Жена премьер-министра

Стоя под тугими струями душа, пытаясь согреться хотя бы так, Гермиона отчетливо понимала, что «тогда» она выбрала неправильно. А ведь все казалось таким логичным, когда Малфой, придя в ее маленький офис, где она пыталась бороться за права эльфов и маглорожденных волшебников, заявил что у него к ней предложение. Сначала она даже не поняла его, решила — он предлагает работу. Но он предлагал брак. Когда Грейнджер отошла от первого шока, то смогла уже адекватно оценить ситуацию, да и Малфой так проникновенного говорил, что, пройдя в палату лордов, а там, даст Мерлин, став и премьер-министром, он сможет реально улучшить жизнь многих людей в стране. Гермиона слушала логичные речи Малфоя и приходила к выводу, что все, чего он хочет достичь — правильно и разумно. Она и сама не придумала бы лучше. Но при чем здесь она? И тут Малфой перешел к основной части текста, где, логично раскладывая по полочкам, доказал изумленной гриффиндорке, что жены лучше, чем маглорожденная, умная, верная и спокойная Грейнджер — представить нельзя. — Ты нужна мне, — говорил Малфой, глядя Гермионе в глаза, — только с тобой я смогу добиться всего о чем говорил тебе. Ты же борешься за права маглорожденных, и я буду бороться, но мне нужна твоя помощь и поддержка. — Но зачем жениться? — недоумевала Грейнджер. — Я могу быть твоим помощником. Малфой раздраженно закатил глаза: — Грейнджер, мне нужна именно жена: разумная, воспитанная, не помешанная на тряпках, цацках и приемах, понимаешь? — Нет. — Пожалуйста. Малфой смотрел так серьезно, что Грейнджер подумала: «А почему бы и нет? Так она сможет приносить пользу, будет кому-то нужна». И она приняла предложение. О том, во что она ввязалась, она получила представление уже на следующий день. Все таблоиды пестрели сообщениями, что толерантный и демократичный наследник древней чистокровной фамилии и будущий член палаты лордов женится на гриффиндорской маглорожденной волшебнице, борющейся за права эльфов. Грейнджер не могла выйти из дома из-за поджидающих ее папарацци. Даже Колин Квири караулил ее у дверей. Камин пришлось заблокировать из-за настойчивых посетителей, так и норовящих высказать все, что они думают о ее глупой выходке. Она так же получила несколько кричалок от чистокровных волшебниц, вероятно метящих занять место рядом с Малфоем, а так же пару проклятий и шквал вопросов, сводящихся к одному: — За сколько она продалась? Больше всех неистовствовала Джинни Уизли, которая решила, что Гермиона бросила Рона ради выгодной партии. Видимо Рон не удосужился сообщить сестре, что это он оставил Грейнджер ради интрижки с Лавандой Браун. Зареванную, сидящую на диване в обнимку с подушкой ее и застал Малфой. Поморщился, ехидно заметил, что это еще цветочки, потом велел привести себя в порядок, мол, сегодня прием и пресс-конференция. Отговорок слушать не стал. Так все и завертелось. С тех пор прошло пять лет. Малфой вошел в палату лордов, а теперь был близок и к посту Министра. Грейнджер всегда была рядом, мило улыбалась, говорила умные вещи и только по делу, посещала больных и убогих, никогда не делала и шага в сторону от протокола и все больше чувствовала себя не живым человеком, а механической куклой, которой вертят по необходимости. Да, Малфой делал что обещал: занимался правами маглорожденных, но все чаще Гермиона ловила себя на ощущении, что все его действия, это только ширма, прикрытие, чтобы заполучить еще больше власти и влияния. Она была его женой, она была рядом, поддерживала его, не получая в ответ ни улыбки, ни утешения. Она готова была принять то, что он не любил ее, и по сути все то было лишь работой. Но она готова была выполнять свою «работу» только при условии, что цель у них с Малфоем была общая — сделать мир чуточку лучше. Теперь до нее медленно доходило, что пять лет своей жизни она потратила впустую. Малфой не изменился. Конечно, люди не меняются, наивно было думать, что пара месяцев в Азкабане после кончины Темного лорда способны превратить любящего власть и слияние слизеринца в борца за права эльфов. Наивная. И не только в этом. Гермиона судорожно вздохнула. Как она могла надеяться, что тогда, пять лет назад, Малфой явился к ней не просто из практических соображений, но и имел к ней какие-то чувства? Наивная гриффиндорка! Она надеялась, в глубине души, но все же, что Малфой явился не просто так. Что он ее любил — на свой манер, не показывая чувств, отстраненно, ведь не зря же он ее задирал все семь школьных лет. Должно же это было что-то значить? Значило — что у хорька был пакостный характер, а Грейнджер оказалась романтической дурочкой, верящей в сказки. Сегодня эта вера окончательно умерла, когда, не вовремя придя навестить мужа: она собралась позвать его на обед в его любимый ресторан — чтобы расслабиться, она застала его в объятиях его же секретарши, так что он не плохо расслаблялся и без жены. Малфой не смутился и даже не встал, просто холодно посмотрел и велел закрыть дверь с той стороны. И она ушла. А сейчас, стоя под душем, пыталась унять неутихающую дрожь. Все пошло прахом. Но она вдруг поняла, что не хочет больше жить этой чужой жизнью, ни за какие блага мира. Выдохнула, вытерлась, улыбнулась сквозь слезы своему отражению и пошла собираться. Малфой явился, когда она уже направлялась к двери. С порога попытался устроить скандал, обвинив ее в холодности и фригидности. Грейнджер достала палочку, и не моргнув глазом, заморозила слизеринца Ступефаем. После чего, глядя в недоуменно распахнутые глаза бывшего мужа, сообщила, что если он попытается как-то ей вредить, она созовет пресс-конференцию и в красках поведает о его поведении всему магическому миру, потому будет лучше, если они разойдутся тихо и мирно. После чего развернулась, вышла и закрыла дверь в свою прежнюю жизнь. И вот уже шесть месяцев Гермиона занималась тем, что выращивала и продавала цветы. Она вкладывала в них всю свою нерастраченную любовь. Букеты начали приносить счастье людям, купившим их. Ее лавочка стала популярной, Грейнджер чувствовала что оживает. И однажды утром открылась дверь, и на пороге ее магазинчика возник Гарри Поттер. Они в ошеломлении уставились друг на друга. Поттер шагну вперед, ахнул: — Гермиона! — и обнял так, что Грейнджер не могла вздохнуть. — Что ты здесь делаешь? — Гарри смотрел на гриффиндорку сияющими глазами. — Работаю, — пожала плечами Гермиона. — А ты, наверное, букет для Джинни хотел купить? Поттер замялся, улыбнулся и ответил: — Вообще-то нет. Я хотел купить букет тебе. — Мне? — Гермиона удивленно открыла рот: — Зачем? Гарри взлохматил волосы: — Я тебя искал. Никак не мог найти. Решил — закажу букет и прослежу за совой. И вот — нашел тебя. — Он смотрел и улыбался так ласково и облегченно, что Гермиона расплакалась. — Гарри! Он обнял ее, успокаивая и целуя в макушку, она, захлебываясь, рассказывала, какой оказалась наивной идиоткой, когда думала, что раз уж ее никто не любит, то она хотя бы «так» пригодится. И ничего не вышло. И Малфою тоже на нее плевать. И никому она не нужна. А Поттер стоял, слушал и чуть дышал. А когда она наконец-то замолчала, всхлипывая ему в шею, заговорил твердым голосом: — Я тебя люблю. — Он потерся щекой о ее волосы. — Прости меня, Гермиона, я просто не успел. — Он горько усмехнулся: — Буквально на один день. Я узнал, что вы с Роном расстались из рассказа Джинни, мы уже тогда не встречались, она решила, что с Дином Томасом ей будет лучше, чем со мной, и я был рад, потому что понял, что все эти годы любил тебя. Просто ты всегда была рядом, и это было так естественно — как дышать, что я не понял. Прости, прости меня. — Гарри взял лицо Гермионы в ладони и принялся покрывать ее веки, лоб и щеки легкими поцелуями. — Я собирался утром к тебе, когда сова принесла «Ежедневный пророк» с сообщением о помолвке. Я не поверил, хотел поговорить, но твой камин оказался заблокировал, на письма ты не отвечала и я решил, что ты правда любишь Малфоя. Гермиона горько рассмеялась: — В те дни мне прислали, наверное, сотни три писем, и все их Малфой приказала сжечь, сказав, что там, вероятно, только проклятия и злые слова. Я не получила твое письмо, Гарри. — И она заплакала навзрыд. — Не плачь, пожалуйста. — Руки у Поттера крупно подрагивали, он вдруг наклонился и с силой прижался губами к ее губам. Гермиона судорожно вздохнула, задохнувшись, посмотрела заплаканными глазами на Гарри, обняла его за шею и прижалась крепко-крепко, будто боялась, что он сейчас исчезнет. А Гарри гладил ее по волосам, по плечам, по спине и шептал, что нужно отпустить, забыть эти пять лет, то они теперь навсегда вместе, что он ее нашел и больше никогда не отпустит. А Гермиона стояла, слушала, как старый школьный друг объясняется ей в любви и чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, у которой сбылась мечта о прекрасном принце. А худой, растрепанный, черноволосый парень в очках и не подозревал, что он принц, хотя точно знал что Гермиона Грейнджер и есть — настоящая принцесса. И, конечно, Колин Квири оказался поблизости, так что назавтра вес магический мир потрясла новость, что жена премьер-министра ушла к мужчине, что победил Волан-де-Морта. Малфой стал мучеником и невинной овечкой, Грейнджер пришлось опять блокировать камин. Письма от поклонниц Гарри и любителей премьер-министра они жгли вместе с Поттером. Но почему-то теперь вовсе не хотелось реветь и сидеть в обнимку с подушкой. В обнимку с Поттером было гораздо лучше. Конечно, пришлось выждать пару недель, пока улеглись страсти, но двоим влюбленным, что наконец-то нашли друг друга, было чем заняться. Они перебрались на Гриммо, 12. Кикимер млел от счастливого вида хозяина и изо всех сил старался, готовя любимые блюда молодой хозяйки. Все наладилось. Они поженились. Гермиона восстановила общение со Снейпом, стала помогать ему в производстве зелий и со временем даже стала компаньоном в сети его аптек. Гарри в мракоборцы не пошел. Еще не хватало: насмотрелся на смерти на десять жизней вперед. Он открыл свое небольшое издательство и занялся изданием сказок — магловских, для обычных людей. Первой книгой, которую ему принесли для публикации, оказался роман в семи частях о мальчике из магической школы, который победил зло и выжил, благодаря вере и помощи своих друзей. Роман был принят к публикации, разлетелся по миру многомиллионными тиражами. По книгам был снят фильм, покоривший сердца людей. Так магглы узнали и полюбили мир магии. Волшебникам больше не нужно было прятаться и опасаться, что, увидев что-то «магическое» люди захотят сжечь их на костре. Так, занимаясь любимым делом, и вовсе не будучи премьер-министром, золотой мальчик сделал то, что не удалось Малфою — примирил мир магии и мир магглов. Гермиона теперь не существует, а по-настоящему живет. Она любит и любима, занимается тем, что ей нравится и больше не соблюдает «этикет». Одевается, как хочет, говорит то, что чувствует и знает — Гарри всегда примет ее такой, какая она есть. «Другая» ему не нужна — только она. Она чувствует себя любимой и живет «здесь» и «сейчас». А сегодня Северус, вопросительно задрав бровь и старательно нарезая корень мандрагоры, поинтересовался: — Мальчик? Девочка? Гермиона только улыбнулась. Какая разница — лишь бы здоровенький. И сегодня она расскажет Гарри. Она уверена — он будет счастлив, не меньше чем она. И Гермиона трансгрессировала домой.