он скоро станет слишком старым для дамочек. Зефф тяжело вздохнул и, отложив газету, откинулся на спинку стула, уже в открытую рассматривая тупого и недогадливого придурка. — А ро́жу тебе от счастья за друга так перекосило? Зоро нахмурился. И ничего не перекосило. Он правда рад. Ну правда же. — Не понимаю о чём ты, дед, — Ророноа налил новую порцию пива и поспешил спрятаться за кружкой. Зефф устало потёр ладонью лицо. — Боги, как же вы мне надоели. Как две малолетки, чёрт бы вас побрал. А ведь взрослые, между прочим, пожилые люди. Крутитесь вокруг друг друга, как два кастрированных павлина. Мне ваши брачные танцы за двадцать лет уже в печёнке сидят, прямо рядом с камнем, и я не знаю, что из этого убьёт меня раньше. — Т-ты…эмм, — попытался вставить хоть слово в гневную тираду старика вконец обалдевший Зоро, тупо моргая одним глазом. — Заткнись лучше, Цукини. Ну ладно ещё Баклажан, но ты то… Михоук в бокале с вином утопится, если узнает, какому трусу он проиграл. А я ведь ему не сказал, что вы не вместе, когда он тут был в последний раз. Мы всей командой на вас даже деньги ставили, но закончили после десяти лет, потому что вы безнадёжны. Я из-за вас, идиотов, даже помереть спокойно не могу, — выпалил Зефф и если бы взглядом можно было убить, то… ну… проблема шефа была бы решена. — Я… — Если ты сейчас скажешь, что всё это неправда, я тебе свой протез под хвост засуну, и поверь, тебе это не понравится, — угрожающе прорычал Зефф. Сумасшедший старикан мог. Ой, блять, мог. И Зоро проглотил рвущиеся наружу оправдания. — А впрочем, делайте, что хотите, — враз растерял весь свой пыл дед и, казалось, от расстройства и чужого идиотизма постарел ещё сильнее. Он с кряхтением поднялся со своего места, не глядя на озадаченного мечника. — Подожди, — отмер наконец Ророноа. Зефф опёрся ладонью о стол. Светло-голубые, почти прозрачные глаза, казалось, насквозь смотрели и видели все мысли, что носились в уже не такой зеленоволосой голове. — А ты… ты уверен, что он, — Зоро быстро скользнул взглядом по улыбающемуся Завитушке. — Он… тоже? — Знаешь, Цукини, ты не самый приятный человек, да и сосед так себе. Я бы тебя двадцать лет не терпел, — хмыкнул Зефф, и белоснежно-седые усы дёрнулись. — Просто я тебе не нравлюсь, — усмехнулся Ророноа, покачав головой. — Справедливо. Вот как раз об этом и подумай. А ещё… — некогда гроза морей снова обернулся на весело беседующую парочку. — Ты правда думаешь, что за двадцать лет таких, как Эйлин не было? — Зефф бросил последний проникновенный взгляд на Сильнейшего и, как оказалось, в любовных делах Трусливого и удалился, ворча под нос о всяких великовозрастных дурнях. А Зоро смотрел. Во весь свой единственный глаз смотрел на кока. И тот повернулся. Тёмно-серый встретился с ярко-голубым. Санджи слегка наклонил голову и тепло улыбнулся, а затем снова вернул своё внимание женщине. А что, если Зефф прав? Ох, Свободный Ника, пусть старикан окажется прав.

*

Ну, Зефф точно был прав в одном. Михоук бы вздёрнулся в своём огороде на ближайшем дереве, увидев, как его ученик трусливо топчется у двери в чужую каюту. Была уже глубокая ночь, и Зоро, приняв пару капель успокоительного (в виде трёх бутылок саке), торчал как баран уже минут двадцать перед комнатой кока, не решаясь войти внутрь. Нет, ну хватит! Он взрослый мужчина! Лучший из воинов! Старпом Последнего Короля Пиратов! И никакие Завитушки не застанут его врасплох! Он сильный, он смелый, он… … Он упёрся в дверь собственной каюты. Чёрт, он сраный трус. Зоро глубоко вздохнул и с силой потёр ладонями лицо. Да пошло оно всё. Пальцы сжали дверную ручку. Как-нибудь в другой раз… Перед внутренним взором внезапно всплыл образ женщины с длинными пшеничными волосами под руку со счастливым коком. Два одинаковых кольца сверкали на солнце. Ты рад, Маримо? Ророноа резко развернулся. Нет, Маримо нихера не рад! В следующий момент он распахнул дверь в комнату Санджи. Кок не проснулся от вторжения, только перевернулся на спину, и длинные волосы разметались по подушке. Мечник застыл. Ну и что теперь? Чёрт, а грёбаный Завитушка всегда был таким красивым?… Стоп. Ророноа аккуратно присел на кровать. Санджи пробормотал что-то невразумительное и снова засопел. Лунный свет скользил по бледному лицу, оттеняя небольшие морщинки возле глаз и губ. На самом деле кок мало изменился за эти годы. Морщин у него почти не было, как и седины, только волосы стали длиннее. Зоро всегда хотел коснуться этих золотистых, слегка вьющихся прядей, погладить, убрать длинную чёлку с лица, положить ладони на мягкие щёки, наклониться и… Зоро наклонился и… дёрнул Завитушку за плечо. — Кок, просыпайся. В темноте комнаты опасно блеснули голубые глаза, и в следующую секунду мечник ощутил острый тычок в рёбра. Он глянул вниз. — Почему вилка? — Для эффекта неожиданности, — сказал Санджи, убирая колющий столовый прибор назад под подушку. — И за каким хером ты меня разбудил? На нас напали? Или старенькому Маримо кошмар приснился? Зоро закатил глаз к потолку. С возрастом язвительность кока никуда не делась. По правде говоря, он стал ещё большей стервой. — Разговор есть, — начал Ророноа, пытаясь собрать мечущиеся, как бешеные собаки, мысли. — А до утра твой разговор не подождёт? — проворчал Санджи и попытался усесться в кровати поудобнее, подложив подушку под спину. Пижамная рубашка была расстёгнута до середины груди. В серебристом свете луны кожа кока, казалось, сияла, а светлые волосы были растрёпаны от подушки и сна. Завитушка зевнул и сонно потёр глаза, будто издеваясь над выдержкой взрослого мужчины. Зоро слишком часто видел вот такого кока во сне. — Маримо, у тебя там всё в порядке? — Блэклэг ткнул мечника пальцем в лоб. — Или маразм тебя всё-таки догнал? — Слушай, я вот за всё это время так и не понял, где в твоём организме звук выключается, — тяжело вздохнул Зоро и покачал головой. Кок зло фыркнул и скрестил руки на груди, сверля недовольным взглядом ночного гостя. Ну же, Ророноа Зоро, просто скажи уже и получи либо оплеуху, либо… ответное признание (хорошо бы). Вся та речь, что мечник полдня репетировал, разом покинула его голову, как только кок атаковал его вилкой. Чёртова вилка! Ладно, ведь это не должно быть сложно, правда? Всего три слова и будь что будет. Ну, вдох, выдох. Пошёл. Зоро посмотрел прямо в голубые внимательные глаза. И... — Ты меня любишь. Кок наклонил голову набок и растерянно моргнул. «Что не ожидал, Дуро-дед-завитушка? Лучшая защита – это нападение. Так-то!» — сказал Самый Хитрый из внутренних голосов. Санджи нахмурился и, казалось, над чем-то глубоко задумался, а затем подался вперёд. Подождите. Кок что его сейчас поцелует? Прямо сейчас? Не то чтобы Зоро был против. Очень даже за. Ророноа замер и не смел пошевелиться и даже вдохнуть. Санджи придвинулся вплотную и… принюхался? — Пил? — коротко спросил он, отодвигаясь. Вот же чёрт. — Конечно, — ответил Зоро, горделиво вздёрнув подбородок. Кок вздохнул и снова уселся к изголовью. — Знаешь, ты не летишь сейчас куда-то в сторону нашего капитана за свою выходку только потому, что я не хочу перебудить всю команду из-за твоей старой задницы. Чёрт, да с чего ты вообще взял подобную чушь? Санджи выглядел и звучал абсолютно спокойно. Вот только… только Зоро слишком хорошо его знал. Даже в едва освещённой лунным светом комнате мечник заметил, как дрогнули уголки тонких губ в напряжённой улыбке, как судорожно дёрнулся кадык, как промежуток между вдохом и выдохом стал длиннее. Ророноа всё заметил, и это придало ему уверенности. Ну, значит, продолжим спектакль. — Потому что это очевидно, — Зоро пожал плечами и наиграно вздохнул. — Я внимательно слушаю твои аргументы, старо-Маримо, — Санджи уверенно скрестил руки на груди. Вот только длинные пальцы сжались в кулаки. Мечник усмехнулся. — Ну, во-первых, ты живёшь со мной двадцать лет, — Зоро загнул первый палец, намереваясь вести учёт своим доказательствам. Санджи фыркнул. — Это ты живёшь со мной, бездомная Водоросль. — Допустим. Но ты не выгоняешь меня, — парировал Зоро и загнул второй палец. — Потому что без меня ты сдохнешь в ближайшей канаве. А ещё ты хоть и полный мудак, но всё-таки мой накама, — Блэклэг с вызовом глянул на мечника. По ещё недавно спокойному лицу ходили желваки. Зоро прищурился, оглядывая уже очевидно нервничающего Санджи. — Бывший накама. Мы уже давно друг другу ничего не должны. Других я почему-то тут не вижу. И… тебе не всё равно на меня, — безымянный палец согнулся и присоединился к остальным двум. — Это ровным счётом ничего не значит, — буркнул Санджи и отвернулся, переведя взгляд на окно. — Значит. — Нет. — Да. — Нет. — Ладно, вот тебе ещё аргумент. Ты ухаживаешь за мной, Завитушка, — четвёртый палец коснулся ладони. Кок повернул голову так быстро, что Зоро даже показалось, что что-то хрустнуло. — Что я делаю? — Санджи смотрел на Ророноа так, будто тот сказал, что может превращать воду в вино. — Да-да. Ухаживаешь, заботишься. Готовишь для меня, даёшь лучшую выпивку. Да и масла для мечей я сам не покупал уже лет двадцать. Санджи скептично приподнял видимую бровь. — Потому что у тебя нет денег. — А зачем они мне, если ты за мной ухаживаешь, — губы Зоро растянулись в ядовитой улыбке. Кок даже рот открыл от наглости прямоходящего растения. Ророноа, вкрай осмелев от такого эффекта, придвинулся ближе, а Завитушка вжался в спинку кровати. — А хочешь последний аргумент? — мечник понизил голос до хриплого шёпота. — Не хочу, — буркнул Санджи, стараясь смотреть куда угодно, только не на довольного Ророноа. — А я всё равно скажу, — хмыкнул Зоро, поднимая практически сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем на уровень голубых глаз. — За двадцать лет рядом с тобой ни одной меллорин так и не появилось. — Ну и что. У тебя тоже никого не было, — всё ещё упирался Завитушка. — А мне никто и не нужен, — тихо сказал Зоро, только сейчас осознавая, насколько они были близко. — Мне, может, тоже, — ляпнул кок и тут же поджал губы. Попался. — Конечно. Ведь ты меня любишь, — широко и совершенно по-мальчишески улыбнулся Зоро. И кулак сжался полностью. Санджи рыкнул и схватил большую руку, убирая её от своего лица. Его ладонь была тёплой, мягкой, и Зоро судорожно выдохнул. — Всё это только твой пьяный бред, Маримо, — сверкал злым взглядом кок. — Нет. — Да. — Нет. Завитушка шумно вдохнул и, казалось, был в одном шаге от того, чтобы воспламениться. Но в то же время ладонь с кулака Зоро не убрал и даже не заметил, как тот, пользуясь гневными настроениями собеседника, перевернул руку и сжал пальцами узкую кисть. — Ладно. Допустим… но только допустим, что ты в чём-то прав. Но тогда мне совершенно не повезло, — картинно вздохнул кок как барышня в самых расстроенных чувствах. — Почему это? — нахмурился Зоро. — Ну как, ты же за мной не ухаживаешь, — криво ухмыльнулся Санджи и казалось в голосе проскочило что-то грустное. — Ухаживаю. — Когда это? — Блэклэг удивлённо моргнул. — Да постоянно. Я слежу за состоянием корабля и охраной, слежу за тем, чтобы ты, старая развалюха, в форме был, и смотрю, чтобы на твоей кухне жуков не было, — перечислил свои невероятные заслуги Ророноа. — На моей кухне нет жуков! — пискнул Завитушка. — Не благодари, — победно хмыкнул Зоро. Его взгляд упал на их сцепленные руки. Пора заканчивать игры. — Я каждый день за тобой ухаживаю, кок… да и… люблю, — совсем тихо сказал Ророноа и почувствовал себя девятнадцатилетним глупым пацаном. А что, если бы он сказал обо всём ещё тогда? Потеряли бы они столько времени или на этом всё и закончилось, и Санджи его возненавидел бы. Ведь сам-то Зоро с самого начала… А впрочем, неважно. Главное, что сейчас всё сказано. И дышалось даже легче. — Правда любишь? — совсем по-детски спросил кок, также рассматривая их руки. — Правда. Веришь? — Зоро перевёл взгляд на лицо Завитушки. — Верю, — Санджи поднял глаза. Они долго смотрели друг на друга, будто заново изучая, пока кок не отвёл взгляд. Бледные щёки окрасились румянцем, и он прочистил горло. — Ну так… раз мы вроде всё выяснили… может… — Может? — непонимающе спросил Зоро. — П-поцелуемся, что ли... — смущённо сказал Блэклэг, взглянув из-под длинной чёлки. Зоро робко почесал затылок и в очередной раз почувствовал себя подростком, который вот-вот впервые поцелует объект своего обожания. — Д-давай. Они придвинулись ближе. Не счесть, сколько раз за все эти годы они были вот так: глаза в глаза, лоб в лоб. Но сейчас всё было совершенно иначе. Чужое дыхание опалило губы, и Зоро стёр последние миллиметры расстояния между ними. Это было удивительно. Небеса не упали им на головы, геенна огненная не разверзлась под ногами, а гром и молния не сотрясли мироздание. Просто Зоро почувствовал, как последний пазл его души, наконец, нашёлся, а внутренние демоны сгорели в лазурном пламени чужих глаз. Их нежность прервалась, казалось, через целую вечность, а может, буквально спустя пару секунд. Зоро положил грубую ладонь на щёку Завитушки и мягко погладил чуть покрасневшую кожу большим пальцем. Осталось решить последний вопрос. — Так мы теперь вроде как вместе, кок, да? — издалека начал Ророноа. — Ну, так и быть, Маримо, — Санджи игриво улыбнулся. — Да. — И других уже не будет? Блэклэг подозрительно прищурился. — Ты к чему ведёшь, Трава пожухлая? — Что у тебя с этой Эйлин? — хрипло спросил Зоро, вглядываясь в голубые глаза напротив. Кок нахмурился. — А что у меня с Эйлин? А при чём тут вообще Эйлин? Подожди… — он расплылся в самой ехидной улыбке в своём арсенале. — Ты меня приревновал, старикан? Зоро насупился, а чёртов говнюк расхохотался. Мечник цокнул и в приступе неловкости хотел убрать руку со щеки Завитушки, но тот быстро перехватил большую ладонь и переплел их пальцы. — На этом острове есть винокурня, лучшая на несколько ближайших земель. Владеет ею мистер Кей вместе со своей женой… Эйлин. Но сейчас хозяин на другом острове договаривается по поводу поставок, и поэтому миссис Кей любезно согласилась обговорить наше сотрудничество. Зефф про них в газете вычитал. А вино просто замечательное, Маримо, тебе точно понравится, — широко улыбнулся на последних словах Санджи. Подожди-ка… — Зефф знал, кто она? — спросил Зоро, чувствуя, как внутри рождалось понимание. — Ну, конечно же, — пожал плечами кок. Теперь была очередь Ророноа рассмеяться чужой хитрости и собственной тупости. — Вот же жук усатый, — мечник утёр выступившие от смеха слёзы. — Что вы уже с дедом сделали? — настороженно спросил Завитушка. Зоро улыбнулся, покачав головой, и нежно погладил его по колену. — Ничего. Должен я ему буду. — Ты ему об этом не говори только. А то узнаешь, как жилось рабам под властью Тенрьюбито, — усмехнулся Санджи. — Ну, мы все вопросы обсудили? Зоро коварно ухмыльнулся. — Нет. Ещё один остался, — таинственно проговорил Ророноа, снимая сапоги и забираясь на кровать. Кок только недоумённо моргал, наблюдая, как Зоро сбросил с его ног одеяло и уселся напротив подогнув колени. — Готов, старо-Завитушка? — со всей серьёзностью спросил суровый воин. — К чему готоо… аа…! — Санджи вскрикнул, когда чёртов мечник резко дёрнул его за лодыжки к себе. — Ты что творишь! — пропищал Блэклэг недостойным для взрослого человека образом. Зоро навис над ним, любуясь удивлением сразу в двух, не скрытых волосами, глазах. — Как что? Исполнение супружеского долга, и так времени дохера потеряли, а мы с тобой вообще-то не молодеем, — как само собой разумеющееся сказал Ророноа. — Какого, блять, долга, дед-извращенец? — прошипел кок и ткнул безымянным пальцем названному мужу в нос, — Я на этом пальце кольца что-то не вижу, супруг, — особым тоном выделив последнее слово, прорычал он. Тёмно-серый глаз прищурился, и Ророноа резко выпрямился. — Будет тебе сейчас кольцо, — уверенно сказал он и потянулся к одной из серёжек. Сняв с застёжки длинную золотую подвеску, он продемонстрировал её распластанному Завитушке, а затем согнул в незакрытый круг. Ророноа покрутил проделанную работу с разных сторон перед глупо моргающими голубыми глазами и, взяв узкую кисть, надел самодельное «кольцо» на девственный безымянный палец. — Вот, смотри, кольцо есть, — теперь уже Ророноа показал Санджи его же руку. — Супруг есть, — ткнул он себя в грудь. — Теперь ты отвечай за свои слова, старикан. Он огладил крепкие бёдра, чувствуя, как по телу Блэклэга пробежала чувственная дрожь. Совершенно довольный вызванным эффектом, мечник развёл чужие ноги пошире и подмял под себя стройное тело. — Зоро, н-нет… — томно прошептал кок, но в противоречие своим же словам обнял широкие плечи, прижимаясь сильнее. — Зоро, да, — проговорил Ророноа, лаская поцелуями покрасневшую шею. — Нет… ааах, — сорвался первый стон с тонких губ, когда горячий язык коснулся нежной мочки. — Да. — Не… хммф, — очередное отрицание потонуло в страстном поцелуе. В темноте каюты раздавался шорох снимаемой одежды, звуки жарких поцелуев и нежных ласк, едва сдерживаемые стоны и тихие признания. И время, наконец, остановилось. — Да...