Ноу хомо, бро

– Бля, братан. Клянусь, я видел ебучего призрака!!! – Бастер трясет азиата, схватив его за крепкие плечи и смотрит ему в глаза, но очки не позволяют второму это заметить. Хотя, кажется, он все-равно прекрасно чувствует чужой взгляд. – Ты давно на шизу проверялся? – Синеволосый тепло смеется и останавливает тряску: от нее просто пиздец, как болела голова. Этот товарищ ему все мозги перетряс, ну! Киномеханик фыркает и складывает руки на груди. Что за неуважение и неверие! – За шизика меня принимаешь, гад? – Он наигранно хмурится, сняв очки для большего устрашения, которые нацепил себе на футболку. Фэнг на это лишь усмехнулся, вопреки ожиданиям. Эх... Не очень-то Бастер и страшный, даже без очков. – Не, я тебе верю, – Голубоглазый похлопал товарища по плечу, а после его рука плавно, по-нахальному переместилась на зад в джинсах. – Воу, братуха, это призрак, отвечаю! Я чувствую его присутствие... Ты тоже? – Фэнг прикрыл свой рот свободной рукой, удивленно распахнув глаза. Ха-ха, иронично, китаеза. – Да. А еще я чувствую, что кто-то не воспринимает меня всерьез. – Рыжий резко прижимает парня к своей груди спиной и зажимает шею рукой, пока вторая резко вцепилась в слегка костлявые ребра, вырывая из уст актера истеричный хриплый хохот. – Бляяяяя! – Завизжал актер, дергаясь, словно припадошный, но при этом особо не стараясь выбраться из цепкой хватки. – Пре-прекрати нахуй, ХАХАХХА! – Так тебе, свинота ебаная. – Глумится киномеханик, щекоча ребра уже менее интенсивно, а после и вовсе бросает это дело, когда мученник был способен лишь жалобно стонать и хрипеть. – Чертов хиппи, – Фыркает Фэнг, дергая за красную повязку, когда его наконец-таки вызволили из капкана. – Ебейшие руки. Руки-базуки прям, такими только собачий кайф и фигачить. – Руки говорящего вдруг обхватили чужую, внаглую лапая мышцы, которые чуть напряглись вместе с их обладателем, который явно не ожидал такого маневра. – Пидор. – Бастер лыбится, напрягая мышцы еще сильнее, с удовольствием наблюдая за светящимися огоньками восхищения в глазах парня. – Сам пидор. – Ты. – Нет ты. – Ты! – Не-а. Это ты собачий кайф предлагаешь, а не я, – Рыжий хватается за бледные щеки рукой, сжимая их, из-за чего губы каратиста приняли форму цифры восемь. – Восемь... Восемьдесят восемь! Ты ебаный фашик, – Фэнг хрюкнул со смеха, услышав это, и чуть не упал, когда заржал в голос, но, к счастью, его любимый мужчина успел среагировать и поймал бедолагу, схватив того за не спущенную желтую лямку. – Спасибо, бро. Мой герой... – Он артистично приложил тыльную часть ладони ко лбу. Пофиг, что он стоял спиной к парню и тот не мог этого увидеть. ... Звяк! – БЛЯЯЯЯТЬ! – Бастер застыл на месте, глядя на то, как голубоглазый корчится и ругается от боли, когда шлепнулся на пол из-за отстегнувшейся лямки. Ну пиздец! Их делают там же, где он родился, что-ли? Тогда все понятно... – Бро, пиздец, – Киномеханик помог парню подняться и сочувственно похлопал того по спине, и это действие, скорее имело больше физической силы, чем силы любви, от чего актер закашлялся. – Бедный. – Не предлагал я тебе собачий кайф, сам надумал. – Говорит совершенно не по теме избитый полом. – Эхх, бля... – Вздохнув, тот отходит от парня и отворачивается, обиженно задирая голову и засовывая руки в карманы. Фэнг хмыкнул и мигом очутился возле бро, тыкая тому пальцем в спину. – Ну чего ты тут стоишь, такой грустный... – Синеволосый гладит чужой затылок. – Ладно-ладно, погнали. – Ура! – Бастер разворачивается и хватает азиата за плечи крепкой хваткой, целуя того так резко, что чуть не выбил и себе, и ему парочку, а может даже тройку зубов. Повезло, что они находились на очередной съемной квартире киномеханика, а не на работе! Заниматься подобным в киноаппаратной в очередной раз было бы слишком нагло, нужно дать работникам перерыв от их шумной бурной деятельности. Из-за нее их, кстати, хотели уволить, но Лола, будучи важной шишкой, не позволила тронуть ее сынишку и его... парня? Да хуй его знает, кому они друг другу приходятся, им все-равно. Фэнг активно отвечал, слегка поглаживая чужой язык, в который раз отмечая для себя то, какой же он странный на ощупь, а также плавно вел зеленоглазого к дивану, что удобно располагался подле парней. Мгновение, и парочка оказывается на нем, точнее азиат на Бастере, а тот уже на диване. Каратиста плавно гладили по спине и плечам, медленно переходя на талию, слегка сжимая молочную кожу под белой футболкой, которая тут же была откинута куда подальше, чтобы не мешала деятельности глиномесов. Он выгибался и ерзал, словно специально елозя по паху дружбана, стараясь найти удобное положение, что было немного непросто, потому что голубоглазому не хотелось сильно отвлекаться на это занятие, ведь у него была цель поважнее - отдаться рыжему, полностью поглощаясь процессом, который мог приобрести Бог знает, какой исход, ведь киномеханик всегда найдет, где внезапно поменять намечающиеся планы. Рыжий отстраняется и, не дав второму времени на раздумия, впивается зубами в его бледную шею, на что из чужих уст раздался короткий вздох, а по коже пробежались мурашки, которые киномеханик старательно вылизал. Зад в синих штанах жадно сжимается, не позволяя ненароком свалиться Фэнгу с ног, которыми зеленоглазый чуть двинул, отодвигаясь назад, дабы расположиться на мягкости дивана поудобнее. – Ты мне щас жопу оторвешь... – Выдыхает азиат, в следующее мгновение тихо простонав, когда в ответ на жалобу его горло крепко сжали сильными мозолистыми пальцами, которыми Бастер недавно быстро бегал по кнопкам на джойстике под гневные комментарии бро во время эпичного состязания в Мортал Комбат. – Радуйся, что не порву. – Актер жмется к партнеру ближе и утыкается в его крепкое плечо, когда чужие руки теперь принялись нежно, но в то же время настойчиво гладить мягкое тело, проходя по всей площади. Будь у голубоглазого на спине родинки, парень бы с особой любовью огладил всевозможные созвездия из них. Но, к сожалению, таковых не было, так что тому пришлось удовольствоваться тем, что имеется, да тот против-то и не был. Киномеханик целует юношу в волосы и сжимает его мягкую грудь, также оглаживая ее, слушая чужие вздохи и поскуливания, стоило Бастеру начать ерзать, задевая пах каратиста. Синеволосый выгибает спину и трется в ответ, усиливая стимуляцию через одежду, и чуть ли не умирает от того, насколько это было приятно, но одновременно недостаточно. – Бедный песик, – Отвечает на звуки зеленоглазый, хмыкая. Он потрепал азиата по голове и наконец откинул чужой козырек, дабы тот не мешался. Ответом на такой комментарий стал внезапный укус в плечо, что заставило рыжего вздрогнуть и тихо шикнуть, ведь сил обиженный не пожалел... – Плохой песик. – Заключает Бастер, резко переворачивая каратиста к себе спиной. Раздвинув ноги, тот усаживает Фэнга на диван между них и позволяет его голове откинуться на свою грудь. Синеволосый взялся за колени в синих штанах и тихо проскулил, стоило крупной руке лечь на промежность и крепко сжать ее, начиная плавно поглаживать, нажимая сильнее ближе к верхушке. Тот вытянулся стрункой и застонал, а после задрожал и резко прижался спиной к груди Бастера, тяжело хватая ртом воздух, когда штаны оказались спущены ниже колен и от прямых прикосновений к члену каратиста отделяла лишь ткань желтых, под цвет коробки попкорна на козырьке, боксеров, которые зеленоглазый когда-то подарил на день рождения, чисто по приколу. – Бляяя, не томи... – Скулит Фэнг, прижимая чужую ладонь к органу, на что получил лишь полное отсутствие ласк вместо желаемого, что заставило беднягу чуть ли не завыть от огорчения. Его тело дернулось, всем видом умоляя продолжить, и киномеханик не смеет отказывать бедолаге, поэтому тотчас же вернул ладонь на место, засунув ее уже в боксеры и наконец лаская член напрямую, от чего голубоглазого словно током пробило – он резко дернулся и задрожал, вновь хватаясь за ноги рыжего, а после внезапно захрипел, когда вместе с началом более быстрых движений по органу его резко схватили за горло рукой и прижали обратно к себе. От такого каратист чуть не кончил, но успел вовремя представить растрепанную Лолу без макияжа ранним утром. Бастер с каждым мгновением двигал рукой по члену азиата все быстрее, а у второго от этого и нехватки кислорода кружилась голова и все плыло перед глазами, оставляя место ощущению только чужой дрочки, которое чувствовалось сейчас намного ярче, чем обычно. – Бастер, Бастер, Бастер... – Словно в бреду полушептал-полустонал актер, извиваясь, как змея. Он бы прильнул к поглаживающей его голову щеке, если бы не был сосредоточен на том, как же все-таки ахуенен этот ваш собачий кайф и что он вот-вот кончит, потому что движения руки Бастера стали настолько быстрыми и сильными, что синеволосый дрожал, словно осиный лист. Каратист чувствовал, как в него упирается чужой член. Прости, Бастер, как-нибудь в другой раз, когда твой дружбан будет в адекватном состоянии! Рыжий, чувствуя чужую скорую разрядку, принимается гладить по кругу розовую головку большим пальцем, слушая, как Фэнг стонет его имя и еще какой-то неразборчивый бред, закатив, а после прикрыв голубые глаза. Вдруг, актер резко дернулся и выгнулся, когда в области паха узел возбуждения завязался так туго, как мог, и кончил с таким громким стоном, что киномеханик удивился, как соседей не хватил удар после такой звуковой атаки. Голубоглазый, пару секунд отходя от оргазма, после падает обратно на парня, размякая, положив руку на свою грудь. – Пиздааа, вся шея горит. – Шепчет тот, продолжая отдышку. – Не нравится что-то... – Ты ахуел? Мне так хорошо никто не дрочил. – Фэнг слабо ударяет киномеханика по щеке и фыркает, укладываясь на чужие ноги, натянув боксеры обратно. Рыжий запустил руку в чужие растрепанные волосы и принялся их гладить, наблюдая, как грудь и спина парня вздымается и опускается в продолжающихся попытках отдышаться. Когда азиат отдышался, тот приподнялся и сполз на пол, чем вызвал у зеленоглазого недоумение. Раздвинув ноги парня, он втискивается между ними и шарится рукой в чужой ширинке, отыскивая злосчастную собачку молнии. – Ноу хомо, бро. – Усмехается Бастер, откидываясь на спинку дивана и раздвигая ноги шире, а также чуть приподнимаясь, позволяя синеволосому стянуть с него джинсы. – Ноу хомо. – Говорит Фэнг, сняв чужие боксеры.