Отцовское воспитание.

      Регулуса представили его невестке, племяннику и племяннице. Он был тронут тем, что его племянника назвали в его честь. Той ночью Мародеры и Регулус просматривали книги в библиотеке на площади Гриммо, когда Джеймс услышал, как Гарри зовет его через зеркало.       — Привет, сынок! Как прошли сегодняшние занятия.       — Хорошо, тем более что Малфой еще не вернулся ни на занятия, ни в Большой зал, — сказал Гарри. — Папа, ты на площади Гриммо?       — Да. Мы просто ищем зацепки для профессора Дамблдора. Дамблдор рассказал тебе о Регулусе и медальоне? — Осторожно спросил Джеймс.       Гарри кивнул, прищурившись и подняв брови. — Я был шокирован. Я имею в виду. Я думал…       — Да. Мы тоже.       — Медальон… — Гарри начал бледнеть, заламывая руки. — Мне пришлось открыть его с помощью змеиного языка, и он начал показывать мне всевозможных страшных существ, таких как ты .…       — Я умер?       Гарри снова кивнул. — А также то, что Рон и Гермиона больше не хотели дружить со мной и что меня исключили. Но профессор Дамблдор затем уничтожил это мечом. — Он начал делать быстрые, неглубокие вдохи.       — Сынок, малыш, все в порядке. Теперь ты в безопасности. Вдох. Выдох.       Гарри подчинился, восстанавливая дыхание.       — Ты в порядке?       Гарри кивнул.       Джеймс почувствовал прилив вины и неприятный комок в животе, когда провел рукой по волосам. Он ненавидел, что Гарри пришлось пройти через это, и хотел, чтобы был какой-то другой способ. — Прости, сынок. Мы бы не заставляли тебя проходить через это, я бы не позволил, если бы не тот факт, что мы могли открыть его только с помощью змеиного языка.       — Пап, нет. Все в порядке. Я рад помочь. Профессор Дамблдор сказал, что он заражен темной магией Волан-де-Морта и может дать ему силу, если его не уничтожить. Но сейчас он уничтожен. Это хорошо, правда?       Несмотря на то, что Джеймс испытал облегчение от того, что крестраж был уничтожен, чувство вины, испытанное ранее, вернулось. Он хотел открыто рассказать о существовании крестражей, но Дамблдор сказал ему, что Гарри слишком мал, чтобы знать подробности. Джеймс предположил, что Дамблдор просто вкратце объяснил Гарри, что это темная магия.       — Да, конечно, — улыбнулся Джеймс.       — Регулус там? — спросил Гарри.       — Да, — сказал Джеймс. — Регулус, — крикнул он. — Не мог бы ты подойти сюда ненадолго?       Подошел Регулус. — Ты что-нибудь нашел, Джеймс?       — Гарри, познакомься с Регулусом. Регулус, познакомься с Гарри.       Гарри и Регулус обменялись приветствиями, которые были немного неловкими, но по большей части приятными.       — Джеймс, я не смог найти больше информации о крестражах, но я нашел это и думаю, что это может иметь отношение к недавним кражам в Бельвью и Сент-Мунго, — раздался голос Ремуса.       Ремус заметил Гарри в зеркале, только когда подошел к Джеймсу и Регулусу. — О, привет, Гарри. Тебя там не заметил.- В руке у него была большая книга. — Как у тебя дела?       Сириус тоже пробрался к ним. — Гарри, как у тебя дела?       — У меня? Хорошо…       — Гарри, мы поговорим с тобой завтра, хорошо? — Джеймс прервал его.       — Папа, если ты мне вообще доверяешь, пожалуйста, расскажи мне о том, что нашел дядя Рем.       — Хорошо. Но ты обещаешь ничего не предпринимать, не посоветовавшись со мной?       — Я обещаю. — пообещал Гарри.       Ремус протянул книгу, которую держал в руках, с открытой страницей Джеймсу, который прочитал ее вслух.

«Потерянная семейная реликвия Годрика Гриффиндора

Меч Гриффиндора, оставленный в Хогвартсе, — не единственная семейная реликвия Гриффиндоров. Известно, что у Годрика Гриффиндора был камень, обладающий силой молодости и исцеления, называемый Камнем Гриффиндора. Камень передавался по наследству старшему сыну в каждом поколении вплоть до двенадцатого века, когда последний обладатель Кипр Гриффиндор и его жена Мегара Гриффиндор были убиты теми, кто пытался украсть камень. Убийцам, однако, не удалось вернуть медальон. Ходят слухи, что камень был тайно помещен к малолетнему сыну Кипра, Брандерику Гриффиндору. Медсестре Малыша Брандерика удалось сбежать вместе с ним, и она призналась, что отдала его в приют. До сегодняшнего дня никто не знает, что случилось с ребенком, который был последним, оставшимся гриффиндорцем по мужской линии. Остается неизвестным, продолжается ли родословная Гриффиндора.»

      — Двенадцатый век. Сиротский приют. Могущественная семейная реликвия. Разве это не рисует картину? Похоже, что вор, укравший записи о рождении Святого Мунго в двенадцатом веке и записи Бельвью в двенадцатом веке, пытался проследить цепочку владения семейной реликвией, выяснив, что случилось с Брандериком Гриффиндором, — сказал Ремус.       — Разве этот камень не очень похож на Философский камень? — спросил Гарри.       — Похоже, но не то же самое. Камень Гриффиндора обладает силой вечной молодости и исцеления, — сказал Сириус.       — Вы думаете, что Питер пытается найти Камень Гриффиндора для Волан-де-Морта точно так же, как Квирелл пытался сделать с Философским камнем? — спросил Гарри.       — Возможно, но я сомневаюсь, что он сможет проследить цепочку обладания на протяжении стольких веков, — сказал Джеймс.       Сириус покраснел и сжал кулаки. — Нам все еще нужно найти эту крысу и остановить, что бы он ни планировал.       — Кстати, Гарри, я слышал, как ты спас Философский камень и что ты сделал в «Отделе тайн». Я должен сказать, что они были поистине восхитительны, — сказал Регулус.       Гарри покраснел. — Спасибо, но мне действительно очень помогли. И я бы сказал, что то, что ты сделал, бросив вызов Волан-де-Морту, было не менее, если не более, восхитительным.       — Спасибо, Гарри. Чего я не понимаю, так это того, как гриффиндорцы, владевшие камнем, все еще умирали, вместо того чтобы оставаться молодыми, — сказал Регулус.       — Они, вероятно, думали, что использовать это, чтобы оставаться молодыми или бессмертными, неэтично, — предположил Джеймс.       Какое-то время они продолжали теоретизировать, но могли только строить догадки и зашли в тупик относительно истины. Единственное, во что все они почти твердо верили, это то, что Питер и Волан-де-Морт пытались заполучить Камень Гриффиндора. Гарри попрощался с ними, прежде чем ввести в курс дела Рона и Гермиону. Гермионе, всегда жаждущей знаний, не терпелось ознакомиться с редкими книгами с площади Гриммо, содержащими информацию, которой нет в книгах Хогвартса.       Драко Малфой не возвращался в класс до урока зелий в понедельник днем. У него была перевязь на руке, и Гарри был уверен, что он притворялся и разыгрывал свою травму. Снейп сказал Драко и слизеринцам, интересовавшимся его травмой, успокоиться. Это бесконечно раздражало Гарри. Он сомневался, что Снейп сказал бы классу «успокоиться», если бы гриффиндорцы опаздывали. Он определенно не сделал бы этого, если бы Гарри опоздал. Он бы использовал это, чтобы назначить Гарри наказание и вычесть баллы факультета независимо от обстоятельств. Драко манипулировал Снейпом, заставляя Рона выполнять его работу с помощью своей жалкой актерской игры. Им пришлось все это время выслушивать его колкости по поводу возможного увольнения Хагрида, сопротивляясь желанию ударить его или проклясть.       У Невилла, как обычно, возникли проблемы с приготовлением зелья, и Снейп, как обычно, будучи придурком, которым он и был, устроил ему за это взбучку. Это было уменьшающее зелье, и Снейп, глядя на состояние явно неудачного зелья Невилла, объявил, что скормит его любимой жабе Невилла, Тревору. Это привело бедного Невилла в ужасное состояние. Однако Гермионе удалось пробормотать Невиллу инструкции за спиной Снейпа, которые позволили ему приготовить свое зелье. Гарри не мог не восхититься тем, как Гермиона приготовила это зелье с помощью своих тайных инструкций. Снейп заподозрил, что Гермиона помогла Невиллу, и, огорченный тем, что не получил удовлетворения от того, что Невилл потерпел неудачу, а жабе Невилла причинили вред, снял пять баллов с Гриффиндора под предлогом того, что Гермиона помогла ему.