The Perfect Distraction

      Ладно, может быть, отправиться на охоту в одиночестве, ещё и так далеко в лес, было не самой блестящей идеей Сокки. Его инстинкты уже кричали о том, сколько насмешек его ждет по возвращении в лагерь. Но он справится с этим с достоинством воина Племени Воды. Да, он обязательно справится, как только перестанет уворачиваться от дурацкой, безумно горячей серии огненных залпов, выпущенных в него одним очень очень злым хвостатым придурком.       В защиту, откуда ему было знать, что Зуко тоже будет в лесу? Ладно, это довольно близко к морю, а этот упрямый псих каким-то образом продолжает их выслеживать, как какой-то ненормальный медведопес со странными способностями следопыта. Но этого всё равно недостаточно, чтобы Сокка начал проверять каждый камень и куст в опасении, что там может прятаться принц Зуко.       И вообще, что этот принц "Злой Придурок" делает здесь один, ещё и ночью? Кроме, конечно, того, как делает жизнью Сокки ещё более невыносимой. Разве он не должен повсюду разъезжать со свитой телохранителей на этих страшных зверях с рогами? Не то чтобы Сокка разочарован отсутствием подкрепления — один маг огня уже намного больше, чем он может выдержать, спасибо, но это кажется довольно странным...       Зуко, однако, не даёт ему времени на раздумья. — А-а-а! — Сокка не визжит, определенно не визжит, серьёзно, он просто кричит, очень по-мужски кричит, когда огненный разряд едва не задевает его правое плечо. И даже сейчас Зуко надвигается на него, как безумный зверь, рычит, как разъяренная гадюкокрыса, его дурацкий хвост мотается вперед и назад, когда он падает на траву и крутится на руках, — святое дерьмо, как он вообще это сделал, как это вообще может сделать человек?! — а потом атакует, ногами создавая огромные вихри огня, от которых Сокке приходится уворачиваться только одним способом - падать на землю и пытаться отползти как можно дальше. Он никогда, никогда больше не пойдёт на охоту один. Сокка надеется удрать к чертям, пока Зуко поднимается на ноги — о сражении не может быть и речи, он ни за что не сможет одолеть этого парня в бою сейчас; это не трусость, а долгосрочное стратегическое мышление, в конце концов, он должен остаться в живых и достойно отступить это самое лучшее решение — но, духи, парень сообразительный. — Ты не уйдешь! — рычит Зуко, а затем его обжигающе-горячие руки хватают его лодыжки и тянут обратно на землю. Сокка (не) визжит и пытается пнуть принца, но Зуко явно сильнее него физически — что вообще несправедливо, серьёзно, он пожалуется на это духам в один прекрасный день — плюс у него есть дополнительное преимущество в весе из-за этих глупых доспехов Народа Огня, так что в конце концов, Сокка оказывается лежащим на земле, придавленный, а его запястья прижаты по обе стороны от головы. Зуко и доспехи давят на него, а покрытое шрамом лицо мага огня так близко, что Сокка чувствует жар огня от его дыхания. — Ты скажешь мне, где аватар! — Рычит Зуко. Его здоровый глаз теперь почти также прищурен, как и тот, что изуродован шрамом. Сокка хочет сказать, чтобы тот лучше бы поискал свои мозги или вроде того, но ему даже дышать тяжело, когда он так прижимается рёбрами к принцу — этот злобный придурок слишком тяжёлый. Он продолжает бороться в попытке освободиться, пинается, бьёт коленями, но тот просто отказывается двигаться с места, продолжая прижимать Сокку к земле всей мощью своего веса и дополнительного груза... Духи, сколько же тонн металла на нём...       Так не пойдёт. Нужно что-то придумать и побыстрее, пока Зуко не решил подуть на него огнем или чем-то ещё... Сокка пытается плюнуть, но каким-то необъяснимым образом, напоминающим пародию на чудо, промахивается. Это только злит Зуко ещё сильнее, если такое вообще возможно. Хватка на запястьях болезненно усиливается — утром появятся синяки, Сокка практически чувствует, как они расплываются на коже. — Скажи мне, где аватар и я отпущу тебя и твою сестру, — обещает Зуко, но в голосе нет ничего успокаивающего. Какие же идиоты эти маги огня, Сокке их почти жаль, если их принц такой безнадежный. Но, может быть, у Сокки получится как-то выиграть время прежде, чем он найдёт слабое место и ударит... — Говорит парень, который угрожает старушкам, — выпаливает он, стараясь не морщиться от того, как хрипло звучит его голос. — Поздравляю, приятель, это было действительно смело! Зуко рычит и, вау, у него изо рта правда летят искры? Это только подтверждает мнение Сокки о том, что магия огня — самый глупый вид магии на свете. — Я обещал оставить вашу деревню в покое и я сделал это, — злится парень над ним. — Я сдержал своё слово, несмотря на то, что Аватар этого не сделал. Сейчас будет то же самое. Отвечай. Где. Он. — Знаешь твоя одержимость двенадцатилетними монахами вредна для здоровья, — бормочет Сокка. — Я уверен, что от этого существует какая-то терапия. — Заткнись! — нос Зуко почти касается его носа. Духи, неужели он никогда не слышал о личном пространстве? — Ты ничего не знаешь! — Так почему ты меня не отпустишь, если я ничего не знаю? От меня явно не будет пользы...       Принца почему-то не впечатляет эта безупречная логика Сокки — снова появляются искры. Это как-то завораживает, когда они танцуют на языке Зуко и проскакивают мимо его губ почти-но-не-совсем-достигая кожи Сокки. Что... Определённо наводит на мысли. Потому что, будем честны, он не собирается отталкивать Зуко силой. Парень, кажется, приклеился к Сокке с помощью своего сверхчеловеческого упорства, как бы тревожно это не звучало. Он не может дотянуться до своего оружия. А это значит, что пришло время прибегнуть к другим средствам и найти применение своей изобретательности. Зуко делает то же самое на удивление легко, когда чуть ли не тыкается своим уродливым лицом в лицо Сокки... Так что он определённо никому об этом не расскажет, никогда. Он прижимается губами к губам Зуко, прежде чем его возьмёт отвращение от мысли о поцелуе с гребанным магом огня — и бинго. Принц явно не ожидал ничего подобного. Он почти сразу же отстраняется, комично распахивая глаза — Сокка на мгновение очарован этим зрелищем, даже глаз со шрамом расширяется настолько, насколько это возможно. Выражение лица Зуко на мгновение становится совсем не таким, к которому Сокка привык. Это почти мило и очень-очень забавно. Он решает, что нельзя давать Зуко время прийти в себя, и приподнимается, снова захватывая чужие губы — все это, конечно, в исключительно стратегических целях, хотя, как ни странно, это совсем не так отвратительно, как ожидал Сокка. Если быть до конца честным, губы Зуко очень горячие и это... Довольно приятно... Не то чтобы он когда-нибудь признается об этом вслух.       Происходит неловкий момент, когда они застывают. Зуко слишком ошеломлён, чтобы что-то делать, а Сокка, наконец, пользуется преимуществом того, что он на шаг впереди мага огня. Он с силой прижимается губами к его губам, пытаясь отвлечь противника достаточно, чтобы тот отпустил его запястья. Сокка изо всех сил старается не думать о том, что это его первый настоящий поцелуй, в губы, а не в щеку, как с Суюки. Вместо этого, он молится каждому Духу, который готов его выслушать, чтобы это сработало. Ему пятнадцать, а Зуко вряд ли намного старше, возможно, ему шестнадцать, так что он должен как-то отреагировать — в конце концов, Сокка думает о сексе почти всё время, когда он не убегает и не сражается с чем-то. Если Зуко хотя бы отдаленно похож на человека, он должен испытывать похожие... гм... затруднения, как бы неприятно не было думать о Зуко, у которого встаёт.       Это слишком медленно, так что Сокка временно прощается со здравым смыслом и высовывает язык, пытаясь приоткрыть губы Зуко — потому что, серьёзно, будем честны, если что-то и может отвлечь Зуко настолько, что тот потеряет бдительность, так это... Это. И, о чудо, принц делает самую неожиданную вещь из всех возможных: он действительно приоткрывает рот. Что... Конечно, так и было задумано, но в тоже время это очень-очень странно и невероятно горячо в том смысле, о каком Сокка не собирается задумываться. Давайте просто скажем, что они два возбуждённых подростка в явно интимной ситуации и оставим как есть, ладно? Ладно.       Так что Сокка вкладывает всю концентрацию, на какую способен, чтобы контролировать то, что удивительным образом превращается во взаимный поцелуй. Он совершенно не думает о растущей тесноте в штанах или о том, какие невероятные губы у Зуко, такие тёплые; он не думает о том, как Зуко почти неохотно наклоняет голову навстречу поцелую, его длинные, собранные в хвост волосы падают на бок и касаются уха Сокки. Нет ничего удивительного в том, что сначала принц позволяет Сокке контролировать поцелуй — Зуко явно не из тех, кто легко находит себе пару, хотя Сокка всегда думал, что наследнику престола было бы проще простого подцепить девушку даже несмотря на этот шрам, съедающий половину лица. Они эксперементируют, пробуя разные углы. Сокка не совсем уверен, что это нормальная тактика при столкновении с врагом, но в данный момент это мало его волнует. Так Зуко нравятся парни, да? Или, может быть, он настолько отчаялся, что готов поцеловаться с кем угодно. Или, может быть, Сокка просто невероятно целуется. Скорее всего, последнее. В конце концов, он из племени воды.       Вскоре становится очевидно, что его идея была действительно гениальной — хватка на запястьях ослабевает настолько, что Сокка может освободить правую руку. Заметив это, принц немедленно замирает. Теперь полегче, нельзя потерять преимущество... Ему следует нанести удар. Он этого не делает — каким-то образом его правая рука оказывает на затылке Зуко, под собранными в хвост волосами, и гладит горячую кожу. Что, очевидно, является очередной победой гормонов, потому что Зуко... э-э... растворяется в Сокке, издавая низкий звук откуда-то из горла, который попадает прямо в рот Сокки, на мгновение затуманивая голову ошеломляющим "вау, это горячо". Не задумываясь, он углубляет поцелуй и хнычет, когда язык Зуко скользит к нему в рот, а их носы сталкиваются при попытке изменить угол наклона — это неловко, но не так уж сильно. Сокка решает, что ему нравится касаться принца почти также, как целовать его. Он никогда не думал ни о том, ни о другом, но вот, пожалуйста. В последнее время его жизнь была такой странной с магами воздуха, аватарами, летающими бизонами, сумасшедшими наследниками народа Огня, блокадами и прочим, что целовать Зуко и получать удовольствие от этого отлично вписывается во всё, что с ним уже произошло. Кроме того у него есть цель. Он не забыл! Провести ладонью по затылку Зуко и погладить его, как загривке полярного медведя — всего лишь часть плана. Конечно. Но затем, как только поцелуй начинает перерастать во что-то более страстное и требовательное, Зуко внезапно отстраняется, хотя и не настолько, чтобы потерять прикосновение Сокки; он раскрасневшийся с тяжелым дыханием. Злое выражение исчезло с его лица, сменившись чем-то, что не должно вызывать ещё больше дискомфорта в штанах, но вызывает. Его глаза полуприкрыты и странно мутные, их цвет яркий и очень красивый.       Сокка пристально смотрит на его лицо, выражение его лица, вероятно, такое же возбуждённое, как и у принца — на мгновение всё, о чем он думает, это о том, что ему снова жарко. — Что... — начинает Зуко, смешивая их дыхание. Сокка приоткрывает рот, совершенно иррационально желая снова погрузиться в поцелуй. — ...ты делаешь? Губы Зуко — красные, припухшие от поцелуя и блестящие от слюны — не должны быть такими соблазнительными, но они соблазнительные. Сокка хочет почувствовать их снова. Но у него план, да? Побег. Да. Он должен попытаться сбежать... Сокка на секунду прикрывает глаза. Одного взгляда на Зуко почти достаточно, чтобы почувствовать себя виноватым за то, что он собирается сделать. Почти.       Его пальцы всё ещё мягко поглаживают Зуко по голове, большой палец лениво ласкает тёплую кожу, а затем Сокка поднимает взгляд на врага; врага, он должен помнить об этом, безжалостного врага, который вторгся в его деревню и угрожал его семье, который хочет захватить последнюю надежду мира и который столько раз вставал у них на пути, что уже даже не смешно. Он должен помнить, что это всё ещё жестокий принц, изгнанник из страны таких же жестоких злых придурков. И не обманываться тем, что сейчас Зуко выглядит, как растерянный мальчишка его возраста, который никогда раньше ни с кем не целовался, и вот-вот получит пинок в живот — не совсем метафорически. Он не собирается жалеть мага огня. Нет...       Так что со такими мыслями в голове, он подаётся выше, притягивая Зуко к себе так, что их губы почти соприкасаются. — Я импровизирую. Затем он быстро целует принца в последний раз — всего один короткий поцелуй, он не может ничего поделать — и отстраняется. А затем бьёт Зуко в лицо. Он вкладывает в удар всё, что у него есть и этого оказывается достаточно для его целей — маг огня отлетает от него в сторону с недостойным воплем боли. Сокка немедленно пользуется ситуацией в своих целях: он вскакивает на ноги, быстро бьёт ногой, чтобы повалить Зуко обратно на землю и бежит так быстро, как только позволяют его ноги. Он не оглядывается — ничто из того, что он может увидеть не заставит его бежать быстрее. Растущий жар и знакомый рёв пламени в какой-то момент оказываются в опасной близости от его спины, вместе с голосом Зуко: "ты поплатишься за это!". Сокка продолжает бежать, перепрыгивая через корни деревьев и кусты, уворачивается от низких веток, стараясь, насколько это возможно, сберечь дыхание. За ним слышится топот ног, но это не повод замедлять бег — Сокка не позволяет себе этого, пока не оказывается к лагерю настолько близко, что можно услышать храп Аппы. — Подъем! Всем встать! — кричит он, с тяжёлым дыханием выбегая на поляну.       Катара вскакивает немедленно, потирая слипающиеся ото сна глаза и смотрит так, словно у него выросла вторая голова. Аанг тоже поднимается с шерсти Аппы, где до этого спал. — Что случилось? Что? — недоуменно спрашивает он, пока Катара вылезает из спального мешка. Удивительно, насколько искусны они стали в скоростных убеганиях. Сокка собирает вещи, даже не начав объяснять. — Зуко. Его команда наверное тоже где-то близко. Нужно убираться отсюда, пока он не догнал.       Это всё, что он говорит. Точно никаких подробностей о том, как он украл поцелуй у принца, мага огня. Этого достаточно, чтобы те тоже начали собираться; он не помнит, когда в последний раз они покидали лагерь так быстро. Он помогает практически со всем, до чего может дотянуться, потому что это проще, чем вспоминать о том, что он сделал и удивляться тому, что он всё ещё может почувствовать призрачный вкус губ Зуко, обжигающих его собственные. В мгновение они снова оказываются в воздухе, Аппа уносит их на север, в ночь. Только тогда Сокка, наконец, позволяет себе выдохнуть. Ладно. Он уверен, никому и никогда не расскажет о том, что случилось — даже под пытками. Он также почти уверен, что Зуко тоже будет держать это в секрете, но... Хм. Их следующая встреча, несомненно, будет интересной.