его бой

Он услышал писк дверного замка случайно, звук прорвался в момент, когда переключались музыкальные дорожки. Электронные часы показывали половину четвёртого дня. Рановато. Хонджун планировал поработать хотя бы до восьми, чтобы наверстать проведённое практически праздно время в Париже. С пользой, конечно, но безрезультатно, если рассматривать Парижское мероприятие в контексте подготовки к следующим альбомам. — Приветик, — услышал он из крошечной прихожей за дверью. Его гостем был Уён. Не то чтобы Хонджун не догадался сразу. Кроме него свободный доступ в новую студию имел только менеджер, следящий за тем, чтобы Хонджун никуда не опаздывал. Остальным, приди им в голову идея навестить его здесь, пришлось бы сперва позвонить. Уён, в общем-то, тоже ему всегда звонил, спрашивал, что купить по пути. И сегодняшний день не стал исключением, но ждал его Хонджун в своей берлоге сильно позже. Когда солнце спрячется хотя бы за высотками. Уён подтащил из угла складной стул и, развернув его спинкой вперёд, сел. Поставил на угол всё ещё чистого рабочего стола большой стакан холодного кофе. Кубики льда весело стукнулись о пластиковые стенки, привлекая внимание. Хонджун сдвинул один из наушников чуть назад и, не отвлекаясь от экрана монитора, пробубнил: — Спасибо. Боковым зрением он заметил, как Уён буднично потянулся за поощрением, и не глядя клюнул его куда-то в щёку. — Эй, и это вся благодарность? — надулся тот сразу же и толкнул локтем. — Я ехал к тебе сто лет по солнцепёку. А врач, между прочим, запретил мне потеть. Хонджун закатил глаза, на всякий случай сохранил последний файл и стащил наушники совсем. — Я, между прочим, тебя об этом не просил. — Ты написал, что умираешь от жары, — напомнил Уён кокетливо. — И хочешь кофе. — Это было вчера, дуу-рааа-чооок, — протянул сладко Хонджун и, крутанув своё кресло, оказался с чуть опухшим и сонным из-за своих таблеток Уёном лицом к лицу. — В Марокко, знаешь ли, ужасно жарко. — Так жарко, что у тебя мозги потекли, — Уён легкомысленно хихикнул и, пихнув его под руку ещё раз, глухо прорычал, — «шат аут фо ма бой!». И что это было?.. — заныл он сразу после своей глупой пародии. — Просил же обойтись без этих штучек… Хонджун мог бы и обойтись, но оставшийся прозябать в их квартире Уён — точно нет. Дурацкая болячка, пожирающая его кожу сантиметр за сантиметром, и так делала его нервным и несчастным, а запрет врачей полноценно работать просто вывел из себя. Это было несправедливо, и всё, что Хонджун мог для него сделать, — дать повод лишний раз улыбнуться. — Брось, тебе же понравилось, — не купился он на его недовольство. Уёновы капризно изогнутые губы вот-вот готовы были расползтись в улыбку. — Лучше расскажи, как твои дела? — Отстойно, — прогундел Уён и чуть подался вперёд, чтобы пригладить Хонджуну торчащую чёлку. — У меня куча свободного времени, а на велике гонять нельзя. В тренажёрку ходить нельзя. Танцевать тоже. Вообще ничего нельзя. Только лежать и не двигаться остаётся. Можно было подумать, что рекомендация «лежать и не двигаться», — для него наказание. Но, на самом деле, Уён мог лежать и не двигаться долгое время, гораздо дольше, чем умел сам Хонджун со своей слишком быстро бегущей по венам кровью. Основная проблема заключалась в том, что сейчас никто больше не отдыхал. Все впахивали как проклятые. В том числе и из-за того, что приходилось выступать не полным составом. И этот нюанс не делал Уёна терпимей к независящим от него обстоятельствам. — Зато так твоё тело быстрее восстановится, — Хонджун коснулся его тёплой скулы пальцами и на секунду прижался губами к губам. — И ты скорее вернёшься в строй. Ещё активнее, чем был до этого. — Он слегка куснул его за подбородок и, когда Уён ойкнул, озорно показал язык. — И надоедливее. И прилипчивее. И несноснее. — Я же твой бой, это ко многому обязывает, — проговорил тот, поигрывая бровями, а потом, перестав кривляться, чуть обиженным тоном сказал, — знаешь, я соскучился. — Мы не виделись всего три дня, Уён. — Три дня назад я видел только твой затылок, когда ты опять в последний момент собирал чемодан. А утром ты даже не удосужился приехать в дорм переодеться после самолёта, сразу из аэропорта двинул сюда. — Уён цепанул кресло за подлокотник и подкатил его к своему стулу вплотную. — Я очень соскучился, Джуни-хён. Хонджун залез в кресло с ногами и усмехнулся. Он, наверное, тоже соскучился, но из-за того, что у него был плотный график, а у Уёна — нет, он чувствовал эту тоску иначе. Не так ярко, скорее привычным уже фоном. — Сходим завтра в бассейн с утра? — предложил Хонджун и поцеловал Уёна снова, только теперь в уголок губ. — Бассейн-то тебе не запретили? — Сегодня, — забавно сморщив нос, принялся торговаться Уён. Он сидел чуть ниже и, чтобы было удобнее целоваться, притянул Хонджуна к себе за затылок. — Когда солнце начнёт уже садиться. Хочу в тот, который на крыше отеля с видом на город, там красиво. — Завтра. Сегодня можно провести вечер дома, раз ты всё равно не даёшь мне работать. Кажется, Уён остался вполне удовлетворён таким планом, он торжествующе сощурился и, когда Хонджун вполне однозначно надавил ему пальцем на подбородок, даже приподнялся на своём стуле, встречая поцелуй. Они не очень уж и часто целовались просто так. На это почему-то никогда не хватало времени или приватности — Чонхо всё ещё любил вламываться в комнаты без стука. Такие особенно бесстыдные поцелуи всегда были прелюдией к чему-то большему, обычно запланированному заранее, а не спонтанному, и получившее знакомый сигнал тело моментально начало вырабатывать тепло. Уён зарылся пальцами Хонджуну в волосы и глухо простонал прямо в рот: — А мы ведь не опробовали ещё твой новый диван… — Мы вообще в этой студии ещё ничего не опробовали, — выдохнул Хонджун и, чуть отодвинувшись, хихикнул. — Эй, а тебе ведь нельзя потеть и напрягаться. Ну-ка, руки прочь!.. Уён вроде что-то хотел ему пылко возразить, но вместо этого едва не слетел на пол со своего скрипучего хлипкого стула. Стул предназначался для редких посетителей, и Хонджун специально выбрал его неудобным, чтобы никто не засиживался рядом с его рабочим столом слишком долго. И уж точно он не рассчитывал на то, что кто-то будет на нём негодующе подпрыгивать. — Какого чёрта ты купил этот стул?.. — сквозь смех неразборчиво проворчал Уён, как только смог восстановить равновесие. Его щёки алели в тёплом свете диодных ламп, а распухшие после поцелуев губы блестели. — Он же ни на что не годен. — Он и не должен быть годен на что-то, кроме удерживания задницы в полуметре над полом. Хонджун дотянулся до кнопки выключения монитора, а потом отрубил и тихонько работающий кондиционер. Снял с плеч рубашку, которую накидывал обычно, чтобы не продуло, и, поднявшись с кресла, развесил её почти аккуратно на спинке. Уён следил за ним молча и бессовестно уничтожал его кофе. Засранец. — Это же мой кофе. — Я куплю тебе другой по пути. — Мне вызвать такси? — Я на машине, — Уён продемонстрировал ему зажатые в ладони ключи. — Может в отель всё-таки сегодня? А, Джуни-хён? Хонджун склонился над ним и сцеловал его хитрую улыбку. Улыбка на вкус была кофейной и очень сладкой. Много чего ожидающей и ещё больше чего обещающей. — То есть в бассейн? — В отель, — Уён немного неуклюже поднялся и сложил провинившийся стул одним решительным движением. — А там уже как получится. Может и в бассейн. Получилось, если уж быть честным, в тысячу раз лучше всех ожиданий.