Ремиссия

Книги были моим первым наркотиком.

Кэрри Фишер

***

      Задув свечи в четырнадцать лет, мальчик был счастлив, так по — детски, так по-наивному счастлив. Как положено подростку, как считали его близкие. И лишь один взгляд брата, сосредоточенный и хмурый, вернул Чонгука на землю. Он боялся становиться взрослым, честно говоря, сильно боялся. В этом же году в октябре наступил переломный момент. Тогда казалось, это всё связано с изменениям в подростковом возрасте: гормоны бушуют. Чонгук сидел за столом с собой своими родителями и братом. Каждый ужин проходил в кругу если не всех членов семьи, так как брат давно выпорхнул из семейного гнезда, то как минимум при участии Чона младшего и родителей. Чонгук не мог усидеть на месте молча, он в один момент поделился с родными таким количеством мыслей и идей. От «Мам, я точно поступлю в Университет SNU!» до «А после я обязательно стану лучшим политиком Сеула, чтобы обеспечивать вас до конца жизни, не позволяя работать!» Хосок, медленно прожевывая свою еду из своей тарелки, насторожился, кажется, что единственный из всех. А ещё это потому, что он был ближе всех к брату. Чувствовал его и понимал. Ждал того, когда маленький ещё пинался в животе у мамы. Любил. Наверное, поэтому и обратил первый внимание на то, что что-то не так. Вообще, ведь были дни, кратко говоря, моменты, в которых Чонгук ну вёл себя абсолютно не по-своему. Ведь он был тихим, постоянно где-то в своём мире. Однако, Хосок, разу отмел свои переживания. Ладно, ведь брат взрослеет, наверняка и начал меняться, захотел себя найти, выходить из зоны комфорта. Конечно же, Хосок же в его возрасте уже ссоры устраивал с родными, что только не творил. Да, именно так, его младший становится взрослым.

***

      29 декабря Чонгук впервые пришёл домой в стельку пьяным. А после и начался его новый образ жизни — развязный и отвратительный. По мнению Отца и Мамы. Конечно же, ограничивались его выходки посиделками с новой плохой компанией (опять же, мнение родителей) и алкоголем. Но компания не такая уж и плохая, даже Хосок вмешивался в конфликт со старшими, зная оттуда парочку людей. Скорее они хотели познать термин взрослость, потому их и не воспринимали всерьёз. — Чимин, я у тебя могу остаться? — еле проговаривая слова, Чонгук облокотился о косяк входной двери. Очередная ссора с родителями из-за нового Него. В такие дни Чонгук очень сильно хотел свалить из дома, потому завидовал Хосоку и его девушке. Чимин, кажется, на минуту выключал звук, чтобы с кем-то обговорить это. — Бро, если Юнги тебя всё ещё раздражает, то тебе придётся засунуть язык в свою задницу, — с улыбкой, по голосу слышно, произнёс Чимин, а на фоне послышался голос названного. Юнги совершенно не был против Чона в их убежище, он был старше и понимал — просто Чонгук был немного другим. Сердце Чонгука будто опять забилось. Он действительно не одинок.

***

      В семнадцать лет у Чонгука напрочь пропало желание жить. Родители узнали, что их сын является геем. Они никогда не кричали друг на друга так, словно случился конец света, при всём этом, Чонгуку слова не сказали. Но тот воспринял всё их ругательства на себя. Мать не была такой категоричной, как отец, но в глазах обоих было видно разочарование, разрушенные надежды. Затем у старшего Чона обнаружили опухоль в головном мозге. Казалось, что Чонгук утопился в чёрной полосе в своей жизни. В школу он по началу ещё пытался ходить, но оценки падали ниже и ниже, заставляя себя чувствовать ещё более ущербно. Теперь, как четвёртую неделю он не ходил туда. Он даже с кровати встать не мог, речи и мыслей о том, чтобы помыться, даже не возникало. Тогда что-то в голове Чонгука сдвинулось, и пришло решение — обратиться за помощью к Хосоку. Старший с радостью помог, ведь всё его действия вытянуть брата на свет, не удавались. С грохотом летели в яму, проваливался и сам. Хосок оплатил Чонгуку психотерапевта, а после и нормотики, чтобы стабилизировать настроение и эмоциональное состояние. Чонгуку поставили диагноз Биполярное Аффективное расстройство личности и Депрессию тяжёлой степени. И это, на удивление Хосока, не закопало младшего больше, а лишь объяснило, почему тот себя так вел. Вроде, считал Хосок, всё начало налаживаться. Отец лечился, Чонгук лечился, мама перестала отчаиваться. — Хосок, есть возможность подъехать домой? — из динамика слышался голос мамы и её тяжёлое дыхание. — Конечно, что случилось, мама? — Чонгук, который уместился на пассажирское сидение, с неприкрытым страхом посмотрел на Хосока. — Отец умер, Хосок-и.

***

      Похороны прошли, сейчас семья Чонов в кругу родственников и близких им людей сидели за столом, поминая родного им человека. В голову Чонгука Хосок лезть может и хотел, но понимал, не сейчас. Не сейчас, когда его брата поддерживающе обнимал парень и что-то шептал. – Гук-а, всё будет иначе, но также хорошо, а я с тобой рядом буду, слышишь? Ты только таблетки свои пей, айщ, мне щекотно! – Сонхва, прости, – Чонгук, до этого спрятавшись в изгибе шеи парня, вытер сопли и слезы рукавом чёрного лонгслива. – Я тебя люблю, – на этих словах Сонхва поцеловал в лоб и успокаивающе гладил макушку парня. – И я тебя люблю, Гук-а.

***

      Похороны второго близкого человека для Чонгука, кажется, стали фатальными. Сейчас он стоял у могилы Сонхва и не мог поверить, что буквально месяц назад тот успокаивал парня, а сам закидывался наркотой, которая его и толкнула к Смерти с косой. Чон не понимал, зачем он спасал его, если помощь нужна была и ему. В этот момент Чонгук буквально перестал дышать. На грудную клетку что-то давило, а что-то произнести казалось нереальным. Было ощущение, что “все кончилось”, ему представлялась остановка сердца, что вот - вот и он сляжет с Сонхва. Попытки дотянуться до телефона провалены – трясло так сильно. Чонгук, как мантру повторял слова парня о любви, не замечая, как медленно его начало отпускать. В этот раз он впервые столкнулся с Панической атакой. Хуже, казалось некуда. Эмоциональное истощение, два ужаснейших события и диагноз БАР даёт о себе знать.

***

      Чимин и Юнги через какое-то время смогли вытащить Чонгука из дома, дать возможность развеяться. При входе в Дом, где проходила вписка, парни предупредили Чона, что пойдут к бару. Тем временем к Чонгуку подошёл незнакомец. Немного поговорив, незнакомец, неловко улыбнувшись, достал из переднего кармана потертой джинсовки пакетик с чём-то белым. Чонгук был полностью растерян. Он никогда не думал, что может оказаться в подобной ситуации. Он чувствовал себя запутавшимся. Наркотики были последним, о чем он мог подумать в этот момент, но его отчаяние и беспомощность заставили его принять предложение незнакомца. В ту ночь, когда Чонгук впервые попробовал наркотики, он погрузился в мир, который казался ему нереальным. Это был мир, который обещал забыть о проблемах, забыть о том, что Сонхва и Отца больше нет. Если это, что чувствовал его парень каждый раз, то Чонгук впервые подумал о том, что это действительно спасение. Енджун, так назвал себя незнакомец, решил воспользоваться состоянием Чонгука. Он отвел того в комнату и раздел. Грубо кинув на постель парня, он вошел в него без расстяжки. Чонгук, казалось, плакал, но Енджун даже не обращал внимания. Насилие и страх окутали Чонгука, оставив в его душе навсегда следы - следы позора и тревоги, следы, которые будут напоминать ему о кошмаре этой ночи. Секс теперь будет для него третьей запретной темой в разговоре с кем-либо. Нет, Чонгук вовсе не притягивает неудачу, просто он оказался не в том времени и не в том месте.