Страшная месть гриффиндорской умницы

Нет никого опаснее обиженной женщины, а если она к тому же еще и гриффиндорка, а до кучи еще и отличница- то лучше сразу выкидывать белый флаг, пока еще руки-ноги на месте. К сожалению, для слизеринца, Драко Малфой не знал этих простых истин, или же, что более вероятно, считал, что они не относятся к их с Грейнджер ситуации. А что такого? Ну обзывался, так он всегда обзывается, ну подсыпал гадость в котел с зельями, отчего тот полыхнул зеленым, так ему по роли положено быть мерзким слизеринским хорьком — они же сами ему такое прозвище дали, ну прижал в темном углу и поцеловал — так ведь не удержался, нельзя же ходить с таким задумчиво-отрешенным видом, как лесная фея и пахнуть фиалками. И это посреди зимы! Конечно — не удержался. Ну ведь в общем-то все было как обычно, строго в соответствии с образом: «Слизеринский принц — отъявленный негодяй, целующий грязнокровок». Что?! Нет-нет: ненавидящий грязнокровок! Вы что люди, с ума сошли? Ну да, было. Ну помнит Малфой. Амнезией еще не страдает, ну целовал, не удержался, так ведь разочек всего и никто не видел. Что? Он наивный? А, вы к тому что в Хогвартсе все всё всегда знают? Так это из-за портретов — страсть как любят посплетничать, любую подсмотренную новость разнесут по замку в пять минут. Ну, Малфой не совсем дурак, не обольщайтесь. Зря он что — ли чистокровный маг? Какое отношение к делу? Такое! Дома у них тоже портреты на каждом углу понавешаны, шагу не ступишь без пригляда. Так что здесь он выбрал правильный коридор: ни одной картинки на стенах… «А, кстати, хороший коридорчик, надо бы Грейнджер еще разочек подловить…» В общем, пока Малфой наивно мечтал урвать еще один поцелуй своей лесной феи, гриффиндорская умница строила планы мести. Она же не могла подумать, что Малфой ее поцеловал потому, что она ему нравится? Не могла, а потому решила жестоко отомстить за испорченные воспоминания. Почему испорченные? А что вы хотите: первый поцелуй всегда запоминается на всю жизнь. А здесь — поцелуй с врагом — раз; с хорьком, который явно ее ненавидит — два; и самое ужасное — три: ей понрави-и-илось!!! Конечно, оставалось только мстить. Хотя Грейнджер очень хотелось подкараулить Малфоя и затащить в тот уютный коридор. Надо же и где только выискал: ни одного портрета — благодать. Делай что хочешь! Гермиона покраснела и напомнила себе, то единственное, что она хочет — так это отомстить белобрысому задире так, чтобы он ходил не смея на нее глаз поднять. План был составлен, роли распределены, Макгонагл поставлена в известность, что группа студентов гриффиндора при участии отдельных студентов слизерина и с полного согласия последних проводит коллективный эксперимент по трансфигурации. Поэтому не надо остро реагировать на эмоциональную реакцию некоторых участников и бросаться помогать — тоже. Макгонагл задрала бровь не хуже Снейпа, но ничего не сказала. Грейнджер оставалось надеяться, то из школы она не вылетит к концу своего эксперимента. Утро Драко Малфоя началось с того, что он проснулся девушкой. На его истошный вопль к нему в комнату попытались сломиться верные телохранители: Кребб и Гойл, но были беззастенчиво выпихнуты белым до зелени наследником древнего имения Малфоев. Пока слизеринец в истерике напяливал первые попавшиеся на глаза тряпки, собираясь бежать к декану, прозвенел звонок и пришлось идти на уроки. Ладно хоть в зеркало особых изменений видно не было, только ресницы стали еще длиннее, да на щеках горел малиновый румянец. В кабинете трансфигурации на сдвоенном уроке с гриффиндором начался второй кошмар для блондина. Уизли явно заигрывал с ним, подмигивал, улыбался, а когда их разбили на пары для выполнения задания, нежно пожал слизеринцу руку и пообещал, что «он будет осторожен». Малфой в ужасе сбежал, ничего не понимая, до вечера прятался в библиотеке и слушал Почти Безголового Ника, который с проникновенным видом рассказывал, как очень похожая — буквально один в один история случилась с его кузеном, когда тот еще был во плоти и крови, году эдак в 1623. Тогда этот самый кузен поцеловал девушку против ее воли, она его прокляла, и братишка превратился в прекрасную пери, к которой тут же воспылал страстью весь местный мужской бомонд. В общем — еле красотка ноги унесла. Пришлось потом кузену прощения просить у поцелованной девушки. — И что — простила? — без особой надежды поинтересовался Драко, положив щеку на сцепленные на столе руки. — Куда там, — печально отозвался сэр Николос — так и остался бедный парень девицей. До конца дней, — задумчиво договорило привидение. — Но ты, малый не расстраивайся, все-таки наша умница не столь сильная ведьма — она же не из старинного рода — силы то не накоплены. — А что силы, — индифферентно, глядя в одну точку, отозвался Малфой, — у нее такие способности, что она из мухи слона в два щелчка пальцами сделает, так что быть мне девчонкой до конца дней. Правда, не долго, — обдумав что-то, дополнил слизеринец, — отец как узнает — собственноручно меня прибьет. Н долго мучиться осталось. Сэр Николос посмотрел на Малфоя внимательно и с сочувствием, хотел уже что-то сказать, но передумал, махнул рукой и вылетел из библиотеки. А вечером в гостиной гриффиндора можно было наблюдать занимательно зрелище: Почти Безголовый Ник о чем-то тихим яростным шепотом спорил с Гермионой Грейнджер, причем гриффиндорка решительно мотала головой, а сэр Николос твердил: «Он уже осознал, мальчик страдает, он не виноват, что ты красивая». Вероятно, привидение бы и дальше вело свою речь, но при последних его словах Грейнджер малиново вспыхнула, вскочила и, крикнув: — И вовсе это не так. И думал он ничего такого! — всхлипнула и унеслась в спальню девочек. Ник вздохнул: — Эх, молодежь, — покачал головой, державшейся на пышном воротнике, и выплыл из гостиной. А Грейнджер, лежала в кровати, била подушку кулаками и, размазывая слезы, твердила: — Он не потому поцеловал, не потому! Утром Малфой проснулся собой. Ну то есть собой он быть и не переставал, но проснулся вполне себе мальчиком. И глазам своим не поверил. Не заорал от радости, как ни странно, а сел на кровати и задумался, что же произошло: то ли Грейнджер его простила, то ли сил у нее и правда не так чтобы очень. Но вспомнил, как она играючи вызывает патронуса, решил не обольщаться в ее слабости и пошел просить прощения. В Большом зале за завтраком на стол гриффиндора глаза поднять боялся и не из-за Грейнджер. То, что извиняться придется, было совершенно ясно, просто было неприятно наткнуться на заинтересованный взгляд Уизли. Посмотрел. Взгляда не было. То есть — Уизли. А Грейнджер смотрела и как. Будто убить хотела. «Грейнджер, расслабься. Может ты и сильная волшебница, но не василиск же». Будто прочитав мысли, полыхнула своими невозможным глазищами, фыркнула, вскочила и полетела из зала. Никогда еще Малфой так не бегал. Стоп. Он вообще не бегал. Малфой не спешат, Малфои важно шествуют или дефилируют, а спешат пусть всякие магглы и полукровки. Так вот — сейчас Малфой спешил как последний маггл. Нагнал Грейнджер прежде, чем на успела ускользнуть в свое любимое в Хогвартсе место. Да, библиотеку. Да, мы все знаем Грейнджер, конечно, кто бы сомневался. Догнал, схватил в охапку и, несмотря на ощутимые удары по ребрам и даже одну попытку лишить его потомства, Драко утащил таки гриффиндорку и тот уединенный коридор. Поставил на ноги, отступил на шаг, взял за плечи, хотел сказать «прости», но получил сумкой по голове. «А тяжелая у нее сумка, одни учебники сколько весят.» Понял, что слушать его никто не будет, плюнул на все, прижал к себе и поцеловал. И понял, что только об этом и мечтал весь вчерашний день. Отступил, отдышался, сглотнул. Грейнджер смотрела потрясенно, глаза огромные и сейчас заревет. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я извинился, — быстро проговорил Малфой, не давая гриффиндорке открыть рот, — но я не могу. Грейнджер задохнулась от такой наглости, а Малфой продолжил: — Я оторваться от тебя не могу, мне хочется прижать тебя к себе и не отпускать, я вообще предпочел бы остаться в этом коридоре и целоваться не переставая, даже если ты потом меня насовсем заколдуешь, как в легенде. — Малфой говорил очень быстро и глаза у него были испуганные, но решительные. — Грейнджер, давай встречаться, пожалуйста? — И как на это посмотрят твои сокурсники? — Плевал я на сокурсников. — Малфой взлохматил волосы, — пойдешь со мой в Хогсмид? (Для тех, кто не в курсе — прогулки в Хогсмид — новый уровень отношений.) — Да, — засмеялась гриффиндорка. — Но учти, Малфой, Снейп тебя убьет. Слизеринец улыбнулся: — Это я переживу. — И поцеловал гриффиндорку еще — на этот раз медленно и нежно. У входа в коридор они расстались, а сэр Ник, появившись из стены, решил что эксперимент Грейнджер удался: — И правда — самая умная ведьма Хогвартса.