Я живу в тумане

Антон снова схватил меня за горло. На руках красовались новые синяки от ударов, которые покрывали старые. — Ты грязная шлюха! — выкрикнул Антон и швырнул меня на пол. На голове выступила кровь. Я помнила, из-за чего начался скандал. Уже несколько месяцев мы получали цветы от «тайного поклонника». Я его не знала, а Антон думал, что у меня есть любовник, и мы шифруемся. Сначала было интересно, а после всех скандалов и побоев я уже не могла смотреть на эти цветы. Проснувшись, я увидела Антона, который мазал мои новые раны антисептиком и извинялся. — Прости, пожалуйста. Ты же знаешь, как я нервничаю, когда вижу эти цветы. Я тебя люблю и не хочу потерять. — Я тебя тоже, — пытаюсь улыбнуться, но лицо очень болит. Я не понимаю. Буквально несколько минут назад я лежала на полу и тут же оказываюсь перед Антоном за одним столом. Не похоже, чтобы он нёс меня без сознания. Странно. Следующее утро я плохо помню. Антон обнимал меня сзади, пока я замазывала синяки и раны. Мы идём на концерт «Истории». Он хочет, чтобы я его поддержала. Я буду рядом. Сижу в зале, и свет от прожекторов сливается с лицами зрителей. Ребята на сцене становятся то ли слишком близко, то ли далеко. Мы с ребятами в баре. Как я здесь оказалась? Сережа и Дима с Антоном о чём-то говорят, но я не могу разобрать слов. Это просто набор звуков. Наверно, я слишком пьяна. Передо мной стоит бармен и моет стаканы. Если уж я и пьяна, то закажу ещё. Сижу пью напиток и пытаюсь осмотреться. Кажется, я вижу всё, но как будто нет. Всё становится как одна картинка без отдельных фрагментов, и это не имеет значения. Я далеко или близко? Я не понимаю. Как будто я в отдельной вселенной, но и в общей. — Привет, Ириш, — сказал голубоглазый мужчина. На вид старше меня и Антона. Он вроде бы с ним в одной команде. Я имя забыла, но у меня такое чувство, будто я его знаю, и давно. Да что происходит? — Привет, — кратко отвечаю я и беру свой за напиток. — А как тебя зовут? — Ириш, как ты могла меня забыть? Мы же сегодня в гримёрке виделись. И вообще, мы семь лет друг друга знаем, — с наигранным возмущением произнёс он. — Прости. Головой недавно ударилась, и, похоже, проблемы с памятью начались, — слегка зажала стакан, а Арсений сначала посмотрел на меня и потом на Антона. — Будем снова знакомиться. Арсений Попов, — протянул руку. — Ирина Кузнецова, — ответила я, чем вызвала смех у Ар… Черт. — Пошли поговорим, — предложил Арс и кивнул в сторону. — Я тебе сигарет взял, — на это я только кивнула, и мы вышли. Посмотрев краем глаза на Антона, стало понятно, что он меня не заметил. Мне должно быть горестно, но сейчас это не имело значения. Мы вышли на улицу. Я зажгла сигарету и посмотрела на Арса, а он на меня. — Как тебе мои букеты? — улыбка расплывалась на его лице, когда он это спрашивал и смотрел на меня. — Красивые, — кивнула и затянулась. Он оказался очень близко ко мне и слишком быстро, или он так всегда близко стоял, а я не заметила. Сигарета выпала из рук. Всё заволокло туманом. Я едва слышала его слова о любви. Потом почувствовала его губы на своих. Я могла бы отдалиться от него, но не смогла, и пришлось поддаться ему. До моих ушей доносилось, как мы едем в машине, потом чувство, как меня прижали к стене и продолжали целовать. Я очнулась, когда Арсений, обнимал меня голую и насаживал на свой член. Состояние всё ещё было затуманено. Мои глаза устремились на потолок. Мы, похоже, не в его квартире. Это скорее гостиница или отель. Он продолжал, и, вероятно, мне нужно чаще дышать, чтобы казалось, что я что-то чувствую. Я дышала и издавала какие-то звуки, а он целовал мою кожу и грудь. В номере было не так светло, чтобы он заметил мои синяки. Большинство из них я скрыла под тональным кремом. Даже те, что были под одеждой. Через некоторое время мы улеглись на кровать. — Как тебе? — спросил он, тяжело дыша. Я снова забыла его имя. Некоторое время я не буду звать его по имени, а буду называть «любовником», потому что я переспала с ним втайне от Антона. Он меня снова побьёт? Возможно, но, честно говоря, уже всё равно. — Хорошо, — улыбнулась, обнимая своего «любовника». — Знаешь, хочу тебе кое-что предложить. Я снимаю квартиру в Москве и хочу, чтобы ты переехала ко мне. Пока нам с тобой лучше не рассказывать Антону о сегодняшнем, — я не уверена, что он говорит правду, но и это уже не имело значения. — Угу, — кратко ответила и взглянула на балкон. Я стояла, курила сигареты и пыталась обдумать ситуацию и всю её серьёзность, как бы раньше сделала, но не получалось. Сколько бы я ни стыдила себя. Этот самый стыд я не испытывала. Кажется, я вообще ничего не чувствую. Только горечь во рту, ну хоть что-то. Усмехнувшись, сбрасываю пепел вниз и смотрю на звёзды. Вот кем я себя чувствую сейчас. Мир под ними развивается, меняется, а они стоят и, не замечают этого. Словно застыли во времени, когда всё вокруг происходит со скоростью света. Сзади подходит любовник и накидывает на меня то ли плед, то ли одеяло. — Давай вернёмся в постель, — я кивнула на его предложение, выбросила докуренный бычок в мусорку на кухне и в объятиях любовника легла с ним под одеяло. — Люблю тебя, — произнёс он, и я провалилась в сон. Проснулась я от звонка своего телефона. Звонили девочки. Точно, мы же кафе делаем и решили сделать ремонт сами. Попытавшись быстро собраться, я надела своё платье и, выскочив из номера, заказала такси и приехала к девочкам. — Ирин, ну что ты так долго и почему в платье? Мы же красить будем, — быстро проговорила Лида, осматривая меня. — Ириш, что с тобой? — спросила Катя, заметив мои синяки. — Всё в порядке. Простите, пожалуйста за опоздание. Я быстро всё сделаю, — протараторила я, чтобы девочки не успели задать лишних вопросов. Мне будет тяжело рассказать о том, что произошло. Катя обеспокоенно взглянула на меня и выдохнула. — Ладно, надевай маску. Будем красить стены. Вот твоя часть работы, — сказала она, протягивая мне маску и ведро краски. Я взяла их и приступила к работе. Катя всегда видела меня насквозь. Она как будто знала, что творится у меня на душе. Взяв краску, она доковыляла до стены рядом со мной и тоже принялась за работу. На ней была короткая майка и шорты средней длины, в которых отчетливо виднелись протезы одной ноги и руки, а также многочисленные шрамы от пуль и ножей на её белоснежной коже. Я часто засматривалась на неё, как завороженная. Её тело хранило в себе множество страшных историй, а характер сочетал в себе жесткость и нежность. Она всегда поддерживала меня, как и я её. Помню, как мы лежали и смотрели кино, и я спросила её: — А у тебя были комплексы по поводу протезов? — Д-да. У меня не только рука и нога заменены, но и некоторые органы. Иногда я чувствую, будто перестаю быть живой и превращаюсь в робота, — с тоской в голосе произнесла она. Я начала прислушиваться к звукам её тела и сказала: — Знаешь, я слышу, как ты дышишь, как бьётся твоё сердце. Если я всё это слышу, значит, ты живая и настоящая, а когда я касаюсь твоего протеза руки, то не чувствую холода, потому что, она твоя. Я ощущаю тепло даже от металла, который на тебе, — спокойно произнесла я, услышав всхлипы и чувствуя объятия. Закрыв глаза, я наслаждалась её прикосновениями. Мы с ней ещё с детства дружили, но потом расстались, когда отец отправил её в кадетский интернат. После этого она пошла работать в полицию и стала следователем. Ей приходилось иметь дело с очень опасными преступниками, и именно там она лишилась конечностей. Получив протезы, она больше не могла работать с преступниками, поэтому её работа стала больше бумажной. Я вижу, как ей хочется того адреналина, а я рада спокойствию в её жизни. Всё это я узнала, когда мы с ней вновь встретились после того, как потеряли контакт спустя много лет. — Это Антон сделал с тобой? — спросила она, и я не видела смысла что-то скрывать. — Да, а ещё я, кажется, приложилась головой об пол, и со мной происходит что-то странное. Антон, кстати, не звонил вчера? — Звонил. Я сказала, что ты у меня на ночевке дрыхнешь, и сказала ему, чтобы не звонил, и, походу, придётся с ним разобраться, — сквозь зубы произнесла она, и её осенило. — В смысле, странное? Что с тобой происходит? — Ну, понимаешь. Я словно теряю понятия времени. — Я заметила. — Нет, ты не так поняла. Знаешь, я как будто отключаюсь в одном моменте, а просыпаюсь в другом. Я словно потеряла чувствительность, а вместе с этим и эмоции. Я бы сказала, что это неприятно, но сейчас я не могу этого сказать. Словно наблюдаю за событиями со стороны, и всё кажется неважным. Даже то, что должно быть вроде бы важным. Короче, я с кое с кем сегодня переспала, — последнее я ей прошептала, чтобы другие не услышали. — Чего? Ты Антону изменила? — спросила также тихо, и я кивнула. — И ты ничего не чувствуешь? Может, ты просто его не любишь? — То, что я испытываю сейчас, совсем не похоже на «разлюбила» и «изменила». Я не чувствую ни стыда, ни гордости. Даже во время секса я ничего не ощущала. — И вправду странно. Ты этого парня хоть знаешь? — Знаю, но я не помню его имени. Хотя мы знакомы много лет. Я даже это начала забывать. — Звучит страшно. Слушай, у меня есть знакомый психотерапевт. Он мне с ПТСР в своё время помог. Думаю, походишь к нему, и всё уляжется, а я тебе помогу, — предложила Катя. — Было бы неплохо, а то я совсем не знаю, что с этим делать. Пока Катя говорила, я устремила свой взгляд на стену. Через некоторое время я снова «очнулась» и увидела, как стены уже были покрашены, а мусор убран. Рядом стояла Катя, а девочки восхищались работой, которую мы проделали. — Я, кажется, поняла, про что ты говорила, — вдруг сказала она. — Про что именно? — Ириш, ты отключилась и совсем не реагировала на меня, когда я тебя звала. У тебя даже телефон в сумке звонил несколько десятков раз, а ты внимания ноль. — А, да? Ладно. — Ничего не ладно. Я с ним договорюсь за тебя, — Катя посмотрела на время в телефоне. — Так, я сейчас поеду на работу. Позвоню вечером, — я кивнула. Катя вышла из здания. — Думаю, на сегодня мы закончили, — сказала Лида. — Предлагаю выпить кофе! Ты с нами? — посмотрела на меня. — Девочки, вы идите. Я схожу домой и приведу себя в порядок. Потом наберу. — Ладно. Будь осторожна. Хорошо? — Постараюсь, — я вызвала у себя улыбку. Девочки ушли раньше меня, и я осталась одна. Открыв телефон, я увидела много пропущенных вызовов. Мелькали имена Арс… Ах да, вспомнила. Мой любовник и Антон. Я решила сначала позвонить Антону. Он кричал и сказал, что я ушла, не предупредив его, и чтобы, когда он вернулся с работы, я была уже дома. Слушала я эти все разглагольствования с каменным лицом. Его голос казался чем-то отдалённым. Его голос звучал как будто издалека, словно он был за много километров от меня и кричал не на меня, а на кого-то другого. Шла пешком долго и даже не заметила, как улицы сменяли друг друга. Пока я шла, то решила позвонить любовнику. — Милая, ты почему так быстро ушла и ничего не сказала? Антон сказал, что ты даже утром не появилась. Ты где? — шептал он, словно отойдя на расстояние. Кажется, они сейчас вместе. —Я ходила к девочкам. Мы делаем кафе. Не хотела тебя будить, — спокойно ответила я. — Пока. Если он и говорил что-то про квартиру, то кажется, он солгал. Вдруг я почувствовала, как кто-то меня отдёрнул. — Совсем ебанутая? — крикнул какой-то мужчина, и только тогда я осознала, что чуть не пошла на красный свет. Я не заметила. Нужно вызвать такси, но где я? Вдруг я почувствовала руки на своём горле и как падаю на пол. — Какого хрена я нахожу тебя ночью на улице? — кричал Антон. Похоже, такси я так и не вызвала. Блять. У меня горело лицо. — Я тебя ещё раз спрашиваю, что ты делала так поздно на улице, да ещё и в таком виде? — Крикнул он вновь. — Я к девочкам пошла, и мы кафе занимались, — голова ужасно кружилась. — Быстро иди в ванную. Оказавшись голая в ванне и окунув голову в воду, я начала смотреть на слабо видный свет наверху, если смерть придёт за мной. Почувствую ли я это? — Ира, блять! — меня высовывает Антон. Я выкашливаю воду, что не успела попасть мне в легкие. — Что с тобой? — кричит он. — То ты пропадаешь к этой своей с железяками, то я нахожу тебя на улице ночью, а сейчас ты чуть в ванне не утопилась! — Я не знаю, — спокойным голосом говорю я. — Ты меня заебала. Домывайся и ложись в кровать. Я прослежу, чтобы ты до неё дошла! — ударил по краям ванны и вышел за дверь. Надо срочно пойти к психотерапевту. Проснувшись, я не увидела рядом Антона. В телефоне был пропущенный от Кати. Быстро позвонив ей, у меня с души отлегло, когда я услышала её голос. — Ну как ты? — Не очень. — Слушай, я договорилась на сегодня в час дня. Свободна будешь? — Д-да. — Отлично, тогда кидаю адрес. Антон был на съёмках, и я двинулась в то самое здание. На пороге стояла Катя и проводила меня за руку в кабинет. — Здравствуйте. Вы, я так понимаю, Ирина. Присаживайтесь, — говорил мужчина, на вид лет сорока или пятидесяти. — Екатерина, вам стоит выйти, — сказал он ей, когда она села рядом со мной. — А, точно, — встала и показала мне кулачок, что значило «удачи». — Расскажите, что вас беспокоит. Я обещаю, всё, что вы скажете в этом кабинете, останется только здесь, — произнёс мужчина. Я повторила ему всё то, о чём рассказывала Кате в кафе: о своём затуманенном сознании, забывчивости даже таких простых вещей, как имена, отсутствии эмоций и ощущении, будто события вокруг меня развиваются так быстро, что я теряюсь в них. Пока я говорила, он делал заметки в блокноте. Когда я закончила, он посмотрел на записи и, проанализировав информацию, сказал: — Могу предположить, что у вас дереализация в сочетании с диссоциацией. — Это что? — Это именно то, что вы описали: затуманенное сознание, отсутствие эмоций и потеря времени. Если я прав, то в скором времени вы можете перестать реагировать на различные события. Например, когда вашему близкому станет плохо, вы не будете знать, как к этому отнестись, как поддержать и что сказать. Сейчас ваше состояние не настолько критично, но со временем оно может стать гораздо серьёзнее. В вашей жизни были стрессы, которые могли привести к такому состоянию? — Вроде бы нет, — пожала я плечами. — А ваши свежие синяки на горле и руках свидетельствуют об обратном, — произнёс он, указывая на меня ручкой, и я поспешно спрятала синяки, укрыв их рукавами. — Меня парень бьёт, но это вряд ли из-за этого. — Именно он и есть причина. Дереализация может быть вызвана травмами, например, головы. Вы получали такую травму от него? Я вспомнила, как он швырнул меня головой об пол. Вероятно, после этого всё и началось. — Да. — — Хорошо, что вы это осознаёте. Для начала вам необходимо избавиться от этого стресса, чтобы ваше душевное состояние пришло в норму. Что вы ощущаете в своём теле? — Ничего. — Закройте глаза и сосредоточьтесь, что вы чувствуете на данный момент? Закрыв глаза, я сосредоточилась на своём дыхании. Внезапно почувствовала, как поднимается моя грудь, и в носу стало прохладно. Казалось, что прошла целая вечность, хотя прошло всего несколько дней. Я начала чувствовать, как у меня, оказывается, болят синяки на теле, как старые, так и свежие. Я скукожилась и хотела прерваться, но мужчина меня уговорил, и я продолжила чувствовать эту боль. — Она вам приятна? — Нет. — Вот именно. Так что избавьтесь от вашего главного стресса. Мы провели где-то час или два. Я не помню. Он рассказал о моих диагнозах, и я вроде бы поняла, что это такое. Ещё он начал показывать на разные предметы и просил, чтобы я их описала в деталях. Посоветовал больше фокусироваться на окружающем мире. Даже если у меня нет на то желания, чтобы, так сказать, вернуться в реальность. Мы много чего делали. Я получила рекомендации и домашнее задание в виде медитации, дыхательных упражнений и осознанности мира. Сказал прийти через неделю. — Рассказывай, — сказала Катя и приобняла меня. Сначала я ничего не почувствовала, но начала фокусироваться и наконец-то почувствовала тепло её руки. Той, на которой кожа. — У нас был разговор. Он сказал, что у меня возможно дереализация с диссоциацией. Провели разные упражнения и сказал, что в скором времени я перестану реагировать на разные ситуации, поскольку они будут казаться мне не важными. — Слушай, есть вариант. Давайте сделаем с тобой дневник ситуаций и реакций на них, ну, чтобы подготовится. — Это как? — Типа знаешь, как у этих операторов из техподдержки. Эти их, — начала щелкать пальцами для того, чтобы вспомнить. — Скрипты, — сказала с таким выражением лица, словно её осенило. Я задумалась. — А не будет ли это странно, если я буду говорить одно и то же каждый раз? — Значит, сделаем их много. — А я запомню? — Тут дело нехитрое. Даже твой любовник скажет, что, чтобы выучить что-то, нужно много раз прочесть. — Понятно, — сказала я, когда до меня дошло, что она сказала. Мои глаза округлились, и я посмотрела на неё. — Любовник? Ты знаешь, кто это? — Не забывай. Я была лучшим следователем в нашей полиции. Могу найти кого угодно и где угодно, — я снова восхитилась её, но она продолжила. — А ещё он мне сам позвонил и спрашивал, где ты и почему трубки не берёшь. — А ты? — Ну, а я сказала, что ты со мной весь день провела в кафе. Позвони ему, когда освободишься, а сейчас пошли ко мне. Будем делать дневник. Мы добрались до квартиры Кати. Она сняла протез ноги и взяла костыль. Я начала осматривать её и пыталась подмечать про себя детали. Моё внимание привлекла натёртость на её культе. — Болит? Давай помажу мазью от натёртостей. Где она? — Ириш, не надо. Пройдёт, — отмахнулась она. — Катя! — Ладно, наверху в холодильнике. Поискав на боковой стенке с другими медикаментами, я нашла эту мазь. Катя села на кресло, а я наклонилась перед ней и начала мазать покрасневшие участки культи. — До сих пор поражаюсь тому факту, что ты до сих пор со мной дружишь, — хмыкнула она и сматерилась от щипания ран. — А с чего бы мне прекращать? Тем более мы стали больше похожи, — с улыбкой сказала я. — А, ну да. У меня проблемы с телом, — хотела продолжить, но я её прервала. — А у меня с головой, — усмехнулась я. — Всё. Закончила. Теперь пошли писать «дневник реакций». Катя взяла свой новый и огромный блокнот. Можно было бы, конечно, всё это записать в телефоне, но он может разрядиться, и, как говорит Катя, для глаз вредно постоянно с телефона читать. Мы предполагали все возможные ситуации, что могут произойти со мной, и как на них лучше отреагировать. Как поддержать, какое лицо должно быть, когда произошёл какой-нибудь плохой или хороший случай, и ещё много чего. Мы его даже украсили и сделали ориентиры в виде цветных закладок. Спустя, как мне показалось, неделю, а оказалось, несколько часов, мы закончили. Катя там что-то в конце писала от себя, пока я мазала ей культю руки. Прошла неделя или сутки. Я не знаю, но к психотерапевту я ещё не ходила. Я часто переписывалась с Арсением. Да, я запомнила его имя. Правда, потому что мы с Катей записали его в дневнике. Он говорил, что ещё немного осталось разобраться с квартирой и я смогу переехать. С Антоном я спала, но всё так же ничего не чувствовала. Даже пыталась концентрироваться на ощущениях. Не выходило. В кабинете у психотерапевта это лучше получалось. Наш дневник я часто перечитываю и пытаюсь всё запомнить. Когда, к примеру, у Лиды умер кот. Мне это показалось неважным, но я сделала грустное лицо и сказала, как сильно я ей сожалею. «Когда кто-то умер, сделай грустное лицо: «Я так сожалею о твоей потере. Наверное, тебе было хорошо с ним» или что-то в этом роде». А ещё я начала выполнять те самые упражнения. Начала рассматривать окружающий мир. Хотя он и был затуманен, но у меня, кажется, получилось запомнить ту птицу, что пролетала мимо. Кажется, она была коричневая. Мы с Катей заказали столы для кафе, и я совсем забыла, зачем оно и кто вообще владелец. — Ты хозяйка этого кафе. Когда-то давно ты решила открыть своё дело, чтобы не быть привязанной к Антону. Я же твоя верная соратница и лучшая подруга. В свободное от работы в участке время я помогаю тебе в кафе. А девочки, которые сейчас с нами, — это наши сотрудницы. В будущем они будут работать в твоём заведении, — она говорила со мной спокойно, как с маленьким ребёнком. Я кивнула. — Отлично, с этим мы разобрались. Теперь нужно подумать, как ты будешь расставаться с Антоном. — Бросать, но Арс ещё с квартирой не разобрался, — я не видела закономерности в этом. Мне казалось, что лучше пожить с Антоном, а потом переехать к Арсу. — И не факт, что разберется. Помнишь, что психотерапевт сказал? — задала она риторический вопрос. — Нужно избавиться от стресса и тогда твоё лечение пойдёт хорошо. — А где же мне жить тогда? — Как где? У меня. Места много, — предложила она и кивнула в соседнюю комнату. — Не хочу тебя стеснять, — покачала головой. — Насчёт этого можешь не переживать. Мне твоя компания всегда приятна, а жить можешь сколько хочешь, — улыбнулась она. Катя очень редко улыбается на самом деле. Её улыбка для меня дорогого стоит, но для неё ничего не жалко, лишь бы вновь эти ямочки на её щеках лицезреть. — А вдруг ты кого-то найдёшь? — У меня батя хоть и не святой был, но хорошие вещи говорил: «У женщины вроде тебя, в жизни должно быть две квартиры: своя и та, где она будет жить с мужем. Так что я, скорее всего, перееду к мужу, а эта квартира останется при мне. Что батя зря горбатился. Зато квартиру в Москве получил, а ещё одна мамина в Питере, но мы её сдаём. А мама куда-то на материк, то есть на юг переехала, — когда она сказала «материк», я вдруг вспомнила, что она же с Сибири. — Хорошо, я постараюсь тогда. — Ну, видишь. Всё не так уж и плохо. — А можешь рассказать историю из детства. Было ли у тебя какое-нибудь счастливое воспоминание, а то ты рассказывала, что в основном только с отцом конфликтовали. — Да, пиздились мы знатно, — уголок её губ приподнялся. — А мама не знала, кому помогать, мне или отцу, потому что у него хлебальник на лицо уже не был похож, и у меня, — посмеялась она. — Но помню один приятный момент. Мы с ним снова попиздились. Я даже уже не помню, из-за чего, то ли из-за драки в тогдашней школе, то ли из-за сигарет… Но помню. Мать на нас уже болт забила. Типа: «Да пусть пиздятся. Заебали», — махнула она рукой, изображая мать. — Мы с ним уже лежим на полу уставшие и в крови. Он спрашивает: «Ты хуле такая сильная?», а я говорю: «Гений, ты меня сам на борьбу отправил. Не жалуйся». Он смеётся. Встаёт и подаёт мне руку: «Пошли перекурим и расскажешь, что там у тебя». Мы пошли на балкон, он дал мне сигареты, и мы говорили где-то часа два. Это был первый раз, когда мы с отцом поговорили, — она улыбнулась, а по глазам потекли слёзы. Катя их вытерла. — Мудаком он был, конечно, но хорошим, — сказала и затянулась сигаретой, а я её обняла и сказала, как мне жаль, а она меня. Я не могу сказать, сколько времени прошло, но вот я уже сижу на шоу ребят. Я пытаюсь сосредоточиться, но всё вокруг будто погружается в туман, наполненный светом прожекторов и смехом зрителей. Я пытаюсь сосредоточиться на своём теле и снова ощущаю знакомую боль. Кажется, я снова чем-то не угодила Антону, но это кажется таким далёким. Нет, не далёким, а важным. Мне нужно собраться. Это ненормально. Ко мне подсаживается какая-то девушка и начинает что-то говорить, но я не слышу её. Звук словно отдаётся эхом в голове, хотя она вроде бы сидит рядом. Я пытаюсь услышать её слова, но до меня долетают только «не мешай» и что-то про Арса и Антона, но я не придаю этому значения, и слова снова забываются. Мне нужно сосредоточиться. Свет очень яркий. Может быть, на парнях? О, Арсений! Буду смотреть на него. Он в зелёной рубашке, с каштановыми волосами. Я смогла сконцентрироваться на нём до конца концерта. Правда, я не поняла, что он закончился, пока зрители не начали уходить. Я поддалась толпе и встала, как вдруг меня схватил Стас. — Ирина, ты куда? Антон сказал, что ты с ними в бар пойдёшь, но если не хочешь, я ему передам, что ты уже ушла, — отпустил он руку и с улыбкой посмотрел на меня. — Да, конечно, я как раз к нему шла, — подняла уголки губ вверх. Стас провёл меня в гримёрку где сидели парни и что-то обсуждали. — О, Ир, здаров, — сказал тот кудрявый. Серёжа вроде, но лучше уточнять не буду. — Как тебе концерт? — Хорошо. По зрителям было видно, что вы хорошо выступили. — Но тебе не понравилось? — спросил Арс. — С чего ты решил? — Ты просто не смеялась и смотрела по углам, а только потом смотрела на сцену, — подметил Дима. Я пыталась найти хоть какую-то точку, чтобы не потерять сознание и не уплыть в туман. — Я про себя смеялась. Так сказать, была увлечена сюжетом, — попыталась оправдаться. — Кстати классную историю ты предложила, — подметил Серёжа. — Это у вас так реально с девочками в кафе происходит? Я предложила историю? Когда? Как? Так, главное не подавать виду, что что-то не так. — Да, всё именно так и происходит, — подтвердила его слова, а сама не могла понять,когда это произошло. Я же просто сидела. Главное не паниковать. Ребята начали собираться в бар, а Арсений не сводил с меня глаз. Мы ехали в машине Серёжи, а Антон с Димой — в своей. Даже не знаю, почему так получилось. — Долго ещё будете скрывать от Антона свой роман? — спросил Серёжа. Я аж опешила. Как он узнал? Арс рассказал? Может, он ему доверяет? — Да, сегодня скажем, — ответил Арсений. — Только ближе к концу вечера. Не надо портить настроение с самого начала. Арсений пообещал рассказать Антону позже. Дальше я помню смутно. Разговоры парней, выпивка, звонки от Кати и руки на шее… Шел дождь, и я смотрела в небо, капли падали мне на лицо, смешиваясь со слезами. Я думала: «Если Антон убьет меня, не позже, не через месяц, а сейчас, в этот момент, будет ли он сожалеть о содеянном? Будет ли ему хотя бы грустно? Мы были вместе много лет. Что он почувствует, когда жизнь уйдет из моих глаз, когда я перестану дышать и мое тело обмякнет? Будет ли это тоска, вина или хотя бы легкое сожаление? Знает ли он, что может убить меня?» Внезапно я почувствовала слабость, и в глазах потемнело. Я резко упала на землю и попыталась вдохнуть, но закашлялась. На лице Антона красовался синяк. Арсений быстро подбежал ко мне и говорил продолжать дышать. Горло раздирало, словно кто-то прошёлся по нему когтями. — Так вот почему, когда она уходила, на белье осталась тоналка, — осенило Арса, когда он обращался к Антону. — Какого хрена? — крикнул он. — Не твоё собачье дело, как я обращаюсь со своей девушкой, — громко сказал он и начал приближаться. Я потеряла сознание или провалилась в туман, точно не знаю. Следующее, что я помню, — это Арс, который плакал и держал меня за руку. Я лежала на диване, и мне казалось, что я в безопасности. — Почему ты плачешь? — тихо спрашиваю я. — Я не знал. Прости. Умоляю, прости, — всхлипывая, умолял Арс. Я не знаю, как на это реагировать. Я решила сделать то, что было в дневнике. — Ничего. Сейчас то всё хорошо, — сказала я и обняла его. Руки очень сильно болели. — Если бы я хотя бы заметил. Не нужна была бы эта скрытность, — говорил он, плача и обнимая меня. — Теперь ты в безопасности, я никогда не причиню тебе зла, — пообещал он. Я не ответила на его слова, просто сказала: — Я тебе верю. В следующий момент я оказалась в ванной, глядя в потолок. Я попыталась повторить упражнение, сосредоточившись на теле и дыхании, но из-за боли не смогла сосредоточиться. Потом я лежала в постели. Арсений меня нежно обнимал и моё сознание провалилось в сон. Проснувшись, я не обнаружила Арса, но на кухне меня ждал завтрак с запиской: «Доброе утро, любимая. Я поехал к Антону за твоими вещами. Скоро вернусь. Целую». Я никак не отреагировала на эту записку. Наверное, надо улыбнуться. Позавтракав, я созвонилась с Катей и написала сообщение Арсению, что поеду в кафе. По привычке наложив на лицо и руки тональник. Похоже это был Арсения. Нужно ему другой купить. Записав себе название в телефон, я вышла из квартиры. Катя встретила меня недалеко от кафе и мы уже шли вместе. — Ну, рассказывай, — с этой просьбы начиналась моя история о том как плохо прошли мои дни пока мы не встретились. — Насчёт Арса не беспокойся. Он мне показался хорошим человеком, так что руки распускать не должен, а если будет, то ему не поздоровится как и Антону, — я недоумевающе на неё посмотрела. — Он от меня вчера за тебя железный урок получил, чтобы перестал хернёй страдать, — спокойно говорила она и затянулась сигаретой. — И как отреагировал? — Хотел на меня с кулаками кинуться, но резко вспомнил, что железо при мне, — продемонстрировала свой протез руки. По пути в здание мы увидели запакованную мебель. — Думаю, девочки уже внутри, — сказала Катя. — Я уже представляю, как нам это всё придётся распаковывать и ставить. Мы с Катей и девочками занесли коробки вовнутрь. Они спрашивали, как дела, и говорили, что выгляжу уже лучше, чем раньше. Я поделилась с ними тем, что произошло, и рассказала о своих отношениях с Арсением. — Вот урод! — огласила Лида. — Да, как можно девушку бить? Ты будешь писать заявление на него? — спросила Настя. — Нет, — коротко ответила я, не отрываясь от распаковки коробки. Встретив вопросительные взгляды, я решила продолжить. — В данный момент он не представляет угрозы, поэтому пока нет необходимости в этом. — Это, конечно, твоё решение, но я бы написала, — настаивала Настя. — Я знаю, — так же кратко ответила я и начала осматривать помещение. Красиво всё же покрасили. — Тем более опять этот хейт от аудитории будет, а мне оно не надо. Разговор на этом закончился, и начались другие темы для обсуждений во время распаковки. Звук снова стал гулом в моей голове, и даже при моих попытках сосредоточиться, четче он не стал. Дверь распахнулась в момент когда мы решили расставить коробки. Вошёл Арсений. — Привет, девочки, — помахал он рукой. — Любимая, — сказал он посмотрев на меня. Я только кивнула. Катя меня толкнула. — Привет. — Вот и виновник торжества! — воскликнула одна из девушек. Они начали расспрашивать его обо всём, что происходило, пока мы с Катей занимались стульями. Арсений решил присоединиться к нам, и мы стали делать всё вместе. Я обратила внимание на одну деталь: Арсений часто смотрел на Катю, а точнее, на её протезы. Она уже привыкла к этим взглядам, но это был очень очаровательный момент. Как будто ребёнок впервые увидел, что у человека не всегда две руки и ноги. Может быть, она расскажет ему истории о своих травмах, которые я всегда слушала с интересом. Я снова отключилась и на автомате начала расставлять мебель, которая попадала под руку. Меня, наверно, кто-то звал, но я не обращала внимания. Точнее, не слышала. Звали ли вообще? — Милая? — Арс коснулся меня, и я невольно отпрянула. — Прости. — Нет, ничего, что-то случилось? — Мы просто уже всё сделали. — Да? — я огляделась и увидела, что кафе готово: столы расставлены, бар оборудован, освещение настроено и многое другое. Арсений кивнул в подтверждение. — Ты молча всё делала. а мы столько помогать успевали. Попросила бы меня, я бы помог тебе с чем угодно. Я и не знал, что ты у меня такая сильная, — потянулся ко мне за поцелуем, и я коротко ответила на него. — Ладно, девочки. Рад был помочь, а мне уже пора на съёмки, — Арсений вышел из здания. Мы с девочками договорились на время открытия, а Катя решила проводить меня до дома. — Ты снова отключилась. — Да, знаю, прости. — Не забудь хотя бы завтра сходить к психотерапевту. Я тебя за ручку к нему поведу, — строго сказала она, а я кивнула. Катя была у меня и мы пили вино. — Слушай, я не знаю. Чувствую ли я что-то к Арсу? — спросила её словно она знала ответ на этот и вообще на все вопросы в этом мире. — Ну, это не удивительно, учитывая твой диагноз, ты не чувствуешь вообще ни хрена, — поддатая сказала она и откинулась на спинку стула. — Ты помнишь себя прежнюю? — Вроде помню. Я была жизнерадостная, что ли, путешествовать любила и ещё много чего, а сейчас я не понимаю, что вообще чувствую и люблю. — Значит, давай анализировать. Открой свой разум и вспомни ту себя, — начала размахивать руками, как экстрасенс. — Что ты чувствовала, когда видела Арса или разговаривала с ним? Я начала вспоминать. — Ребят, хочу вам кое-кого представить - это моя восхитительная девушка Ирина! — с улыбкой сказал Антон. — Здравствуйте прекрасная, Ирина! Рад знакомству с вами, — Арсений протянул мне руку, и у меня возникло ощущение, будто я снова стала той маленькой девочкой, которая увидела красивого и привлекательного старшеклассника. Как это описать? Бабочки в животе? Нет, это было нечто большее. Это было небо, в котором хотелось раствориться, это был голос, который хотелось слушать вечно. Как это описать? Я не протянула руку в ответ, потому что она ещё болела после первого синяка, который поставил мне Антон. Мы часто стали проводить время вместе. Для Антона я была как кукла, с которой можно красиво появиться, а Арсений меня всегда о чём-то спрашивал. Я интересовала его, а он меня. У нас это общение никогда не заходило дальше дружбы, что длилась много лет, и было непонятно. Я боюсь открыть ему свои чувства или он мне, а может, мы оба идиоты, что пытаются не видеть очевидного. Кате я это всё рассказала, а она уже была пьяна, но продолжала говорить. — А теперь, — выдохнула она жар из-за рта. — Соединим эти две ситуации, но без диагноза. Представь, что ты прежняя Ира. — Я изо всех сил включила воображение и кивнула ей. — Отлично. Подумай. Ты бы любила его сейчас? Учитывая весь пиздец, что с тобой произошёл. Я подумала и ответ был только один. — Да, любила бы, — сказала это с таким тоном, с каким, кажется, не говорила никогда. — Вот и разобрались. Пошли кино смотреть, — кивнула она в сторону телевизора. Я не знаю, сколько прошло времени, но помню, что спала на груди Кати. Она такая мягкая, а её сердце билось быстрее от алкоголя, а потом медленнее и умиротворённее. Pov Арсений. Я шёл из магазина и понимал, что дома меня ждёт любимая девушка. Когда я вошёл в квартиру, то увидел бутылку вина на столе и включённое кино. — Пр..., — не успел договорить как мне шикнула Катя и попросила быть тише. Я замолк и подошёл ближе и лицезрел как Ира умиротворённо спала на груди Кати. Она казалась такой маленькой по сравнению с ней. — Что вы тут делаете? — Хотели кино глянуть, но её отрубило. — Давай отнесу её в кровать, — предложил я. Катя кивнула и попросила быть осторожнее. Аккуратно взяв Ирочку, я отнес её в постель и вернулся к уже сидячей Кате. — Слушай, мне поговорить с тобой надо, — сразу начал я. — Выкладывай. — Что с Ирой? — Она посмотрела на меня с недоумением. — Я же вижу, что с ней что-то не так. Она часто выглядит растерянной и словно не реагирует на происходящее вокруг. — Ладно. Скажу. У неё дереализация и, возможно диссоциация. — Это что и почему она мне об этом не рассказала? — Ты на неё не серчай. Она может и хотела, но не смогла бы тебе рассказать. Это такое состояние, когда весь мир кажется нереальным и ты будто блуждаешь в тумане. У неё частая забывчивость. Эти самые зависания и потеря времени. Она может не заметить, как пройдёт огромное количество дней. — А как это началось? — Причиной является белобрысое воронежское уёбище, которое ёбнуло её по голове и после этого начал прогрессировать диагноз, но что бы ты дурного не подумал. Я тебе скажу кое-что важное. — Что же? — тяжело выдохнул я. Моя злость на Антона кажется не знала границ. — Она любит тебя сейчас и все те годы сколько вы дружили. Ты же не собираешься её бросать из-за этого? - Нет конечно, что за вопросы. Я просто не знаю как ей помочь, — схватился за голову и из глаз вновь потекли слёзы, которые я отчаянно пытался скрыть. — Просто будь рядом и напоминай ей о реальности, что вокруг неё, она старается приглушить симптомы и у неё кстати получается. Просто, — она запнулась. — Будь рядом. Хорошо? — Буду, — твёрдо сказал я. Катя хотела встать и уйти, но я её остановил. — У тебя завтра выходной? — Да. — Оставайся у нас на ночёвку. Диван я постелю, а протезы ложи куда хочешь. Катя странно посмотрела на меня, но согласилась. Они с Ирой лучшие подруги и не хочется оставлять дорогого Ире человека на улице. Pov Ира. Я проснулась раньше Арса и решила его не будить, а просто вышла в гостиную и увидела Катю за столом, что сурово пила чай. — Доброе утро, Ириш, — сонно сказала она. — Доброе, ты чего так рано встала, поспала бы ещё. — Да привычка. Я всю жизнь в шесть утра встаю. Давай твоему Арсу завтрак сварганим и сами поедим. Как тебе мысля? — А зачем? — Ну смотри. Ты, я помню, не ела ничего, а для Арса это будет, типа, проявлением заботы, внимания. Как это ещё назвать? — махнула она рукой. Катя поднялась из-за стола, и я последовал её примеру. В холодильнике мы обнаружили яйца, макароны и помидоры. Пока я варила макароны, Катя готовила яичницу. — Ты всегда готовила себе сама? — Да, мать всегда готовила только отцу, а он мне говорил, чтобы я готовила себе сама. Ведь когда я буду одна, яичницу мне никто не сварганит, и мне нужно научиться всё делать самой. Я уже привыкла к этому. Он заранее готовил меня к жизни в кадетском интернате, а там нужно быть максимально самостоятельным. — Мама, я как понимаю, не особо принимала участия в твоей жизни. — Не особо. Она бате не перечила, и когда я стала характером походить на него, то и вовсе забила, а ты себе готовила? — Нет, мама готовила, а так мы с Антоном в основном доставку да в кафешки ходили. Я максимум могу макароны сварить и яйца с помидорами пожарить, — рассказала я. Во время готовки мы делились историями из детства и из взрослой жизни и даже не заметили, как сзади к нам незаметно приблизился Арс и присел за стол, наблюдая за нами. — Что готовите? — Ох блять, — дернулась Катя. — Арс не пугай так, — выдохнула она, а Арс посмеялся. — Вот и завтрак готов! — сказала я, поставив перед Арсом тарелку с яйцами, макаронами и помидорами. — Приятного аппетита! — Я поцеловала его в губы, а Катя тем временем положила еду ещё в две тарелки, и мы приступили к завтраку. — Вы сегодня дома будете? — Я да. — А я на съёмки пойду. Вернусь только вечером. — Ммм. Жалко. Хотела с тобой весь день провести. — Любимая, вечером я полностью в твоём распоряжении, — улыбнулся он мне. Какая красивая улыбка. Я и забыла, какая она яркая. — Ой, вы как семья из рекламы майонеза, — пошутила Катя, и мы посмеялись. Точнее, я сымитировала смех, чтобы не портить атмосферу. Я планировала посидеть дома, но Катя повела меня к психотерапевту. — Вы давно у меня не были, — сразу начал доктор — Правда? — Да где-то недели две, — я округлила глаза. Как? Ведь только пара дней... — Но я это предвидел при вашем состоянии, что у вас нового? — Я ушла от Антона, — на выдохе сказала я. — Это заметно, и стали вы выглядеть лучше, чем когда ко мне заходили? У вас синяки и ушибы стали заметнее проходить. — Я не замечала, — покачала головой. — Мы же с вами говорили. Подмечайте в себе все детали. Тем более изменения. Сейчас покажу, — психотерапевт покопался у себя в тумбочке и протянул мне большое зеркало, в котором я увидела себя. Синяки. Они начали менять цвет. Обалдеть. Они на мне раньше всегда были свежие, а сейчас. — Моё лицо меняется, и не только лицо, — я улыбнулась, начиная осматривать себя перед зеркалом, и в душе зародилось давно позабытое мной чувство. Радость и облегчение. Как давно я этого не чувствовала. — Видите, как хорошо, когда вас никто не бьёт. В дальнейшем ваши страхи будут не на вашем теле, а в вашей памяти, и мы с вами их проработаем, чтобы вы чувствовали себя лучше, — я на это только активно покивала. Мы с доктором долго разговаривали. Я рассказала ему об Арсении, Кате и о своём «дневнике реакций». Он отметил, что это отличная идея и помощь в моём состоянии, но мне нужно научиться реагировать на всё самостоятельно. Мне придётся через пробы и ошибки, но я должна научиться извлекать из себя эти реакции. Мы каждый раз проходили разные этапы в моей терапии. — На сегодня мы с вами закончили. Жду вас на следующей неделе. Придите, пожалуйста, — попросил психотерапевт, и я закивала. Выйдя из кабинета, я поставила себе напоминалки на год вперёд. Улица. Я почувствовала жару, и как же она была прекрасна. Я увидела лица людей. Они были больше не в тумане. Это было восхитительно, но это только начало. Я долго гуляла и вернулась домой. Домой. Где меня любят, а не бьют. Удивительно. Увидев большое зеркало в гостиной, я начала осматривать себя, а именно свое тело. В какой-то момент я стояла перед ним голая и смотрела на свою кожу. Стояла долго и не заметила, как Арсений вернулся домой. — У нас сегодня нудистский день или ты просто так хотела меня встретить? — сказал он и подошёл ближе, обняв меня, и поцеловал в шею. — Моё тело меняется. Синяки и гематомы исчезают, — сказала я всё с тем же воодушевлением. — Видишь, как хорошо, когда парень тебя не бьёт, — с улыбкой сказал он и обнял меня с некой страстью. — А хочешь, я тебе покажу, как ты прекрасна, но в физическом плане, — поцеловал меня в губы, а я ответила на поцелуй и начала чувствовать руки на себе. Он хотел сжать меня, но передумал, не желая сделать мне больно. Мы прошли в спальню, и я села на него, а он поспешил снять свою майку. Я целовала его манящие губы, шею, тело и повалила его на кровать. Я сняла с него штаны, но он избавился от них быстрее меня. У него приятный запах. Одеколон, что ли. Он потянулся поцеловать мои губы и перевернул нас. С моих губ он начал спускаться ниже и поцеловал внутреннюю сторону бедра и прошёлся по ней языком. Я концентрировала свое внимание на этом чувстве. Оно было притупленным, но в моменты, когда я что-то ощущала, моё тело начинало выгибаться, и я издавала звуки наслаждения. — Надеюсь, это не симуляция, — сказал он, оторвавшись от меня. — Нет, — помотала головой. Арсений вернулся к моим губам и переместил свою ладонь на мою промежность и начал массировать клитор. Я же провела свою руку на его член и начала ему мастурбировать медленно, а потом быстро. Из его губ сорвался стон. — Милая, не хочу рано заканчивать, — еле дыша, вымолвил он и вцепился в мои губы. Он положил меня, а сам с чем-то возился. Я услышала звук открытия какого-то пакетика и какого-то геля. Стало очень влажно. — Готова, малышка? — Я на это кивнула и почувствовала, как его член аккуратно входил в меня. Он следил за моей реакцией и начал двигаться. Сначала аккуратно, но моё тело хотело пожестче. — Давай сильнее, — попросила я, и Арсений на это кивнул. Он двигался быстро, а его губы блуждали по моей шее, и я пыталась отвечать на его действия. Концентрироваться на ощущениях было сложно, но я пыталась, и что-то вроде наслаждения я чувствовала. Через некоторое время он кончил и, еле дыша, свалился на меня. Я его обняла и прикрыла глаза, пытаясь ощутить его волосы в своих пальцах и его кожу на моей.

***

Прошёл, кажется, год или меньше. Катя продолжала водить меня к психотерапевту, но моё чувство реальности стало каким-то прерывистым. Оно то ощущалось на длительное время, а потом снова наступал туман, и я терялась. Психотерапевт предположил, что у меня ПТСР или депрессия, и на фоне этого выявилась дереализация. Наверно, он прав. Я Арсу и Кате не рассказывала, но он, Антон, продолжал мне писать. Сообщения были примерно такие: «Грязная шлюха, чтоб ты там подохла со своим Арсом» «Ненавижу тебя, уродка» «Я люблю тебя. Прости пожалуйста. Я обещаю больше такого не повторится» «Давай забудем про Арса и будем снова вместе?» «Сука, ненавижу тебя» «Позвони мне пожалуйста» Я читала эти сообщения и из-за них начинала чувствовать ту боль, которую чувствовала когда-то. Почему я его не могу заблокировать? Рассказать Арсу и Кате? Задаваясь вопросами, я ощущала страх перед ответами.

***

Арсений пригласил меня на мероприятие, где будут их друзья и ребята с шоу, ну и девочки, которых я знаю. Я хотела позвать Катю, но у неё на работе завал, и она сказала, что не сможет. — Там же будет Антон? — Да, милая. Нельзя всё время от него прятаться. Я тебе помогу в случае чего, — ласково сказал Арс и поцеловал меня в щеку, пока я надевала украшения, и приобнял сзади. Мы с Арсением прошли вовнутрь, и я перестала что-либо ощущать. Не было чувства стыда или волнения. Похоже, опять началось. Концентрируемся! Не вышло. Ясно, значит, остаток вечера буду в виде куклы. Внутри помещения дело довольно оживилось. Ко мне многие люди подходили поздороваться и желали хорошо провести вечер. Глазами я искала Антона. Нашла я его в объятиях новой девушки. Оксана, кажется, или Оля. Опять забыла имя. — Ира, рад тебя видеть, — сказал Антон с улыбкой, а я просто ему кивнула. Агрессии с его стороны пока не видно. — А это моя Оксана, моя девушка и креативный продюсер, — она как бы высокомерно протянула мне руку, ну я её пожала. Антон пытался вовлечь нас в разговор, а Арс спрашивал, не против ли я. Но в тот момент я не испытывала ни ревности, ни грусти. Ничего. Просто ждала, когда закончится вечер. Арс и Оксана были давними знакомыми, поэтому они увлеклись беседой. Антон предложил мне выйти на улицу и поговорить наедине. Я согласилась. Мы вышли на улицу. Снова шёл дождь. Прохладные капли окатывали моё лицо. А руки Антона на моём горле. Снова. — Тебе настолько плевать? — Да, — коротко ответила я. Если Антон сейчас меня убьёт, то, я не буду против. Интересно, Арсений заметил, что мы ушли вдвоём? Мне хотелось бы дать ему отпор, но у меня не осталось сил. — Тебе всегда было плевать на меня? — громко сказал Антон, и его лицо перекосила гримаса злости. — Нет. — Тогда почему сейчас у тебя вообще никакой реакции на то, что у меня появилась другая? — он начал сильнее сжимать моё горло. Я бы хотела ответить, но отсутствие воздуха мешало. В конце концов он разжал пальцы, и я немного вдохнула. — Это твой выбор, — он швырнул меня на асфальт. В лужу. Она холодная. — Выбор, блять, — прервался Антон. — Я тебя выбирал! Всегда только тебя выбирал! А ты мне нож в спину воткнула своей изменой, да ещё с кем? С моим другом! Что с тобой, Ира? — кричал он, а я осталась сидеть в луже. Пока Антон ещё разглагольствовал на эту тему. Как я его предала и почему я не чувствую вины. Я смотрела на дождь и прислушивалась к тому, как капли барабанят по крыше домов и машин, что стоят неподалёку. В какой-то момент Антон дал мне пощёчину, и я вернула взор на него всё такими же равнодушными глазами. — Я тоже выбирала тебя. Может, если бы не мои чувства к тебе, я бы ушла от тебя намного раньше. В тот самый день, когда в первый раз меня ударил. И из-за чего? Из-за какого анонима, который написал мне сообщение. Я всегда винила только себя в том, что ты меня бьёшь. Я хотела как-то возразить, но у меня попросту пропали силы. Я любила тебя, Антон, — прервалась я, сглатывая ком в горле. — Очень любила. Если тебе интересно, почему я не реагирую на твою новую девушку. У меня дереализация. Она появилась, когда ты бросил меня со всего маха головой об пол. Я ничего не чувствую и плаваю словно в тумане, — из моих глаз потекли слёзы. — Я даже не помню, как оказалась в номере Арса. Все эти события просто прошли мимо меня. Я ничего не знаю и ничего не чувствую. Это ужасно, — в горле встал ком, и появилась знакомая боль, которую я чувствовала рядом с ним. Антон упал передо мной на колени. — Прости меня, — сказал он, и я увидела, как из его глаз тоже потекли слёзы. Он обнял меня, и я его тоже. Помню, когда мы только начали встречаться, он был совсем другим. Ласковым, хорошим. А потом всё рухнуло. Я держалась за то, что осталось от прежнего Антона, которого так любила. — Давай всё вернём, — сказал он. — Я брошу Оксану. Мы будем вместе, и с этой твоей дереализацией справимся. Он обнимал меня всё крепче, и я слышала, как он всхлипывает. Я провела рукой по его мокрым, но родным волосам. — Мы оба сделали друг другу больно. Нам с тобой лучше пойти разными путями. Ты мне очень дорог, но, похоже, нам и правда лучше расстаться. Мы пытались найти счастье друг в друге, но не вышло. У тебя есть Оксана, у меня Арс. Может, они наше счастье. Антон кивнул. Мы сидели в луже, мокрые и со слезами на глазах, и обнимались. Пришло время разойтись. Антон вызвал мне такси, а сам вернулся и переоделся в сухую одежду. Pov Арсений. — Окси, а ты не видела, куда ушла Ира? — на мой вопрос Оксана оглянулась. — А где Антон? Куда они оба делись? — Оксана глазами пыталась найти Антона, а я, собственно, обоих. Надеюсь, он ещё не успел с ней ничего сделать. Вот нахуя я привёл её сюда. Была бы дома. Зато целая! Мы с Оксаной решили разделится и искали их в разных точках зала. Их нигде не было. Пока я ходил и расспрашивал людей, то в голове перебрал все самые страшные варианты, и измена с её стороны даже на первом месте не стояла. Я боялся, что он её убьёт. У нас с Ирой как-то состоялся довольно жуткий диалог, от которого у меня до сих пор мурашки по коже. Мне было страшно от того, что она вообще думала об этом. Флэшбэк — Слушай, а ты думал о смерти? — в какой-то момент спросила Ира. Её голос был растянут и она смотрела в потолок. Катя говорила, что в такие моменты она находится как бы в «отключке». — Нет и тебе не советую, а с чего такой вопрос? — У Антона есть привычка хватать меня за горло и сильно давить, — начала показывать на себе, а я остановил её руки. — В такие моменты я всегда размышляла о том, что произойдёт дальше. Умру ли я в этот миг. Что будет чувствовать Антон, когда меня убьёт. Почувствую ли я эту смерть, которой так раньше боялась. — А сейчас не боишься? — я гладил большим пальцем её ладони, сжимая её крепче, но позже ослабил хватку. — Я давно потеряла этот страх. Когда он душил или забивал, я ждала своего последнего вздоха. И именно в такие моменты я была готова, чтобы эта боль и всё, что происходит вокруг, прекратилось. Мне стало не по себе от этого и я поспешил её обнять. — Милая, он тебя не убьёт, потому что ты теперь со мной, и я тебя защищу. — Спасибо, Арс, — она сказала это словно полушёпотом и погладила меня по голове. Я не знал, как помочь ей. Мне оставалось только надеяться, что её лечение даст хоть какие-то плоды и она станет счастливее, а я буду делать всё для этого. POV Арсений. Настоящее время. В зале их не было. Оставался только один вариант — улица. Шёл дождь, и я увидел очень неприятную для себя картину. Однако я не решился вмешаться. Они сидели в луже, обнявшись, и о чём-то говорили. Я прислушался и услышал конец их разговора: «Мы пытались найти счастье друг в друге, но не вышло. У тебя есть Оксана, у меня Арс. Может, они наше счастье». Когда Ира встала, то на её шее вновь были эти отметины, а на лице синяки. Антон вызвал Ире такси, а сам вернулся через чёрный вход в зал. Когда Антон вернулся в другой одежде, то уже я попросил его выйти со мной. — Что-то хотел? — спросил он, а мои кулаки сжались. — Да, — я замахнулся на него и попал кулаком в челюсть. — Ты охренел? За что? — возмутился Антон, а в моих глазах кипел гнев. — За Иру! Я-то думал, что ты изменился, но, похоже, такие, как ты, не меняются, — сквозь зубы проговорил я. — Чтобы больше не приближался к ней. Даже на метр, а то я уже представляю, что я с тобой сделаю! — крикнул на него. Антон кивнул, и мы вернулись вовнутрь изображать лучших друзей. Я ушёл с мероприятия раньше и вызвал такси, чтобы вернуться домой, но её там не было. Моё волнение усилилось, и я решил позвонить Кате. Они ведь дружат, возможно, она у неё. — Иры у меня нет, а она не у тебя? — я ей рассказал, что случилось, и в её голосе появились нотки паники. — Так спокойно. Она, наверно, опять «отключилась». Куда она могла пойти? — я думал, что она задаёт этот вопрос мне, но на самом деле себе. — Парк. Она там любила на качелях кататься. Поехали туда, — быстро проговорила она и сказала мне название парка: «Братеевская пойма». Оказавшись там, мы начали искать Иру. Мы нашли эти самые качели. Она была там и, как завороженная, смотрела на реку. — Милая, мы здесь, — выдохнув, сказал я и подошёл к Ире. Она нас будто бы не слышала. — Здесь красиво, — только сказала она и смотрела как течёт река. — Да, Милая. Очень красиво. Пошли домой. Пожалуйста, — слезно просил я. — Давай ещё немного посидим? — спокойно попросила она. Катя кивнула и села на качели с одной стороны от Иры, а я по другую. — Да, давай посидим здесь, — согласился я и пытался утереть слёзы но не выходило. Моя надежда на то, что Ира этого не заметит разрушилась в пух и прах. — Почему ты плачешь? — её тон не менялся. Всё такой же спокойный и безэмоциональный. Мне становилось очень плохо от него. Казалось, что она гаснет, что её свет пропадает, а может, и вовсе пропал. — Я чувствую вину, — поджал губы. — За что? — Ну, — издал истеричный смешок. — То, что не смог тебя защитить от Антона. За то, что он снова тебя избил и чуть не убил. — Ты не виноват. — Я обещал тебя защитить, но не смог. Я не смог выполнить обещание. — Ты бы ничего не смог сделать. Это не твоя вина. Просто так получилось, — она встала и обняла меня. — Ир, а что там произошло, ну после избиения? — спросила Катя. — Мы поговорили и решили дать друг другу свободу. Он, кстати, писал мне, но я его игнорировала, — Ира достала телефон и протянула мне. Вот урод. Мы просидели так ещё некоторое время. По дороге в парк Катя спросила, не собираюсь ли я бросать Иру из-за этой болезни, а я ответил, что нет, потому что люблю её. В этом я был точно уверен, и мы выпутаемся из этого тумана и выйдем к свету. Я верю в это. Pov Ира. Арсений сказал, что прошло уже три года с начала наших отношений. Я только недавно поняла, что он в курсе насчёт моих диагнозов. Да, к психотерапевту я до сих пор хожу, и мы выявили, что у меня ещё и диссоциация, и депрессия с ПТСР. Целый набор травмированного человека. Мне так Катя сказала. Мой прогресс идёт медленно, но с толком. Мы прорабатываем мои травмы и кошмары. Я научилась чувствовать своё тело. Это теперь не так трудно, как было раньше, а ещё я научилась самостоятельно реагировать на события вокруг меня. Начала понимать, где злиться, где грустить, а где радоваться. Я, конечно, продолжаю уходить в туман, но это стало происходить не так часто, как было раньше. Много прочих изменений, но самое главное. Я научилась заново чувствовать мир вокруг себя. Как это прекрасно. Арсений проводил меня в парк. Зря он это сделал. Я начала прислушиваться к звукам реки, вода которой текла в неизвестном направлении и разбивалась подобно стеклу о приближающиеся камни. Ещё я слышала голоса птичек, что напевали свою песню или о чём-то разговаривали между собой. Солнце, словно через шелк, пробилось сквозь листья деревьев. А запах листвы после дождя медленно и метко дошёл до моего носа, и это был самый приятный запах на свете. Вокруг всё такое яркое и в то же время умиротворённое. Я краем уха услышала, как Арсений позвал меня. Опустившись на одно колено, он произнёс. — Ирина Кузнецова, я начну сразу. Я люблю тебя и буду любить всегда. Ты сейчас проходишь труднейший путь, и я хочу проходить его с тобой, сколько бы он ни продлился. Я буду рядом. Ты стала для меня воздухом и светом, за которым я всегда буду следовать. Позволь мне разделить с тобой годы, которые я хочу провести с тобой. — Он достал коробочку с кольцом и протянул мне. — Выходи за меня замуж, — уверенно сказал он, а моё сердце разлилось теплом, из глаз пошли слёзы и словно ком в горле застрял. Он хочет провести со мной свои годы, даже учитывая мои диагнозы. — Да, я выйду за тебя, — слёзно вымолвила я, а он встал на обе ноги и надел на мой палец кольцо. Я обняла его и поцеловала в губы.

***

По словам Арсения, прошла пара месяцев, и мы готовимся к свадьбе. Арсений мне показывает фотографию, на которой мы с ним идём в обнимку после того, как он сделал мне предложение. — Неплохое фото, — сказала я, потому что не знала, как реагировать. — Фото-то хорошее. Ты комментарии посмотри, — он открыл комментарии и протянул мне. Буквы будто бы смешались в одну кучу, и как бы я ни пыталась сконцентрироваться, у меня не получалось. — Милый, я не вижу, — сказала я и вернула телефон Арсу. — А точно, — опомнился он. — А как ты сообщения по работе читаешь, если не видишь? — Так мне звонят или отправляют голосовые, — объяснила я. Да, в соцсетях я теперь так и общаюсь. Кроме «Инстаграма», там так не получится. Мне Катя и девочки отправляют голосовые по работе, а я учусь концентрироваться на тексте. Пока не выходит. Арсений начинает зачитывать эти самые комментарии. Они были по типу: «Они, что теперь вместе, а как же Антон?» «Говорят, что они вместе уже три года» «Обалдеть. В этом фандоме нельзя моргать» «Нифига ты моргнула на три года» «Ира на два берега работает» — Так это говно, а не комментарий. — Да ладно, я уже привыкла. Меня часто считали прикрытием Антона, — равнодушно сказала я. — И он ничего с этим не делал, — я отрицательно помотала головой. Арсений задумался. — Слушай, а давай пофоткаемся, и я выложу к себе на страницу. — Ты уверен? Не боишься, что твои поклонники обидятся или ещё что сделают? — Ирочка, я свою бывшую жену боялся показать из-за всего этого. Пора менять это. Тем более мы с тобой женимся, а я хочу, чтобы все знали, какая у меня чудесная невеста и к тому же будущая жена, — он поцеловал меня. Я знаю, что у Арсения была жена и есть дочка. Он с ней часто видится, но мы с ней, к сожалению, незнакомы. Я хочу с ней познакомиться, но боюсь, что снова отключусь и что-то случится. Знаю его бывшую жену. Чудесная девушка. Я до сих пор не знаю или не помню, из-за чего они развелись, но и спрашивать не буду. Возможно, это их щепетильная история, а я не хочу её затрагивать, чтобы им не было плохо. Арсений просил меня делать разные позы и фотографировал, как я листаю журнал со свадебными атрибутами, и выкладывал к себе в сторис. В публикацию он кинул наши три совместных фото: как я целую его в щеку, как он меня, и мы оба целуемся в губу. В своём посте он написал: «Это моя будущая супруга Ира Кузнецова, она владелица кафе «Туман». Мне абсолютно неважно, кто что скажет. Я люблю её и буду любить всегда. Мы вместе уже три года, и у нас прекрасные отношения, и я рад, что много лет назад мне посчастливилось встретить эту чудесную женщину, и мы с ней в скором времени поженимся. Я хочу счастья и спокойствия для нас обоих. Раньше я думал, что смогу обеспечить покой своей семье, скрывая её, но как же я ошибался тогда. Для некоторых людей даже ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ выставлять напоказ кажется чем-то нормальным, а когда ты этого не делаешь, то они начинают рыться в твоём белье и выслеживать твою семью. Благодаря Ире, я решился огласить о том, что я не свободен. Моя невеста невероятно храбрая женщина, а я был трусом. Больше такого не будет. Нельзя вечно жить в страхе. Ведь то, чего ты боишься, рано или поздно настигнет тебя. Сейчас я прошу вас с уважением отнестись к моей будущей жене хотя бы из уважения ко мне. Всего вам доброго». Этот пост быстро стал перфомансом среди поклонников. Как сказал Арсений, кто-то отреагировал положительно, а кто-то отрицательно, но это неважно на самом деле. Главное, что мы вместе и всё преодолеем.

***

Я сходила к психотерапевту за день до свадьбы. Это, конечно, раньше, чем мы планировали, но всё же. — Здравствуйте, — пролепетала я. — Здравствуйте, а вы довольно рано, но вам повезло, что пациентов на это время у меня нет. Что-то случилось? — Кажется, мне всё же нужны таблетки, — сказала я с нотками паники в голосе. — Как я понимаю, состояние не улучшилось? — Нет. Завтра у меня будет свадьба. Скромненькая такая, но не в этом суть. Вчера я снова «отключилась» и очнулась в реке. Меня нашли Катя и Арс. Было так стыдно перед ними. — Вы начали испытывать стыд. Значит, прогресс есть. — Док, я не хочу отключиться на собственной свадьбе и очнуться где-нибудь в лесу, потому что мне просто пришла такая мысль. Я вроде и чувствую, что иду куда-то, но словно не контролирую себя, и моё тело автоматом начинает двигаться. — Диссоциация начала прогрессировать. Ясно. Хорошо, — он начал выписывать мне препараты, которые должны были помочь. — Я не гарантирую, что вы не «отключитесь» на свадьбе из-за волнения, но то, что я выписал, должно помочь вам надолго сохранить ясность ума, и это не на один раз. Принимайте чётко по курсу, продолжайте наши практики, и я надеюсь, мы с вами увидим прогресс в вашем лечении. — Я закивала и взяла листок. Мы снова делали практики по концентрации внимания, ощущения реальности вокруг и тела. Даже учились концентрации на тексте, чтобы я смогла его прочесть. Вроде начало получаться. Я направилась в аптеку за лекарствами и таблетницей, а потом домой. Арс был на съёмках, так что я была одна. Док написал, в каком порядке их принимать, и, как он сказал, пить их чётко по курсу. А вдруг я всё испорчу? Вдруг снова куда-то уйду и потеряюсь? Нет. Всё пройдёт хорошо. Я надеюсь.

***

День свадьбы. Я очень волнуюсь. Арсений приехал туда раньше меня, и я ехала вместе с Катей. — Ириш, не переживай, если что, мы тебя разбудим, — пыталась утешить меня. — Если вдруг меня не будет рядом, то это сделает Арс. Мы с ним обсудили этот момент. Просто держись рядом кого-нибудь из нас, и всё пройдёт хорошо, — я закивала на это, соглашаясь. — Мне так перед вами стыдно за тот случай с рекой, — извинилась я, и Катя крепко меня обняла. — Солнце, ты ни в чём не виновата. Такое может случиться. Просто помни, что ты нам дорога, и мы будем рядом с тобой, чтобы ни случилось, — пообещала Катя. — Я люблю вас. Тебя и Арсения. — Я тебя люблю, а Арсений аж женится на тебе, вот как любит, — она вызвала у меня улыбку. Катя всегда делала так, чтобы вызвать у меня улыбку. Я безмерно благодарна судьбе, что она когда-то свела с ней и мы стали близкими подругами. Даже расставшись не по своей воле, мы встретились сквозь года и она снова делает меня счастливой. Арсений всегда мне помогает. Подсказывает такие вещи, которые должны быть очевидны, но уже не для меня. Его забота и внимание вызывают у меня приятное тепло в груди. Я хочу тоже заботиться о нём, когда он сам не сможет и спустя годы начнёт, как и я, забывать очевидные вещи. Я буду лечиться не только ради себя, но и ради него и Кати. Я хочу стать для них человеком, который сможет поддерживать и заботиться о них. Я помню, что уже стояла перед алтарём, и человек по середине начал задавать нам вопросы. Первый он задал Арсу. — Да, согласен, — уверенно сказал он, и очередь дошла до меня. — Да, — с улыбкой ответила я, и мы поцеловались под аплодисменты гостей. Среди них были наши друзья, близкие друзья Арса и мои подруги, с которыми я пыталась поддерживать связь, и Антон. Он, кстати, тоже проходит психотерапию для контроля гнева. Мы как-то с ним переписывались, и я ему посоветовала обратиться к психологу. Он сначала был против, а потом, когда я напомнила ему, что он делал со мной, то он решился и заметно изменился. Стал спокойнее, что ли. Не кидается на меня при встрече. Я бы могла его ненавидеть. Могла бы проклинать и не хотеть видеть, но даже спустя всё то, что я прошла с ним, он до сих пор остаётся человеком, что помогал мне, когда я только-только перебралась в Москву, и каждый день дарил мне тепло в душе. С Оксаной у них вроде как всё хорошо. Надеюсь, скоро и у них дойдёт дело до свадьбы. Торжество продолжалось дальше, все веселились, а я держала концентрацию и пыталась сохранить ясность ума. Я даже принимала участие в разговорах. Родители Арсения мне очень понравились. Его отец чем-то напоминает отца Кати, но не такой строгий, как был у неё. В какой-то момент я снова начала теряться, и всё вокруг снова стало затуманенным, каким-то нереальным. Я отошла в сторону и пыталась отдышаться, чтобы почувствовать, что всё реально. Мне в голову пришла мысль пойти в парк, и моё тело двинулось туда. Вдруг я чувствую чью-то руку на своём плече и «просыпаюсь». Это был Арс. — Дорогая, далеко собралась? Праздник ещё не закончен, — сказал Арсений, и я заметила, что мы стоим на улице на приличном расстоянии от ресторана. — Спасибо, — слёзно улыбнулась я. — Я же сказал, что буду рядом, — обнял меня. — Давай возвращаться, — я кивнула и к нам уже бежала Катя. — Хух. С этим протезом хрен добежишь, — с отдышкой начала говорить она. — Молодец, что поймал нашу сбежавшую невесту. — Вообще-то жену, — поправил Арс. — Пока в платье ещё невеста. — Так, не ругаться. Свадьба в конце-концов. Идём обратно, — скомандовала я и двое молча согласились и мы вернулись в ресторан. Вечер закончился, а за ним пошли года. Моя терапия длилась очень долго, и, кажется, я излечилась. Сейчас я сижу на диване, и мы смотрим кино вместе с Арсом и дочкой Кьярой, а у меня на руках наша кроха София. Катя вернулась с попкорном и другими вкусностями, и кажется… Нет, не кажется. Жизнь наладилась.