Сквозь тьму за тобой

... Изначально они оба — глупые и молодые — не понимали, даже нет, они не могли осмелиться представить, к чему всё приведет. Но вот что всегда оставалось неизменным, так это Ли Юнь. Даже сейчас этот вроде бы уже мертвый человек, которому промыли мозги, по-прежнему защищает его. Обнимает его. Дуань Вэнь думал, долго думал, изучал людей и их натуры. Он считал, что все, что делает для него Ли Юнь и правда лишь инстинкт. «Да, ведь он — всего на всего живой труп, который был преобразован метавселенной Манделы...» «Ты странный человек, Чэнь Лишэнь.» «Чэнь Лишэнь, моя нога ранена, отнеси меня назад.» Дуань Вэнь помнил, как будто это было вчера. Вот ему снова немного меньше двадцати, он вновь не запачканный кровью, серьёзный, высокий юноша в форме ученика полицейского колледжа. Он стоит недалеко от той самой таверны, повернувшись спиной к молодому, стройному Ли Юню. «Чэнь Лишэнь, осторожно!» Тяжёлое столкновение с полом. Нога Ли Юня... Повреждена. Что-то железное чуть не упало на него! « — Ли Юнь, почему?» « — Просто... Инстинкт.» « — Чэнь Лишэнь, все в академии думают, что я предатель, они не хотят ладить со мной, — до этого момента ленивое выражение лица Ли Юня впервые показало улыбку, которая была запечатлена в сердце Лишэня, он наивно кивал головой, — но ты хороший. Ты хороший. Хороший? Наивный, какой же наивный и глупый ребёнок. Действительно просто инстинкт? Нет. Дуань Вэнь рос с детства в строгости и придирчивости бабушки. Из молодого юноши, он превратился в жестокого, высокомерного мужчину. Внука сердца Манделы. «Брось, ты выглядишь таким честным, что, кажется, ты притворяешься.» Он гнусно лгал всем вокруг, а Ли Юнь ясно видел всю ложь. Взрыв. Пожар. Смерть Се Пина и Чжоу Муин. Он убил своего учителя... Он убил их учителя! « — Чэнь Лишэнь, почему? Ответь мне!» Ли Юнь в своей форме мелкого копа бился в конвульсиях. Ему что-то ввели. Он был искренне расстроен тому, что его единственный друг бросил его, встав на кривую дорожку. Кажется, это его последняя встреча с живым юношей. Как он мо... «Ах, Чэнь Лишэнь... — не этому его учили в академии, не этому его учили на острове! Юношество — главная ошибка его жизни. Беззащитный, Ли Юнь лежит под ним, смотрит на Дуань Вэня блестящими глазами. Его нежные руки ведут по плечам, тогда еще юного Вэня, — Чэнь, Чэнь Лишэнь..!» Дуань Вэнь был в оцепенении в ту ночь. Он будто ослеп на один глаз, его движения стали заторможенными или резкими. В его голове смешалось всё правильное и неправильное, а перед глазами был Ли Юнь. Молодой господин жадно, неумело целовал его губы, руками небрежно оглаживал его тело. То происходило, вроде, в последнюю ночь Ли Юня. Дуань Вэнь не знал, был ли он против того, если с юношей сотворят нечто ужасное. Дуань Цуйчжэнь всегда была требовательна и властна, а её внук лишь равнодушными спокойными глазами смотрел на неё, будто сам ничего не испытывал. «Чэнь Лишэнь, у тебя вообще есть чувства?!» Крик офицера Чжэня выбил его из колеи. А чувствовал ли он что-то? Ты чувствуешь? Взгляд его упал на обескровленное лицо Ли Юня, прижавшегося к нему. «Ты мне нравишься, Чэнь Лишэнь.» Иногда Дуань Вэню казалось, что это бледное, уже не молодое лицо напоминает ему юное ребяческое личико хитро улыбающегося Ли Юня. Этот в душе до сих пор маленький ребёнок, что вечно пытался достичь справедливости во всём мире... Этот наивный глупец, который всю жизнь цеплялся за него. «Чэнь Лишэнь, ты хороший человек!» Если бы ты узнал правду раньше, ты бы остался, защищая меня? Ты бы мог любить, не получая взаимности? Я не хороший человек, Ли Юнь. Дуань Вэнь много размышлял об отношениях между людьми. Ли Юнь был его единственным одноклассником и приятелем. Они общались днями и ночами напролет, обедали, учились вместе. Единственный. Каждый раз, видя, общаясь, слушая юношу, он будто... Чувствовал? Он не был жестоким беспощадным «боссом» Манделы, а становился семнадцатилетним смышленым ребёнком, которым очень сильно восхищался его диди. Он чувствовал, когда Ли Юнь сломал конечность и его приходилось носить на спине с седьмого этажа общежития на первый, а потом обратно. Он чувствовал, когда юноша оплакивал Се Пина, когда занимался с ним сексом в юности... Когда Ли Юню промыли мозг. Даже теперь этот живой мертвец с телом его непросто-друга-подчиненного, крепкой хваткой вцепился в него, как бы оберегая. Он никогда не пытался отвечать взаимностью, не хотел делать что-либо для Ли Юня. Дуань Вэнь не знал, что такое сострадание, милосердие. в конце концов, он не знал, что такое любовь, не знал, что значит «нравиться». Но ему кажется, что сейчас, в чуть ли не последние минуты своей жизни, он будто открыл для себя нечто новое, доселе незнакомое ему. Хоть грудь и сдавливало дичайщей болью, внутри, в его напрочь замёрзшем, темном сердце распустились прекрасные кроваво-красные цветы, покрытые снегом. Мужчина, полжизни невидящий света, наконец увидел вдали ярко сияющий силуэт. Это был его друг. Ли Юнь мило, по-детски улыбнулся. Раны на теле его затянулись. Кажется, перед ним стоит одинокий подросток, коим он впервые встретил его. — Всё кончено, Чэнь Лишэнь. Всё наконец закончилось, — крепко сжимая ладонь Дуань Вэня, на выдохе сказал Ли Юнь. В глазах человека, в котором были убиты все чувства, показалась влажная капелька. Еще одна. И еще. У него потекли слёзы? Дуань Вэнь будто очнулся ото сна, который снился ему всю жизнь. Угрюмое детство, кровавая юность и такая же ужасающая зрелость. Этим двум глупцам вновь семнадцать. ничего ужасного ещё не произошло. Они снова наивные дети. — Нам пора, пойдем же, Чэнь Лишэнь! Иллюзия? Нет же, юноша вполне реален. Он больше не прозрачная проекция острова. Чэнь Лишэнь наконец вышел из тьмы, которая окутывала его сорок лет. Кругом росло бесконечное маковое поле. Такие же алые цветки когда-то стояли в стеклянной вазе в лаборатории Дуань Цуйчжэнь. Но те цветы ничем не пахли, будто были той же проекцией или бездушным изобретением Манделы. Те цветы ничего не чувствовали, и глядя на них, Чэнь Лишэнь не понимал простой истины. Всё это за их плечами, и теперь уже не так важно. Утянув за собой растроганного Чэнь Лишэня, Ли Юнь заливисто рассмеялся, то и дело повторяя его имя. Бесчисленные цветы зашуршали под их молодыми ногами, и они пустились в свой бесконечный путь вместе, найдя себе долгожданное тепло в душе́. Топая вперёд, держа за руку любимого. Они счастливо улыбались, глядя в отражения в своих глазах. Отныне наступила молодость, вся тьма бесследно исчезла. Отныне слышен лишь радостный смех двух подростков. Отныне царит лишь светлая юность.