Мяуморфоз

Ичимацу всегда предпочитал общество кошек больше, нежели людей. Пребывание среди вторых вызывало у него некое отчуждение, отстранённость, в любой компании он чувствовал себя лишним, так как никогда не умел поддержать разговор, его юмор считали мрачным, что уж говорить об интересах, которые просто никто не понимал. Конечно, он мог бы притворяться, пытаясь влиться, но для Ичимацу это всегда казалось таким нелепым, все эти натянутые улыбки, слова не о чём – не имели для него никакого смысла и только сильно утомляли.  Ему также всегда казалось, что другие люди смотрят на него свысока, оценивая, осуждая: его небрежный внешний вид, его нелюдимый характер, его положение в обществе как безнадёжного NEETа, и даже если они были правы, и он сам неоднократно называл себя мусором и отбросом общества, его это всё равно ужасно раздражало, вызывая только больше неприязни, в том числе и к себе. Что касается первых, то он всегда находил некое утешение в компании своих маленьких друзей, их тихая, скромная натура, но в то же время своенравный характер, несомненно, нашли отклик в его одинокой душе, обеспечивая хоть каким-то спокойствием его относительно хаотичную и угрюмую жизнь. Конечно, они не могли поговорить с ним, рассказать что-то, но Ичимацу это не было нужно, он понимал всё и без слов, он понимал, что им всё равно как он выглядит, кем он является, есть ли у него работа или какие-то стремления в жизни, нет, их симпатия к нему не была обусловлена какими-то мнимыми критериями, что придумали люди, всё было очевидно просто и понятно. И это ему нравилось. Честно, он всегда мечтал жить как кошка, завидуя их простой жизни, лишённой человеческих забот и ожиданий. Не обременённой тревогой, самокопанием за собственные неудачи и ненавистью к себе. Он часто любил придаваться подобным мыслям, мечтательно наблюдая за тем как его пушистые друзья с аппетитом поедают очередные принесённые им вкусности, а потом благодарно трутся ему об ноги и норовят залезть под руку, прося ласки. Он же, в свою очередь, с удовольствием дарил всё нужное им внимание, очередной раз подмечая, какой он неисправимый мусор, раз предпочитает стать животным, нежели столкнутся с трудностями взрослой независимой жизни лицом к лицу. Невыносимо тоскливо. И вот, после очередного не продуктивного, но крайне выматывающего утра, Ичимацу решил вздремнуть, надеясь хоть ненадолго сбежать от повседневного стресса, хоть немного очистить голову от мрачных мыслей, что не давали покоя, болезненно скребясь изнутри. Устроившись удобнее на диване и окутавшись мягким пледом, он тут же почувствовал приятную сонливость, что начала мягко оборачивать его разум,  погружая в успокаивающее небытие. Когда же он, наконец, проснулся, что-то определённо было не так. Возможно спросони, но ему показалось, что его зрение стало острее, тело легче, а мир казался намного больше. Потянувшись и зевнув, он приподнялся с дивана и посмотрел вниз, к своему удивлению, обнаруживая пару лап вместо своих рук. Озадаченность, непонимание, а потом и паника охватили его, и он метнулся к зеркалу, из которого, к его ужасу, на него смотрел кот. Вместо него, в зеркале отражался чёрный, слегка лохматый кот, с большими жёлтыми глазами. Мысли Ичимацу тут же взволнованно заметались у него в голове, а тёмная шерсть на загривке встала дыбом. Как это могло произойти? Он провёл лапой по зеркалу, а потом по своей мордочке, пытаясь разбудить себя, надеясь, что это был всего лишь причудливый сон и вскоре он проснётся. Прошли минуты, прежде чем Ичимацу смирился с реальностью его преображения, первоначальный шок и страх постепенно сменились на странное любопытство. Он слегка прошёлся по комнате, проверяя способности своего нового тела, всё ещё невзначай поглядывая на своё отражение. Его движения стали более грациозными и ловкими, его чувства обострились, а мир вокруг словно ощущался более насыщенным. И всё же, некий страх перед неизвестностью остался. Что подумают его братья? Как он теперь выживет в таком виде? Закончив рассматривать и изучать своё новое кошачье тело, Ичимацу осторожно вышел из комнаты и оглядываясь по сторонам, спустился вниз. Его братья были в гостиной, заняты своими обычными делами и совсем не заметили промелькнувшее мимо них чёрное пятнышко. Впервые в жизни Ичимацу почувствовал себя по настоящему невидимым, но вместо того, чтобы испытать привычное чувство одиночества, он почувствовал странное ощущение...освобождения? Никто не заметил топот маленьких лапок, скрывающихся за дверью, ведущей на задний двор, прыжок, и под лапами уже ощущается мягкая трава, очередной прыжок, и он уже на заборе, в следующую секунду уже спрыгивая на встречу новым открытиям. В течении следующих нескольких дней, Ичимацу окончательно приспособился к своей новой форме, находя радость в простоте своего нового существования. Больше не обременённый социальными тревогами или трудностями человеческой жизни, он мог вздремнуть, когда захочет, исследовать свое окружение с новоприобретенной ловкостью и греться на солнышке, не заботясь об окружающем мире. Другие бездомные кошки приняли его как своего, узнав в нём некогда подкармливающего и забочущегося о них человека, Ичимацу впервые почувствовал глубокое чувство принадлежности к чему-то, что теперь он в окружении тех, кто его понимает и принимает. Со временем первоначальный страх и замешательство Ичимацу полностью исчезли. Он понял, что искренне счастлив. Становление котом, дало его жизни спокойствие и свободу, которые он всегда так жаждал. Новая жизнь была наполнена эмоциями и ощущениями, которые бы он точно никогда не испытал будучи человеком. Кажется, он даже начал забывать, какого это быть человеком, отрекаясь от своёго прошлого всё больше и больше, зарывая свои воспоминания всё глубже и глубже, оставляя только настоящее, ведь только оно было сейчас важно. Однако временами, возможно из-за непонятного чувства ностальгии, Ичимацу таки возвращался к своему родному дому, наблюдая за жизнью его братьев, что кажется, начали постепенно привыкать к визитам маленького гостя, иногда подкармливая его, играя, он даже позволял себя гладить, оказывается это очень приятно. В конце концов, Ичимацу принял свою судьбу, не как что-то с чем нужно смирится, а как исполнение давней мечты. Преображение освободило его от сложностей человеческой жизни, позволив ему жить настоящим, с простотой и спокойствием, о которых он никогда не знал. Прошлая жизнь уже казалась каким-то странным сном, эфемерным видением, напоминая о себе только расклеенными тут и там листовками о пропаже человека, что казался таким знакомым, но в то же время Ичимацу не мог вспомнить кто это. Но на самом деле, ему некогда было забивать свою голову такими глупостями, зевнув и снова свернувшись на коленях одного из своих бывших братьев, он удовлетворённо заурчал, принимая себя, и в кое-то веке, будучи по-настоящему счастлив.