Потухшее солнце
29 июня 2024 г., 14:23
***
Пыльные лучи заходящего солнца пробивались сквозь обветшалые окна, уныло освещая крохотную квартирку. Я, Дмитрий Позов, сидел на кухне, машинально потягивая крепкий кофе. Мысли мои невольно возвращались к Антону Шастуну, моему другу детства, жившему этажом ниже. Антон… Его имя всегда ассоциировалось со счастьем и беззаботностью. Он был солнечным зайчиком, отражающим свет, жизнерадостным и сияющим. Но жизнь, как известно, непредсказуема, и за эти годы она вырвала у него все краски, оставив лишь призрак былого веселья. Сначала ушел его отец, оставив семью в финансовой яме. Затем трагически погибла его младшая сестренка Ира, красивая, как куколка, с глазами, похожими на весенний небосвод. Когда Антону было всего восемнадцать, умерла его мать, его любимая, единственная… Он остался один, и я старался поддерживать его, быть рядом, протянуть ему руку помощи. Но боль, как ядовитый плющ, оплетала его, забирая тепло и надежду, оставляя лишь пустоту и отчаяние. А потом в его жизни появился Арсений, с которым они познакомились в очереди к неврологу. Попов был старше Антона на восемь лет, красивый, амбициозный, целеустремленный карьерист. Он стал для Антона спасательным кругом в море горя. Он забрал его из лап тоски, заставил его снова улыбаться, снова верить в счастье. Арсений был для него солнцем, луной, звездой — всем, чем только можно было быть. Они стали жить вместе, и жизнь Шаста вновь обрела смысл. Я был рад за него, искренне считал Арсения хорошим парнем, настоящим мужиком. Но судьба не любит счастливых историй. Неожиданный диагноз, холодные слова врачей — «неизлечимо», «смертельно», «шансов нет». Антон, мой друг, снова поник, его улыбка померкла, словно тускнеющая звезда. Он отчислился из университета, пусть и поступить туда было его давней мечтой, бросил все деньги и силы на лечение Арсения, но все было тщетно. Попов угасал на глазах, словно свеча, которая вот-вот догорит до конца. Я старался поддерживать друга, приглашая к себе, стараясь помочь, участливо спрашивая: «Как дела? Как Арсений?». Но Шастун отвечал уклончиво, не желая впускать меня в мир своей боли. Я понимал, как ему тяжело будет потерять близкого человека ещё раз. Несчастный мальчишка. Его жизнь стала чередой потерь, чередой невосполнимых утрат. Я видел, как боль разъедает его изнутри, как отчаяние сжимает его сердце. Я видел, как он бродил, словно призрак или тень, а глаза были пусты и безжизненны. Он больше не был тем жизнерадостным и сияющим Антоном, которого я знал. Он был сломлен окончательно, раздавлен новым приближающимся горем. Я пытался как-то ему помочь, разговаривать с ним, но он отталкивал меня, замыкался в себе, переводя тему.***
В один из солнечных февральских дней, возвращаясь с работы, я встретил Антона. На его лице сияла внезапная улыбка, ошарашившая меня — на его лице я не видел такую уже давно. Она была похожа на проблеск света в кромешной тьме, на робкий лучик надежды, пробивающийся сквозь тучи отчаяния. — Антоха, ты как? — не мог не поинтересоваться я. — Арсений пошел на поправку? Появился шанс? Шаст помедлил немного, задумавшись, но быстро встрепенулся подобно воробушку: — Да… он уже не страдает, — произнес он как-то неуверенно, отводя взгляд, но улыбался счастливо. В моей душе затрепетало сомнение. Слова Антона были слишком двусмысленными, но я не стал мучить друга расспросами, боясь спугнуть его хрупкое счастье или надежду. Я просто улыбнулся ему в ответ и сказал: — Я рад за вас, Шаст. И в тот момент я действительно был рад. Мы стояли на залитой солнцем улице, и я чувствовал, как тепло и свет проникают в мое сердце. Я верил, что все будет хорошо, ведь парни были вместе, а любовь способна преодолеть любые невзгоды.***
Вскоре в подъезде появился неприятный запах. С каждым днем он становился все сильнее. Появились мухи, от которых даже опытные санитары, работающие в канализации, щурились. Я же догадывался, что проблема не в трубах. Столкнувшись с Антоном в подъезде, я решил больше не позволять ему переводить тему. — Антон, как Арсений? — спросил я прямо. — Позволь зайти, я хочу его проведать. — Ты же знаешь, он… — Шаст отвечал нехотя, но в итоге сдался. — Ладно, ты мой друг, ты должен понять. В квартире меня чуть не вырвало от зловонного запаха гнили. Антон, сверкая зелеными глазами, полными безумства, крикнул: — Арс, у нас гости! А затем непринужденно пошел разбирать пакеты с продуктами. Я зашел в спальню и обомлел. На кровати, накрытый одеялом, лежал Арсений. Он был почерневшим, с гнилыми пятнами, личинки и мухи ползали по его некогда идеальному лицу… Рядом стоял нетронутый кофе и еда, заботливо приготовленные Антоном. Я резко повернулся к зашедшему в комнату со спокойной улыбкой Антону: — Антон! Что происходит? Он мертв! — Я очень плакал, когда он умирал, — с тяжелым вздохом ответил Шастун. — Но он пообещал остаться со мной навсегда. Он безумно любил меня и пообещал быть рядом даже после смерти. Он сдержал свое слово. — Антон, ты сошел с ума! Это не может быть правдой! — кричал я. — Почему ты не хочешь поверить мне? — Антон схватился за мою руку. — Мы с ним счастливы! Я сделал единственное, что мог в этой ситуации. Я сбежал из его квартиры и вызвал полицию. Когда приехали полиция и скорая, Антон не хотел открывать дверь, так что ее выломали. Антона увезли в психиатрическую лечебницу на принудительное лечение. Я никогда не забуду его безумный, отчаянный, сожалевший обо всем произошедшем взгляд.***
Прошло несколько беспокойных дней. Я спал глубоким сном, как вдруг услышал стук в дверь. — Кто там? — спросил я, в полусне приблизившись ко входу в квартиру. — Диман, привет! — голос был знакомый, холодный и пробирающий до костей. — Извини, что поздно. Я Антошу потерял, беспокоюсь. Ты не знаешь, где он? Уже несколько дней не появляется. Я остолбенел от страха. Я слышал голос Арсения, умершего парня моего обезумевшего от отчаяния друга. — Я не в курсе, — прошептал я. — Спасибо, извини ещё раз, — грустно ответил Арсений, после чего всё вокруг вновь погрузилось в тишину. Я остался один, в холодной тишине своей квартиры, с жутким чувством животного страха и беспомощности. Я чувствовал себя сумасшедшим. Луна светила в окно, отбрасывая причудливые тени на стены. Я сидел на диване, не в силах пошевелиться. Мой разум отказывался воспринимать то, что только что произошло. Я слышал голос Арсения. Арсения, который был мертв. Что это было? Галлюцинация? Игра моего измученного разума? Или это был настоящий призрак? Я не знал, что и думать. Я был напуган и растерян, как никогда прежде. Я встал и подошел к окну. Луна по-прежнему светила ярко, но тени казались еще более зловещими. Мне казалось, что они шевелятся, что они наблюдают за мной. Я отшатнулся от окна и упал в кресло. Я закрыл лицо руками и попытался успокоиться. Но я не мог. Я все еще слышал голос Арсения. Он звучал у меня в голове, отдавая холодом: — Я потерял Антошу. Ты не знаешь, где он? Я был один. Совершенно один. И я боялся.***
С первыми лучами солнца, проникающими сквозь щели в шторах, я попытался стряхнуть с себя оковы кошмарных видений, но они, словно призраки, висели в воздухе, не позволяя забыть об ужасе прошедшей ночи. Встреча с соседом Гудковым, нервным и испуганным, который расспрашивал меня, не слышал ли я чего-нибудь подозрительного, окончательно подтвердила, что всё было не сном… Арсений, бездыханный, но не упокоенный, был где-то рядом. Его душа, не найдя покоя, скиталась по соседям ночью, тоскуя по своему возлюбленному, спрашивая про него. А если Попов узнает, кто разлучил их…? Эта мысль ледяным ужасом сковала мою душу. Попов, обезумевший от горя, был способен на все. Боль покойника, как разъяренный зверь, рвалась на волю, и я мог стать его мишенью. Ведь я был тем, кто встал между ним и его любовью.***
Мои опасения подтвердились самым ужасным образом. Страх сковал меня, когда ночью раздался оглушительный стук в дверь. Я прижал к себе подушку. — Я всё выяснил! — раздался хриплый пронизывающий до мурашек шепот, полный гнева. — Это ты! Ты сдал моего Антошу в психушку! Зачем?! Я затаил дыхание, пытаясь собраться с мыслями. — Арсений, ты умер, — прошептал я еле слышно, но он прекрасно слышал меня. Знал бы я, что когда-то придется убеждать поклонника в его же смерти… — Твой труп лежал на кровати. Что мне оставалось? Шасту нужна была помощь! — И здорово ты ему помог, да? — злобно усмехнулся Арсений. — Отправил к монстрам в халатах! Ты хоть раз с тех пор заглянул к нему? Навестил своего друга? Ты просто избавился от проблемы! И ты поплатишься! Выходи, поговорим по-мужски! Его слова хлестали меня, словно бичи. Я чувствовал, как его ярость проникает в меня, заставляя дрожать от ужаса. Я, словно парализованный, забился под одеяло, слушая, как Арсений продолжает стучать в дверь, а его шепот переходит в зловещие шипения. Звуки ударов эхом разносились по квартире, сливаясь в какофонию кошмара. Я зажмурил глаза, пытаясь заглушить ужас, но его ледяное дыхание уже проникло в мою душу. Вдруг удары прекратились. Наступила звенящая тишина, еще более жуткая, чем стук в дверь. Я медленно высунул голову из-под одеяла и осторожно выглянул из-под кровати. Арсения нигде не было видно. Но я знал, что он неподалеку. Его присутствие висело в воздухе, тяжелое и давящее, как надгробный камень. Я понял, что он не оставит меня в покое.***
С тех пор я не мог нормально заснуть. Арсений не отставал. Он являлся в мою квартиру, стоял у кровати, глядя на меня холодным, мертвенным взглядом, шептал угрозы, вызывая во мне невыносимое чувство вины. Я стал беспрерывно дергаться, метался по квартире в поисках спасения, но его нигде не было. Врач выписал мне снотворное, и оно справилось со своей задачей. Однако ночью я проснулся от чувства удушья. Я открыл глаза и увидел перед собой Арсения. Его лицо было искажено черными пятнами и гневной гримасой, некогда чистые голубые глаза горели нечеловеческим огнем. — Я убью тебя, тварь! — шипел он, сжимая меня в смертельной хватке. — Если ты не вернешь Антона! Даже смерть нас не разлучила, а ты разлучил! Его слова пронзали меня, как лезвия. Я чувствовал, как его ярость перетекает в меня, наполняя мое тело ледяным ужасом. Он растворился в воздухе. Я лежал в холодном поту, не в силах пошевелиться. Я знал, что он вернется. Я стал пленником собственного страха, призраком, преследуемым тенью умершего парня друга.***
Утром, спеша на работу, я встретил Арсения на пороге Антоновой квартиры. Дверь была открыта, и на пороге стоял Попов — жуткий, обезображенный, с бледно-серой кожей. — Антон, — прошептал я, схватившись за сердце. — Я должен поговорить с ним. Я бросился бежать, забыв обо всем на свете. Я считал каждую секунду. В психиатрической больнице мне разрешили увидеться с Антоном. — Антон, — я обнял его крепко-крепко. Антон улыбнулся своей по-доброму, не злясь, не обижаясь на меня. — Дим, — прошептал он. — Поз, наконец ты пришел… — Но он хочет убить меня! — закричал я. — Он говорит, что я должен тебя вернуть! — Не бойся, — попытался успокоить друга Антон. — Арс не способен на такое… — Но он душит меня! Он угрожает! — перебил я Шастуна, так как был в отчаянии. — Дим, — Антон погладил меня по руке, одаривая своей светлой, но такой грустной улыбкой. — Просто позаботься о нем, успокой, поговори… Приготовь ему покушать, завари кофе. Он любит крепкий, прям как ты. — В смысле «позаботься»? — не понимал я. — Арсений же мертв! Зачем ему еда? — А зачем конфеты на кладбище приносят? — спросил Антон, глядя на меня как на дурачка. — Покойникам нужна забота. Им нужно что-то кушать, пока они в мире живых. Его слова поразили меня. Я никогда не думал об этом раньше.***
Я не мог не прислушаться к другу, ведь другого выхода не видел. Средств на переезд не было, родственников тоже, ведь с матерью мы поссорились очень давно, и я не знал ее местонахождения. Я пошел к Антону в квартиру. Я ожидал увидеть там Арсения, услышать его грозный голос, но мои опасения не оправдались. В квартире, все еще пахнущей неприятно, я заварил кофе, поставил его рядом с кроватью и отправился восвояси. В ту ночь меня никто не беспокоил. Я уснул спокойно. На следующий день я снова зашел в жилище друзей с продуктами, приготовил суп. — Прости, Арсений, — шептал я, вновь заваривая кофе. — Не стоило так. Стоило договориться. Я виноват. Антон рано или поздно выпишется, вы встретитесь. Просто нужно подождать. Пока что он просил меня о тебе позаботиться. Арсений не появлялся, не отвечал, тарелки с едой и кофе оставались нетронутыми: я заменял одни на другие, смывая старые в унитаз. Но однажды, закрывая входную дверь чужой квартиры, я услышал тихое: — Спасибо. Его голос был едва слышен, но я узнал его. Это был Арсений. Он был здесь, рядом со мной. Каждый день я навещал Попова. Я готовил ему еду, разговаривал с ним. Он не отвечал, но его присутствие уже не казалось мне угрозой. Я жил в мире, не боялся умереть. Заглядывая иногда к Антону, я знал, что он будет в порядке. И что в этом мире нет ничего страшнее, чем жить в страхе. А смысл жить в страхе, если я забочусь об Арсении, как и обещал Антону?***
В один из прохладных весенних деньков я запирал дверь в соседскую квартиру, громко прощаясь с Поповым: — До завтра, Арс! В этот момент я столкнулся с Гудковым. Он смотрел на меня с нескрываемым подозрением и упрёком, и я, честно говоря, не смог бы осудить его. — Что ты там делал? — спросил он, сжав кулаки. — Просто присматриваю за квартирой Антона, — ответил я, стараясь не показывать своего волнения. Гудков недоверчиво посмотрел на меня и поспешил уйти. На следующий день я вновь варил любимый арсеньевский суп в антохиной квартире. Внезапно раздался грохот, и в дверь вломились полицейские, санитары и Гудков. — Что вы здесь делаете? Объяснитесь! — крикнул полицейский. — Я присматриваю за квартирой, — попытался объяснить я. — Антон в лечебнице и… — Смотрите, там у кровати еда и кофе! — перебил меня Гудков. — Этот умалишенный ходит сюда каждый день, готовит еду, разговаривает с покойником! Как-то ко мне постучали, притворяясь мертвым Арсением — я уверен, за этим всем стоит этот гражданин! Не нужен нам в подъезде еще один сумасшедший! Это небезопасно! Санитары схватили меня, не позволив вымолвить и слова. Я кричал, что не сумасшедший, что просто присматриваю за Арсением, но меня не слушали. Гудков стоял в стороне с нескрываемым удовлетворением на лице. Он был рад, что избавил свой дом от очередного психа. Я оказался в лечебнице, окруженный сумасшедшими, которых я сам, по мнению Гудкова, теперь пополнил. Страшные, безумные лица смотрели на меня со всех сторон, их голоса сливались в жуткий хор. Я чувствовал, как мое собственное здравомыслие начинает рушиться.***
Три дня спустя.
Сергей Матвиенко, старший следователь, сидел в своем кабинете, довольно потягивая сладкий чай с печеньем. Он только что раскрыл очередное дело, и чувство удовлетворения наполняло его. — Серёжа, угощайтесь, — сказала его коллега, Екатерина Варнава, протягивая ему тарелку с печеньем. — Вы заслужили. — Спасибо, Катенька, — обезоруживающе улыбнулся Матвиенко, известный похититель женских сердец. Следователь надкусил печеньку: — Это очень вкусно. Они сидели и наслаждались тишиной, прерываемой тихим постукиванием пальцев Сергея по столу, периодическим смехом и подмигиваниями. Внезапно телефон на столе Матвиенко зазвонил. — Да, слушаю, — ответил Сергей. — Сергей Борисович, у нас ЧП, — раздался взволнованный голос. — Необходимо срочно прибыть на Кольцовскую улицу, 5. Сергей нахмурился, вздохнул и отключил телефон. — Похоже, мне пора, — сказал он Екатерине, с грустью откладывая печеньки в сторону. Прибыв по адресу, Сергей поднялся в необходимую квартиру, пожав руки коллегам. — Что здесь у вас? — спросил он. — Жестоко убит хозяин квартиры, Александр Гудков, — пояснил один из коллег. — Вижу, — вздохнул Матвиенко, глядя на обезображенное тело мужчины.
