Я пахну как...

Докча сидел на кровати, обрабатывая очередные раны. Жидкость не щипала, после стольких раз он уже привык к этому покалыванию и не обращал на него никакого внимания. Приклеив пару пластырей и обернув бинт вокруг одной из своих рук, он выкинул окровавленные салфетки в урну и откинулся на кровать. Он тяжело вздохнул, понимая, что завтра повториться все вновь. Не важно как сильно его избивали, тетушка просто игнорировала это. На самом деле ей до самого Докчи не было никакого дела. Было жарко. Наверное у Докчи подскочила температура. Он лишь потянулся за подушкой и приложил ее к своему лицу. Холодная ткань приятно окутывала лицо. Тело чертовски ломило. Хотелось плакать. Но какой был в этом смысл? От его слез ничего не поменяется. Он уже устал плакать. Он не хотел, чтобы завтра наступило. Он хотел что бы все закончилось. Докча убрал подушку от лица. Потолок был все таким же. Свет в комнате был выключен. Лишь лучи закатного солнца проглядывали из окна. Окно. Если он… Возможно тогда все закончится… Но не успел Докча увести мысли дальше, как раздалось уведомление на его телефоне. Он на секунду перестал дышать, беря лежащий неподалеку на одеяле телефон. Он разблокировал его и увидел содержание уведомления. Вышла новая глава «Трех способов выжить в разрушенном мире». Докча моментально открыл новеллу, жадно вгрызаясь слова. Он читал так, как будто был хищником, который давно не ел. Как будто это были не слова, а воздух которым он дышал. В каком-то смысле это была правда. Строки о жизни одного регрессора, о его борьбе, преодолении трудностей, о том как он не сдавался помогали Докче. Они держали его на плаву. Когда он читал, все те мысли, что пришли ранее, полностью исчезли. Боль была забыта, будто ее и не существовало. С каждым новым абзацем в груди становилось теплее. Это было то самое тепло, которое появлялось, когда будучи долго вдалеке, ты наконец-таки возвращаешься в родной, теплый, комфортный дом. Для него Джунхек стал семьей. Отец? Старший брат? Лучший друг? Ему было не важно. Может быть все сразу. Единственное, что было важно, это то, что для него он был самым близким человеком. Это было странно, ведь он всего-лишь персонаж какой-то новеллы. Но Докча любил сбегать от реальности в мир книг. Какая разница? Джунхек, эта новелла, они были тем, что помогало жить Киму. День за днем, когда казалось в мире больше не осталось ничего хорошего.

Я пахну, как селфхарм, пахну как очень плохой план

Пахну детской травмой и истериками до утра

Неловкой паузой, комнатой непроветренной

Пахну недоверием к психотерапевтам, и

Мой запах — это стопроцентный кортизол

____________

Пожалуй, полное неверие и отрицание происходящего — это нормально, когда твоя любимая новелла становиться реальностью. Видеть вживую того, о ком ты только читал довольно волнительно. Но Джунхек не был бы Джунхеком, если бы первым, что он сделал, не была попытка задушить и выпытать информацию. Да, именно этого психованного ублюдка Докча считал самым близким для себя человеком. В его груди бушевал страх, но одновременно с ним, там на дне, разливалось тепло. Такие знакомые по описанию, но видимые впервые в живую, черты. Такой давно знакомый и родной, но в то же время незнакомый, которого видишь впервые. В ход идет ложь, смешанная с правдой. Все, что бы только убедить главного героя о том, что Ким Докча может быть полезен. Все, чтобы его не убили в эту же секунду. Чтобы позволили остаться рядом.

Я пахну как тигр в клетке, нервно нарезающий круги

Как приукрашивать, чтобы понравиться другим

Как крокодил, как медленная тётя впереди

Когда тропинка узкая, и её не обойти

Как расцарапанный экран, пропущенный звонок

Как недолеченный невроз, протёкший потолок

____________

Этот придурок, конечно всегда был таким, но как же тяжело было добиться от него доверия. Он появлялся на виду и вновь уходил, делал подлянки и угрожал. Ничего не оставалось, как опять утыкаться в текст новеллы и проходить сценарии, преодолевать некоторое, удивляя Джунхека своими знаниями и пытаться убедить его словами. Его присутствие так радовало сердце, но чертовски раздражало.

Я пахну, как восемь часов листать TikTok

Пахну, как ток, как не «не подходи — убьёт»

Пахну оголённым проводом

Паникой без повода

Депрессивным городом

Чертова рыба-солнечник, подверженная долбанной депрессии регрессора. Как глупо. Такой наглый, упрямый, сильный человек, но одновременно такой ранимый и полный страданий. С одной стороны хочется врезать по его роже, а с другой… Простой хозяин сцены завладел твоим тупым разумом. Черт. «Я единственный, кто еще жив в этом мире.» — Ты же обещал не поддаваться таким мыслям. Если не можешь найти смысл в перерождениях, то просто не умирай! Черт возьми почему… Почему сердце так сжимается. Почему мне так больно слышать его мысли. «Я один» Ты. Черт, почему так больно. Чертов придурок. Всегда. Всегда ты был… Тебя предавали, ранили, твои близкие умирали. Но ты всегда шел вперед, преодолевая трудности. Читая об этом я сам не сдавался. Ты для меня был всем. Я держался за эту историю, я держался за тебя. Так что не смей, черт возьми не смей.

Я пахну, как боязнь смотреть тебе в глаза

Так много лет искать слова, но так и не сказать

Ты моя вечная головная боль, ты знаешь? Такой упрямый, что ужас. Но, я многое готов тебе простить, многое готов сделать. Я не позволю тебе умереть. Я доведу тебя до конца сценариев. Я…

Я пахну, как отстой, но я умоляю тебя, постой

Многого не попрошу, у меня запрос простой:

Пожалуйста, позволь залечь на тебя пластом

Как будто ты песок, а я скат или сом

Я видел как ты стоишь с Ли Сольхвой. Я не мог оставить тебя без нее. Я знаю, что она тебе дорога. Я знаю и я хочу, чтобы ты был счастлив. Но почему тогда в груди больно? Почему я хочу, чтобы ты от нее отошел? Почему я хочу стоять на ее месте? Хах, странные, глупые мысли. Наверно я просто устал от твоего вечно недовольного лица, вот и все. Только иногда, смотря на нее, твое лицо выглядит расслабленным. На меня ты так никогда не смотрел и не посмотришь. Упрямый придурок. Но все равно… Это сердитое лицо такое родное, знаешь?

Я прячу чувства за клоунской маской, лол

Я пахну ревностью и ненавистью, но

Не бойся, накажу сам себя потом.

А ты пахнешь, как способность всерьёз

И надолго любить, бесконечно любить

В тот момент, когда я умирал на твоих руках. Твое лицо. Почему? Почему оно выглядело таким беспокойным, таким печальным? Пожалуй, если бы я умер по-настоящему… Я бы не жалел. Гнев, поглотивший тебя после… Было тепло. Ты чертов ублюдок рыба-солнечник. А я просто дурак. Ты будешь злиться, когда я оживу, не так ли?

____________

Я пахну, как боязнь смотреть тебе в глаза

Как много лет искать слова, но так и не сказать

И в этом смысле тебя очень пронесло

А то сам понимаешь, было бы ни то, ни сё

Джунхек. Ю Джунхек. Тепло. И правда. Как я раньше не понял? Даже моя мать поняла раньше меня, пытаясь убить его. И почему именно он? Чертов упрямый идиот, рыба-солнечник с регрессивной депрессией. Как иронично понять это под конец. Я не понимал. Глупое пророчество «Воплощение Ким Докча будет убит человеком, которого он любит больше всего». Звучало смешно, нелепо. Я и любить кого-то? А теперь… Какая ирония. Я смеялся, когда он пронзил мое сердце. Было больно. Физически и душевно. Но в то же время было тепло. Осознание грело. Как глупо. — Это была действительно замечательная история. Разве это не так? Хотелось бы мне дольше в ней поучаствовать. Я обещал привести тебя к концу. Никудышный из меня вышел проводник. Обещание таяло и расплывалась на моих глазах. Ю Джунхек молча смотрел на меня. Я не мог найти слов и смотрел в ответ. Будто я всегда должен был это делать. — Давай встретимся вновь, Ю Джунхек. Еще одно пустое обещание. Но в глубине сердца я желал, чтобы оно сбылось. Пусть оно станет моей надеждой, там где уже надежды нет. Черная дыра начала засасывать меня. Это было горько-сладкое чувство. Горько-сладкий финал. Когда он обнял меня за шею в последнюю секунду, я почувствовал спокойствие, тепло, запах и комфорт дома, которого у меня не было… И чувство бесконечной любви и привязанности.

А ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина

Ты — как десять часов непрерывного сна

Ты — четверг, ты — 16:00, ты — ромашковый чай и покой

Вечно плачу, а ты пахнешь как эти шампуни без слёз

Как забота, как дом, как способность всерьёз

И надолго любить, бесконечно любить

____________

Я осторожно открыл дверь. Джунхек все так же лежал на кровати. — Джунхек-а? — Сольхва сказала, что он все еще в отключке, но я хотел убедиться наверняка — Что, твоя бесстрашная задница все еще отдыхает? — насмешливо спросил я. Ответа не последовало. Он все так же лежал с закрытыми глазами. Я тихо зашел в комнату, закрывая за собой дверь. Джунхек спал уже третий день. И уже третий день я приходил его проведать вечером. Я осторожно подошел к кровати. Его лицо было спокойным. Приятно было видеть, что хотя бы во сне он ни о чем не думал и отдыхал. Глупый безрассудный регрессор. Хотя, я пожалуй был не лучше. Я смотрел на его лицо, вспоминая хмурые брови и недовольное «Ким Докча!». Грудь вздымалась при спокойном дыхании, одна из рук покоилась на прессе, как всегда покрытая шрамами. Протянув свою, нежно провел по одному из шрамов на его ладони. Сегодня был ужасный день. Глубоко вздохнув, я переплел наши пальцы. Его лицо было все таким же. Волосы были растрепаны и челка, как всегда, падала на глаза. Как бы я не любил его сердитую мордашку, видеть ее спокойной было очень приятно. Я положил вторую руку ему на глаза, даже сам не зная для чего, и, закрыв свои, уткнулся носом в его макушку, вдыхая такой родной запах. Пыль, кровь, тепло... Я оторвался от его головы, выпрямляясь, убирая свою руку и пытаясь запомнить этот запах, отложить в голове до следующего раза, когда Джунхек будет в отключке, чтобы я мог выжить после таких странных действий. Я набрал воздух в легкие и выдохнул через рот, смывая с себя наваждение. Наконец, открыв глаза, опустил голову, вновь смотря на сцепленные руки. Мягко проведя по его ладони большим пальцем, я прошептал. — Ты тут себе пролежни развиваешь, а я горбачусь, как не стыдно, а? — начинать что-то говорить всегда было трудно, — ты бы лучше помогал добывать нужные артефакты для следующего сценария, а не лежал тут из-за... Я прикусил губу, замолкая. Вспоминать тот день сейчас не хотелось. Внутри до сих пор была буря, которая хотела вырваться наружу и наконец успокоиться. А привычные лживые диалоги не помогали. — Сегодня был... немного не легкий день, — я остановился, думая как выразить свои настоящие чувства, — ну, знаешь, сценарий испытывающий тебя не физически, а морально. Я замолчал, прокручивая сегодняшние события в своей голове. Воспоминания застыли картинками перед глазами, не давая залатать заново распоротые раны. Сердце сжалось от боли. Но старые раны все еще можно было сгладить тем, что всегда работало. Джунхеком. — Нет... это так глупо. Я и говорить о..? — я посмотрел в сторону, запинаясь, — хотя, я бы наверно и не пытался начать, если бы ты был в сознании. Я попытался улыбнуться и продолжал стоять в молчании. Я уже приходил сюда, кидал, как обычно, пару насмешливых слов, но... Сегодня всего было слишком много. Как я хочу, чтобы эти картинки исчезли. Я не хочу вновь видеть то, что уже прошло. То, что все еще тянет меня вниз своим грузом. Это чертово прошлое. Наверно не стоило приходить в таком состоянии. На язык обратно вернулись нотки раздражения, пытаясь уйти от секунды откровения, забыть как то, что и не начиналось. — Знаешь… Ты упертый и сердитый, мы с тобой вечно ссоримся. Ты не хочешь меня слушать. И даже когда я пытаюсь спасти твою задницу, ты... Да кого я отчитываю? Рыбу без сознания? Как все это глупо. И ты глупый, Джунхек-а. Будто желая получить напоминание об этом, глаза метнулись на спящее лицо, но нашли там только укол теплоты. С тяжелым вздохом язык двинулся, выговаривая то, что лучше бы не стоило. — Ты можешь спокойно избить меня, но, кажется, все-таки слова о моем убийстве были ложью, — дразнил я, но после выдохнул и продолжил тише, — порой даже неплохо иногда подраться, — мы ведь оба не любим слова, — просто… Не важно. Знаешь… Рядом с тобой... Ты... "Ты пахнешь как дом". Это тупое сравнение так и не слетело с моих губ. Лучше бы мне заткнуться. И прямо сейчас. Желательно удариться об стену от стыда, так сильно, чтобы лечь прям на соседнюю койку и долго не вставать. Я наклонился. Господи, какие глупые слова я выговариваю. Звучу как влюбле... Не договорив мысленную фразу, перебил ее новой, уже вслух. — Это так глупо. Боже. К такому как ты... Что-то чувст... Оборвал опять, понимая, что эта еще хуже. Я тихо самоиронично засмеялся. Хорошо, что ты даже помыслить о таком не можешь, а иначе я бы уже помер либо от стыда, либо от твоего меча, что более вероятно. Я отстранился, отпуская твою руку. Слишком откровенный монолог вышел. Как же хотелось прикончить ответственного за тот сценарий, выбивший меня из колеи. Кто же знал, что он будет связан с воспоминаниями. Но артефакт был слишком мне нужен для следующего сценария, без него бы пришлось столько... Нет, забудь. На время надо расслабиться. Ты сейчас тут не ради составления планов. Вот выйдешь из комнаты и можешь уже вернуться к ним. Единственное что радовало в этой ситуации, что Джунхек был без сознания и я мог наговорить ему, что угодно. Потом просто притвориться, что сегодняшнего вечера и не существовало, надев маску. А созвездия... Черт, созвездия. Я посмотрел на потолок. Ладно... их можно и подкупить как-нибудь, если кто-то сейчас смотрел. По крайней мере я себя так успокаивал. Я выдохнул, возвращая свое внимание на придурка. Рука мягко провела по его волосам. — Очнись поскорее, — позлишься на меня опять за то, что я подколю тебя, и попытаешься меня убить, — я… нет, все. Все беспокоятся за тебя, — я вздохнул. Неправдоподобно звучит, хоть и в какой-то степени правда. Я вспомнил о человеке, которым мог прикрыться, — Ли Сольхва беспокоится. Мой голос будто надломился... Нет, обычный голос. Я в последний раз взглянул на него и направился к двери. Перед тем как закрыть ее, мне показалось, что я слышал тяжелый выдох. Возможно мне стоит наконец поспать.

Угомониться бы в твоих безмятежных руках Но я пахну как страх, как сбежать впопыхах Как среди ночи будить, в слезах поговорить Как ногти грызть или губы кусать до крови А ты пахнешь, как забота, как дом Как спокойствие, в голове тишина Ты — как десять часов непрерывного сна

____________

Джунхек вытянул меч в сторону, преграждая путь Докче. — Джунхек-а? — их спутники потихоньку скрывались из виду, уходя все дальше. Докча стоял, в ожидании своего наказания, — слушай, если ты зол на то, что я… Он не успел договорить, как Джунхек поднял его за ворот и впечатал в стену. — Заткнись. Он смотрел убийственным взглядом. Мысли Докчи метались в поиске способов спасения. Он нервно, глупо улыбался. Приходили сообщения от созвездий, но Джунхек их полностью игнорировал. Когда Докча уже опять хотел что-то сказать, он резко наклонился, прислоняясь своими губами к губам Докчи. Он начал агрессивно, не давая возможности уйти, после постепенно смягчаясь. Его губы были сухими, а сам поцелуй был сладким, но со вкусом пыли. Он отстранился, посмотрев на Докчу. Его лицо покраснело, взгляд был расплывчатым, губы блестели от слюны, а грудь вздымалась, тот пытался отдышаться. Джунхек легонечко прищурился, довольствуясь видом представшим перед ним. Он облизнул свои губы и отпустил воротник Докчи. Тот сполз по стене на пол. — Идиот, — сказал он напоследок. Докча смотрел, как Джунхек удалялся, а кончик его меча касался земли, царапая ее. Докча глупо улыбнулся, прислоняя руку к своим губам. Они еще успеют поговорить. Где-то в Эдеме умирала Уриэль.