"Гейдрих – неариец"?

— Присядьте, — неестественно строгий голос, казалось, не принадлежал недавно дружелюбному шефу. Вроде бы несколько минут назад он вызывал в кабинет. Всё как обычно, Рейнхард всегда мог заходить в кабинет даже без стука. Но этот вызов как-то напряг ещё с самого начала: неестественно тусклое освещение, этот недовольный, казалось бы, тон рейхсфюрера, да ещё и вызов, когда другие должны уже разойтись по домам. Рейнхард попытался бы как-то отшутиться, но ничего не приходило в голову. Его смутили пустые бокалы с вином, пустые бутылки. Ещё и салфетки на дальнем столе? Это довольно странно, зная, что рейхсфюрер бережно содержит рабочее место в чистоте, чуть ли не раскладывая карандаши по размеру. Анализ обстановки занял не так много времени, но всё же Рейнхард решился как можно быстрее сесть. Не хотелось бы показывать нерешительность. Не в его это характере зачастую, а вот об исключениях из правил лучше умалчивать, ибо невыгодно выставлять себя в не самом лучшем свете. В конце концов, рейхсфюрер ведь не убьёт его, не покалечит. Конечно, к худшему Гейдрих был подсознательно готов, но пытался делать так, будто всё под его контролем, даже если это не так. Он отвлёкся от размышлений, услышав звук. Ему налили вина. — Мой милый Рейнхард, Вы ведь знаете, какую роль Вы здесь занимаете. И, думаю, Вы помните, что было, когда обнаружилось, что Вы на самом деле неариец. О да, Рейнхард помнит этот долгий диалог с высшими по званию, и он прекрасно помнит, что ему сказали во время того диалога. "Раз Гейдрих добросовестно выполняет свой долг и достигает хороших результатов во благо немецкого народа, то можно и закрыть глаза на его происхождение". Не соответствует идеологии? Не всё так просто. Ведь это также означало, что "ручному зверю" придётся выполнять все грязные поручения, даже если они включали в себя устранение тех, кто когда-то якобы был близок к нему по крови. Кто-то может сказать, что немецкий дух в нём переборол все чужеродные гены, однако для некоторых это было слабым оправданием. Подобно тому, как над ним издевались в школе, его также использовали ради достижения своих целей и он был вынужден подчиняться, дабы потом быть благодарным за то, что его оставили целым. Не всё ведь так просто. Верхушки часто позволяли себе то, что запрещали другим. Лицемерие? А "негоже всем мыслить как те, кто выше по иерархии"! Кто-то должен выполнять роль слуги. Именно поэтому Райни нервно сглотнул, услышав слова шефа. Что будет на этот раз? Какие ещё грязные поручения ему придётся выполнить с хладнокровным взглядом, который навеки стал маской для его души, что когда-то желала иного. Однако это был его личный выбор. Он всё это начал сам в попытках доказать свою значимость и зашёл он слишком далеко. Так далеко, что стало всё равно на чужие судьбы. Рейнхард был далеко не жертвой обстоятельств, однако иногда чувствовал, как у других над ним есть власть. И он всё равно пытается им доказать, что тоже достоин того, чтобы быть на верхушке пищевой цепи. — Да, герр Рейхсфюрер, я помню. Взгляд опустился куда-то на уровень стола. Бокал всё ещё полнон вина, в то время как у "собеседника" он наполовину пуст. Длинные пальцы аккуратно коснулись стеклянного изделия, в то время как сухие губы сомкнулись чуть ли не в тонкую ниточку. Что от него требуется на данный момент, так это не говорить лишних слов. Говорили, что он может стать даже страшнее рейхсфюрера, однако у последнего всё ещё было влияние над ним. Это порождало неестественные опасения насчёт дальнейшего ведения разговора. Но Гиммлер не особо спешил что либо объяснять. Иногда он может быть не таким прямолинейным. — Думаю, Вам не составит труда также вспомнить, что Ваше происхождение до сих пор является пятном в Вашей биографии. Вдобавок Вам повезло, что Вы у меня находитесь на коротком поводке. Верно, Рейнхард? — он явно шутил, но слова, им произнесенные, отражали реальные мысли. И мысли, что будто недавно Рейнхард сам проговаривал про себя. — Ах, ещё бы Вы меня всегда слушались, было бы прелестно. — Не понимаю, — честно ответил Рейнхард. Гиммлер заходил издалека, говорил загадками. Не читал же он мысли всё-таки? Рейнхард так и не получил прямого ответа, ведь разговор ушёл совершенно в другое русло: работа, работа, а также темы, что интересны Гиммлеру, снова работа. Однако неприятное чувство всё ещё витало в воздухе. **** И это же заставило его переживать весь дальнейший день. А уж после того, как на следующий день Гиммлер позвал его в их очередное "скрытое от чужих глаз" место, то не осталось сомнений в том, что снова придётся выполнить что-то важное. Подходя к домику, что был расположен в гуще леса, Рейнхард тяжело вздохнул. Войдя внутрь, первым делом он снял верхнюю одежду, что не была похожа на то, что он обычно носил, а зонтик же поставил на пол. Как он успел заметить, Гиммлера не было до сих пор. Но опоздание рейхсфюреру простительно. Рейнхард устало завалился на ближайший диван. Минуты тянулись как часы. Капли дождя с новой силой били по крыше, а гром тем временем, казалось, звучал похлеще взрывов. А в доме было ощутимо влажно и прохладно. Рейнхард, заметив наличие в этом домике камина, решил встать и добыть хоть немного дров. Он было открыл дверь, как тут же заметил подходящего к домику Гиммлера. — Рейнхард, Вы уже так заждались, что выходите встречать, — он самодовольно улыбнулся. — Не могу отрицать тот факт, что я действительно преданно Вас ждал, однако я также заметил, что нам не хватает дров для того, чтобы создать более.. благоприятную обстановку, — Рейнхард говорил всё это, успевая попутно открыть дверь перед шефом да помочь ему снять свою верхнюю одежду и шляпу. — Нам бы высушить всё это. — Вы, я смотрю, вообще не отдыхаете, — Гиммлер поправил очки, взглянув на мокрые от дождя вещи. — Но должен признать, что Ваше решение в данной ситуации не самое плохое. Идите, только осторожно. Там уже ливень начался. **** Как только Рейнхард принёс с собой немного дров и кое-как подпалил костёр, то в домике перестало быть так мрачно. Естественно, освещение там было и до этого, но оно всё ещё не особо помогало ощутить какое-то спокойствие. Иногда Рейнхарда подбешивал свет лампочек, ведь он окружал его на рабочем месте, дома, везде. Лишь служил напоминанием о том, что он в последнее время чувствует себя уставшим от всего. Оттого и тревожным. — Готово, герр рейхсфюрер. **** Гиммлер тем временем лишь наблюдал за действиями своего подчинённого. За каждым малейшим движениям. Он давно осознал, что испытывает нездоровые желания по отношению к Рейнхарду, однако не может ничего с собой поделать. Хотелось большего. Вчера он едва не сорвался, давая понять, что Рейнхард обязан ему всем, но опомнился и перевёл разговор в другое русло. Изначально это начиналось довольно невинно, но сейчас он буквально каждый день упивался фантазиями о том, как он бы подавил волю своего временами наглого подчинённого. ***** Гейдрих же заметил изменение чужого настроения. Хоть босс часто пытался скрывать свои эмоции, заметить, что что-то не так, было вполне возможно. Однако подмечать это не следовало. Начнётся: "Всё в порядке, Рейнхард! Закроем тему!" Поэтому он, привычно улыбнувшись уголками губ, начал: — Герр рейхсфюрер, я готов обсудить с Вами дальнейшие планы. Полагаю, это действительно важно, раз Вы вызвали меня... — он на секунду окинул взглядом старый домик, — сюда. Гиммлер ничего не ответил, лишь, поискав что-то в карманах, достал сигару и зажигалку. Медленно закурив, он всё ещё не торопился приступать к теме. — Вы ведь помните первую часть вчерашнего разговора, — начал он, выдыхая дым. — Помню. Вы напомнили мне о... — Рейнхард попытался подобрать формулировку, — том, кто я такой. Иногда он вновь ощущал себя маленьким мальчишкой. Уязвимым и слабым. Чья жестокость вылилась в его работу. — Верно, Рейнхард. У Вас еврейское происхождение. А какой вывод можно сделать из этого? Вы должны быть мёртвы, либо же... — он очень мерзко улыбнулся. — Выполнять нужную нам роль. С чем Вы замечательно справляетесь. Гейдрих прищурился. Это единственное, что изменилось в его лице, когда как он пытался сохранить невозмутимость. Гиммлер же продолжил: — Нетрудно было убедить других, что Вы настоящий ариец. Спорить трудно, Вы выглядите действительно... похоже. Вы довольно прекрасны, жестоки. Да и действуете так, что достигли карьерных высот. Но... Всё-таки Ваши враги догадываются о том, что Вы так яростно пытались уничтожить. А Ваши сомнения, переживания.. думаете, я не вижу? Однако давайте не забывать, что Вы обязаны всем мне. Рейнхард вздохнул. Да, от общественности они много что скрывали. Даже от многих коллег. А такой секрет, который напрямую повляет на карьеру... — Верно. Чем я могу Вам быть полезен... для Вас? Чтоб выразить благодарность, — осторожно спросил он. Выдохнув дым в очередной раз, Гиммлер аккуратно взял сумку, что принёс с собой, что-то там пытаясь найти. Судя по всему, найдя нужную вещь, он улыбнулся, после чего начал: — Рейнхард, подойдите ко мне. Тот было удивился, ведь они уже были довольно близко, но не стал оспаривать приказ и подошёл. — На колени. Иерархия в их отношениях часто ощущалась, поэтому Рейнхард не долго думал перед тем, как выполнить и данную "команду". — Какой хороший мальчик. Поводка не хватает,— с этими словами рейхсфюрер начал извлекать что-то из сумки. По звуку было похоже на.. цепь? Рейнхард было вздрогнул, увидев вскоре настоящий собачий поводок и осознав, что это будет использовано на нём. Пока он ощущал, как на его шею пытаются надеть ошейник, то рефлекторно поднимал голову, чуть поворачивая её вбок. И при этом глядя в глаза своего "хозяина". Он даже не решался спросить, что это всё значит. Оно и было понятно. Спросит — будет хуже. А Гиммлер, словно прочитав мысли, засмеялся: — Такой послушный.. Ни единого вопроса. О нет, он ошибался. В голове Рейнхарда было очень много вопросов... Зачем рейхсфюрер это делал? И страшно даже представить, что будет дальше. Стремление показать свою власть над кем-то иногда приводит к абсурдным действиям. Как иронично... Однако весь этот внутренний монолог тут же был прерван одним резким действием: Гиммлер потянул поводок на себя. В его взгляде читалось что-то неестественное. Чего Гейдрих ранее не видел, хоть и казалось, что он много что знает о своём боссе. Ошейник сидел довольно плотно, поэтому Рейнхард рефекторно решил схватиться на него руками, не в силах просунуть пальцы между ремешком и шеей. — Что, давит? — Гиммлер выразил притворное беспокойство. Однако всё же решил расстегнуть ошейник. Но ненадолго. Он лишь продел пряжку в другое отверстие ремня, чтоб подчинённый не испытывал сильный дискомфорт (пока он издевается над ним всю ночь.) — Ну-ну.... За этим последовали лёгкие поглаживания мягких светлых волос. Дрожь пробежала по телу Рейнхарда. Это всё было так унизительно. Но это его вина, не так ли? Он чувствовал себя каким-то питомцем, которого по головке гладили за послушание. Прикрыл глаза.... Хотелось одновременно как вырваться и убежать, так и ластиться к руке. Вдобавок он так давно привык к абсурдным решениям со стороны вышестоящих, что не был даже удивлё... Хотя кого он обманывает? Конечно же был! – Мой хороший.. — нежным голосом произносил рейхсфюрер. — Знаете ведь, чего я сейчас хочу? — он чуть раздвинул ноги и слегка надавил на голову Рейнхарда, заставляя таким образом чуть ли не утыкаться носом ему ниже живота. Неосознанно "жертва" даже пыталась оказать сопротивление, поэтому тут же наклонилась, "вынырнув" из чужой хватки и отстранилась. Только вот один рывок цепи вернул его в исходное положение. — Нет, не знаю! — резко ответил Гейдрих. Он мог терпеть что угодно, но это всё уже перебор. Перебор ведь? — Ну же, мой юный гений. Такой умный, а догадаться не может. Рейнхард вновь прищурился. Он изо всех сил пытался не думать о том, как всё это выглядит со стороны. Какая-то часть всё ещё пыталась отрицать происходящее. Ну мало ли, вдруг он всё слишком преувеличивает. Мало ли, вдруг это всё проверка на верность. Очередная.. Он хотел было воскрикнуть: "Это противоречит нашим ценностям!", пока вновь не осознал своё положение в этой самой системе ценностей. Достаточно одного звонка и этого "неарийца" отправят туда, куда нужно. От этого осознания он вновь затих. Это выглядит жалко. Человек, который пугал даже своих коллег, находится на поводке. И молчит, опустив голову послушно. Только секунду назад он хотел вырываться, бежать, ругаться, но вмиг сам себе напомнил всё, чтобы вновь стать безжизненным холодным манекеном. С другой стороны, он противоречит ценностям не только потому, что был частично евреем. Но и потом, что тайно любил рейхсфюрера странной любовью. Периодически поглядывал на него, но пытался в себе это подавить. И будет пытаться дальше. Нет, ему это не нравится. Определённо.. Хотя кому может нравится унижение? Разве что извращенцу. Но он не извращенец, верно? Даже пощечина Гиммлера никак не разговорила его. — Не смей молчать! — с этими словами рейхсфюрер грубо толкнул его на пол. Один сапог надавил на грудь. Не очень сильно, но этого хватало, чтоб показать власть. Рейнхард схватился за чужую ногу, не пытаясь при этом оттолкнуть. Учащённое сердцебиение лишь свидетельствовало о том, что ему далеко не плевать на то, что происходит, хоть он пытался убедить себя в обратном. — Простите, герр рейхсфюрер... – шептал он. — "Простите"? Необходимо постараться заслужить прощения, — с этими словами Гиммлер отошёл чуть в сторону. Но как только Рейнхард хотел подняться, то пнул его ногой, и затем наклонился, уложив того на живот. Нога тем временем расположилась уже между лопатками. – Куда собрался? С этого момента Рейнхард и вовсе перестал чувствовать по отношению к себе уважительный тон. Но какая разница, "Ты" или "Вы", когда с тобой обращаются как с тряпкой? — Даже не думай убегать. Рейнхард, повернув голову набок, старался не упускать своего "мучителя" из виду. — Я не собирался, — шептал он, стараясь звучать спокойно. Но внутри него уже вовсю кипело желание защитить себя. — Хорошо, – улыбнулся Гиммлер, убрав ногу. Наблюдая, глядя снизу вверх, как блондин встаёт, он добавил, всё с той же улыбкой и полуоткрытыми глазами: — Сходил бы в душ. Надеюсь, хотя бы вода на какое-то время поможет смыть с тебя всю твою грязь. Только Рейнхард хотел повернуть голову в сторону ванной, как Генрих добавил: — Только после того, как я первый приму ванную. Не хочется даже мыться после тебя. С этими словами направился в ванную комнату, пока Гейдрих остался стоять в напряжении. Так много мыслей... Вместе с Гиммлером ушла и его притворная холодность. Стоило двери захлопнуться, он тут же ощутил дрожь в теле и почувствовал, как слёзы против его воли катятся по щекам. Но нужно было успокоиться. Эта очкастая мразь должна скоро выползти из ванной. Если он там, конечно, не устроил какие-то процедуры, о которых даже думать не хотелось. ******** Прошло некоторое время. За окном успело немного потемнеть, учитывая дождливую погоду. Рейнхард сидел, терпеливо дожидаясь... а, впрочем, неизвестно чего. Продолжения пыток? Очередни в ванную? Ну охуеть теперь. В любом случае, осознание, что это ещё не всё, не могло не нервировать. Он хотел было отвлечься на что-то, но осознал, что сумки босса то рядом и нет. Наверное, он даже не заметил, как тот взял её с собой. Зачем она ему в ванной? Странно.. Он тут же вспомнил, что именно в этой сумке и находился ошейник. Из-за всей этой ситуации он на минуту потерял связь с реальностью, из-за чего ремешок на его шее казался чем-то естественным. Вскоре послышались шаги. Его рейхсфюрер, собственной персоной, так ещё и в халате. Помнится, как Рейнхард часто подъебывал его за странный халат. А теперь как-то не смешно уже. — Ну что? Идёшь? Или тебя надо лично помыть как грязную псину? Было сказано это с таким мерзким тоном, что хотелось ударить в ответ. Но нет. Иерархия, последствия. Да кому не плевать? Рейнхард хотел было оскалиться, но... по какой-то причине он думал, что заслужил всё это. Поэтому тоже направился в ванную, выхватив уже из своей сумки запасную одежду. Она всегда пригодится, верно? ****** Спустя минут 15, приняв ванную, он вновь вернулся на то же место. Волосы были чуть влажными, поэтому хотелось немного погреться у камина. Но есть одно "но"... — Закончил? Прекрасно. Хоть можно было и побыстрее, — бурчал Гиммлер, вновь сидя и покуривая. Гейдрих хотел было закатить глаза, лишь бы не видеть это зрелище. Но это бы послужило очередной "красной тряпкой", провокацией. — Подойди, — прозвучал очередной приказ, который, естественно, Рейнхард выполнил. Хоть на этот раз он более осторожно шагал вперёд. После чего и увидел, как ему протягивают что-то... Какая-то склянка, судя по всему, с маслом. Он вопросительно взглянул на Гиммлера. — Помассируешь мне ноги? — Но я не уверен, что я могу сравниться с Вашим врачо... — Да плевать, мне нужно, чтоб именно ты это сделал, — перебил его Гиммлер. Тяжёлый вздох означал лишь то, что Рейнхард уже был подсознательно готов ко всему пиздецу, который должен был происходить дальше. Он второй раз за день опустился на колени, открывая баночку с маслом. Он когда-то общался с Керстеном, но не думал, что ему придётся разделять с ним общее занятие. — А что, массаж от того странного врача теперь стоит слишком дорого? — он глянул на Гиммлера, злобно-устало усмехнувшись. — Закрой рот. Не делай вид, что ты слишком много знаешь. Гейдрих лишь хмыкнул, продолжая своё занятие. А недавний "оскал" спал с лица. Смазанными маслом руками он начал аккуратно массировать пятки каким-то странными круговыми движениями, поднимаясь выше. Пальцы рук добрались до чужих пальцев ног. Рейнхард как-то не желал надолго на этом останавливаться. Он уже достаточно унизительно чувствовал себя. Настолько унизительно, что, кажется, ему это начало отчасти нравится. Будто защитная реакция или крайняя степень безумия. Когда ты готов не только смириться с любым пинком судьбы, так ещё и подыграть ей. — М-да, — выдохнул вдруг рейхсфюрер. — Ничего ты не умеешь. Но.. что ж, продолжай. Практика тебе нужна. А мне — отдых, после того, как я вообще коснулся ногами такого грязного создания. Проигнорировав слова, Рейнхард продолжал массировать, уже поглаживая голень. — Целуй. — внезапно послышался голос сверху. От этого вновь сердце начало биться быстрее, а кровь приливала к щекам от стыда. — Что? — Ноги. Что ж ещё, — промурлыкал и довольно прикрыл свои узкие глаза Гиммлер. А Гейдрих же.. С недоумением посмотрел то на чужое лицо, то на чужую ногу. Нет, всё же, перебор это всё. Он мельком поцеловал верхнюю часть стопы и отстранился. Масло на губах было неприятным напоминанием о том, чего только что коснулись его губы. — Как-то слабо целуешь. Ещё. Хочу чувствовать твои губы. Рейнхард лишь брезгливо вытер часть масла рубашкой, чтобы... в очередной раз поцеловать. Он одаривал мелкими поцелуями всю поверхность стопы. Должно быть, этого достаточно, чтобы "босс" отвалил? "И достаточно для того, чтоб у тебя самого встало на очередную мерзость, которая тебе не нравится" — возникла мысль. — Ну. Для начала сойдёт. Несмотря на этот наигранно-безразличный тон, рейхсфюрер был возбужден. Находясь на довольно низком уровне, Рейнхард мог заметить это. Смесь стыда, смущения, отвращения и собственных же похабных мыслей тут же накрыли его. С другой стороны, он осознал, что сейчас был настолько сломлен, что даже готов был проявить инициативу, лишь бы его отпустили пораньше... Они уже достаточно далеко зашли. Терять нечего. Да ещё и тело начало реагировать на эти странные мысли. Чем же это всё отличалось от того, что было час назад? Час назад он был сбит с толку и растерян. А сейчас нет пути назад. Если и делать что-то мерзкое, то на своих условиях. С этими мыслями он взял инициативу на себя: придвинул рейхсфюрера ближе к себе, приобнимая того за бедра. Второй рукой приспустить бельё хотел.. Но.. — Нет-нет, ты опоздал! — за этими словами последовала очередная пощечина. — Куда полез? Я не разрешал. Разочарованный вздох Рейнхарда прозвучал довольно громко. Очередная идея провалилась. Как всегда. Будь то на работе, или в постели, финальное решение за Гиммлером. Ах да.. с какого момента он начал рассматривать его как сексуального партнёра? Но внезапно его разочарование сменилось облегчением. После слов: – Хотя.. ценю твою инициативу. Начинай. Как он ненавидел эти "эмоциональные качели". Но оно того стоит. Вновь попытавшись приспустить чужое нижнее бельё, нервно сглотнул. Внезапно нахлынувшее возбуждение выдаёт. Он не должен допустить этого. "Ему ведь не нравится", верно? Ага.. Рот уже полон слюны. Язык тем временем аккуратно задевает головку. Довольно непривычно это всё, ведь с мужчинами он до этого не имел настолько "тесных" связей. Если забыть ту самую пьянку. Но что-то подсказывало Рейнхарду, как приблизительно нужно действовать. Наверное. Указательный и большой пальцы обхватывают небольшой член, когда как губы продолжают ласкать и целовать. Всё довольно аккуратно и медленно, ведь отчаянная попытка закончить всё быстрее смешалась с небольшим отвращением из-за непривычных ощущений. По крайней мере, они оба соблюдали гигиену, и Рейнхард сейчас не унижается перед кем-то, кто ему физически противен. Хотя... Гиммлер не очень то и красив, если так подумать. Что же в нём такого было притягательного? А, впрочем, не время размышлять над природой своих чувств, пока действуешь.. Наконец, "любимый подчинённый" взял в рот, не особо торопясь с движениями. Но при этом он как-то играл языком внутри. Насколько вообще мог. Двигаться же начал только из-за того, что его потянули за волосы, как бы замекая: "А нехуй расслабляться тут, работай". Но только вот Рейнхард не очень торопился. Не сказать, что он такой уж скромный, но кто будет слишком то инициативным, когда тебя сначала зовут решать важные вопросики, а затем пытаются выебать. Никто, наверное? Поэтому он не особо то и торопился с движениями. И так до тех пор, пока терпение Гиммлера не закончилось, и он не встал на ноги, всё ещё держа своего подчинённого за волосы. — Какой же ты бесполезный. Вечно всё приходится делать самому. С этими словами он уже сам настроился на нужный темп, буквально трахая в рот несчастного. И ладно там слюна, которая уже по подбородку стекает с непривычки, так тут и до рвотного рефлекса недалеко. Ладно, Рейнхард был неправ, думая, что член небольшой. В качестве первого опыта очень даже... неплохо. Он моргает глазами, пытаясь что-то разглядеть из-за слезившихся глаз. Лишь мычит, не в силах попросить остановиться. Его намеки игнорируют и лишь крепче сжимают волосы и довольно обильно кончают в рот: — Ох, блять... Райни... И следом за этим Рейнхарда отпускают, разжимая хватку. Тот лишь проглотил, как и проглатывал мерзотное отношение к себе. Но следом закашлялся, прикрыв рот рукой и чувствуя, как слюна, смешанная с другими человеческими "соками", осталась на ладони. А, похуй. Этот вечер уже достаточно грязный. Пока шеф развалился на диване, отходя от своего оргазма, то Рейнхард успел встать на ноги. Он с опаской глядел на этого того, надеясь на то, что на этом их вечер закончится. Однако одна фраза заставила его вздрогнуть: — Кажется, я оставил в ванной вазелин. Принеси. Вазелин в ванной. Понятно, что там могло происходить такое количество времени... Да какая разница, чем там Гиммлер занимался? Ему предстоит ебаться ещё с этим чёртовым вазелином во всех смыслах. Ладно, есть вероятность, что это может и понравиться. Возможно, ебать будут не его. А уж присунуть кому-то был не против. Так... о чём это он? Пока Рейнхард размышлял обо всех своих двойственных чувствах, он уже успел зайти в ванную, взять эту чёртову баночку и снова зайти в эту чёртову комнату. Заодно и поводок прихватил. — Ох, замечательно, Рейнхард. На Гиммлере не было ничего, кроме халата. Видимо, сегодня определённый элемент одежды ему нравилось оставлять. Взяв нужные вещи и поставив их в свою сумку, он радостно схватил Рейнхарда свободной рукой и повёл в спальню, ибо предыдущая комната содержала в себе лишь узкий диван. В другой же комнате находилась двуспальная кровать. Гиммлер включил единственный источник света в виде небольшой лампы, а следом закрыл дверь и задёрнул шторы. При этом всём было видно, что его движения были не такими медленными, но при этом с какой-то манерностью. Рейнхард всё это время стоял около двери. Он уже давно со всем смирился. Поэтому вид лежащего Гиммлера, который подзывает, уже не удивлял. Даже наоборот.. Почему-то в таком виде он нравился Рейнхарду больше. Возможно, дело в обнажённых частях тела и некой манерности? То, как он двигался сейчас, довольно соблазнительно. На секунду можно было и забыть про то, как всё это действие и началось. Возможно, изначально не нравилось из-за непривычки? А возможно... К чёрту мысли! Они слишком противоречивы. Их слишком много. Трудно привыкнуть. Ему и нравилось, и нет. Это так греховно, но при этом так горячо. За этот вечер так много успело произойти, что можно было даже войти во вкус. Тем более, что этот человек не так уж безразличен. Но вот его действия... Но, впрочем, кто не без греха в их "компани"? Рейнхард сел рядом достаточно осторожно, учитывая его габариты. — Кстати, Рейнхард. Поводок. Услышав эту фразу, он придвинулся ближе и выгнулся так, чтобы было возможно максимально комфортно надеть ошейник. Он даже не разочаровался, что отдал эту вещь обратно, а не выкинул в окно к чёртовой матери. Почувствовав, как поводок в очередной раз потянули на себя, он уже более охотно, чем в первый раз, придвинулся. Сопротивление не приводит ни к чему хорошему. Так он лишь оттягивает неизбежное. Поэтому тот аккуратный поцелуй, который подарил ему рейхсфюрер, случился немного раньше. В голове всё смешалось. Возбуждение лишь нарастало, когда он ощущал чужой влажный язык, скользящий по его сухим губам. Поэтому он, уже словно не контролируя свои движения, послушно приоткрыл рот. Даже не так. С инициативой ответил на поцелуй, переплетая их языки вместе. Мокрые звуки, причмокивания. Мерзко, аморально, но при этом возбуждающе. Гиммлер приобнял его в ответ так, будто между ними до этого была только романтика. Если забыть то, что он пытался делать несколько минут назад, то он выглядел достаточно мирным и счастливым. Его безобидное лицо не соответствует его действиям. Черты лица до боли мягкие, если сравнивать с Рейнхардом. Чуть пухлые щеки, мелкий подбородок, милая полуулбыбка после первого поцелуя. И не скажешь, что этот человек ответственный за огромное количество дерьма, которое войдёт в историю. Но Рейнхард знал его. Знал, что он лишь жалкий человек, дорвавшийся до власти. Как и все они. Знал, что его улыбка скрывает за собой всю ту мерзость, что он делал и говорил. Отсюда и двойственные ощущения. Рейнхард ничем не лучше, конечно. Он более инициативный в этом деле. Глаза, что находились за стеклами пенсне, всё ещё были прищурены, из-за чего Гиммлер выглядел довольным. Но тут и Рейнхард решил поиграть. Хотелось стереть эту улыбку с чужого лица. Он поцеловал чужую шею: сначала легко, а затем и мокрым языком мерзко провёл. И он угадал с тактикой. От такой наглости Гиммлер лишь ахнул. — Мх.. Рейнхард, блять. А тот лишь в ответ засмеялся. Наверное, защитная реакция, которая может показаться кому-то противоречивой. — Что? Мой рейхсфюрер удивился? — а следом и очередной неаккуратный поцелуй. Он радуется, начиная чувствовать дрожь чужого тела под ним. Но Гиммлер тут же включил такую же реакцию. Или же.. — Удивился, ведь.. Наконец-то взяли инициативу. Хороший мальчик, — он вернул свою прежнюю улыбку и аккуратно поцеловал Гейдриха в нос. — Я этого хотел. А теперь, будьте добры, возьмите наконец-то смазку. – Ох, и что же я должен сделать? — с наигранным удивлением был произнесён вопрос. — Неужто Вы хотите, чтобы Вас выебал какой-то неариец? — Очень смешно, Рейнхард. Но.. – он слегка покраснел, будто бы сам понял, что его желания немного абсурдны. — Вы правы. Иногда я хочу... передать контроль кому-то вроде Вас. Щекочет нервы. Вдобавок вызывает чувство настоящего унижения, потому что взаимодействие связано с Вами. — пока он говорил это, то, шумно выдохнув, провёл рукой между ног сквозь ткань халата. — Я не успокоюсь, пока Вы меня не выебете. А Вы сделаете это, мой подчинённый. Рейнхард, убедившись, что сегодня его честь и достоинство не пострадают ещё больше, облегчённо вздохнул. Хоть его и задели некоторые фразы. — Ох, вот Вы какой. А начиналось то всё немного иначе.. Такой властный Генрих Гимл..— уже с сарказмом начинал он. — Заткнитесь, – перебил Гиммлер, дернув того за поводок. — Вы всё ещё делаете это только потому, что я позволил. Со злобой рассмеявшись, Гейдрих лишь провёл рукой по чужому бедру, подмечая гладкость кожи. — Да ну, вот, чем Вы занимались в ванной так много времени.. Тот хотел было возразить, но он смог выдавить из себя только одно предложение, ведь дальше он вдохнул воздух сквозь зубы, пытаясь удержаться от возбуждения: — Не только этим, Рейнхард. А Рейнхард же пропустил это мимо ушей. Слишком увлёкся своей инициативой. Вот, это уже лучше. Он гладит рейхсфюрера по ногам, бедрам, животу, пока тот лежит, подрагивая от прикосновений. У того вновь стояк, но он не касается себя. Мучает. — Нынче старики сексуально активные. — У н-нас не такая большая разница в возрасте. — Но "юноша" почему-то всегда я, — Гейдрих улыбнулся. После чего вновь продолжил "издеваться" над рейхсфюрером, уже сжимая его пухлый живот. А сам в глаза смотрит, наблюдая за его реакцией на каждое прикосновение. — Недолго Вы пробыли в активной позиции. — Это не.. Вскоре открылась баночка с вазелином. Рейнхард не торопился. Дразнил как себя, так и своего "партнёра". Сначала лёгкие массирующие движения пальцами, без проникновения внутрь. — Интересно, Вы уже подобного рода массаж получали? Он с ухмылкой сказал это, после чего последовал первый палец. Последовала определённая реакция: довольно тяжёлый выдох. Этого мало. Надо, чтоб эта мразь буквально захлёбывалась в слезах и стонах. Но этого не будет явно. Явно не сегодня. Если только Рейнхард не возьмёт всё в свои руки. И плевать, что этот извращенец изначально хотел всего этого и ему понравится. Несколько взвратно-поступательных движений, а затем очередное проникновение, но уже со вторым пальцем. Пришлось немного присогнуть их, дабы услышать под собой уже первые постанывания. Гиммлер до этого был удивительно тихим. Лишь тяжело дышал и прикусывал губы. Видеть рейхсфюрера таким было действительно приятно. Не каждый раз лицезреешь подобрную прелесть: высший по званию так лежит перед своим подчинённым. И это совершенно точно его инициатива. Его приказ, можно сказать.. От такого зрелища уже собственный член стоял колом. — Будет лучше, если Вы перевернётесь на живот, — говорил Гейдрих, понимая, что он сам начинает глотать слюну, словно голодное животное. И рейхсфюрер не был против. Возможно, он слишком возбужден, чтобы в ответ что-то возражать. Да и Рейнхард никуда не уйдёт, не удовлетворив свою же нахлынувшую похоть. Возможно, он будет долго жалеть об этом грехе, но это не проблема в настоящем времени. Очередной стон послышался из-за того, что Гиммлер неудачно лёг. Вернее сказать, очень удачно. Трение возбужденой плоти о ткань дало о себе знать, поэтому он слегка приподнял задницу. Рейнхарду же повезло ещё больше. Пока он задействовал уже три пальца, то член уже начал истекать естественной смазкой при виде данного зрелища. Задница у рейхсфюрера, действительно, была довольно упитанная. Не грех когда-то было даже окинуть взглядом несколько раз. Хоть из-за этого силуэт Гиммлера выглядел немного странно, конечно.. Наконец-то закончив с этими "предварительными ласками", Рейнхард извлёк пальцы, положив их уже на чужую ягодицу, сжимая ту. А сам второй рукой уже придержал собственный член перед тем, как начать в очередной раз дразнить: потираясь о чужую дырку головкой члена и слыша удовлетворяющие его стоны под собой. Вперемешку с ругательствами: – Чёрт. Рейнхард, даже здесь Вы.. делаете по-своему.. — Вы сами дали мне инициативу. Наконец, он вошёл, ощущая тепло внутри. Затем извлёк быстро, дабы в очередной раз подразнить. Довольный очередным "Рейнхард!", он во второй раз решил сделать всё нормально. Не торопился, ведь внутри слишком узко и приятно. Движения достаточно плавные, но это пока он не привык. Стенки периодически сжимались, из-за чего ощущения были более яркими. Спустя какое-то время Рейнхард подобрал под себя более быстрый темп. Наконец-то, он слегка подался вперёд, упершись уже о подушку двумя руками. Всё ради того, чтоб смотреть на чужие эмоции: очки Гиммлера куда-то съехали, из-за чего он выглядел более беззащитным, маленькие глаза были прикрыты, а стоны начали звучать громче. Это, конечно, не сравнить с музыкой, но слушать – сплошное моральное удовольствие. Особенно после всего этого унижения перед этим.. Чувства несправедливости и желания отомстить? Внезапно Рейнхард выдал, словно осознав что-то: – Вы пытали меня перед этим, чтоб потом я отыгрался на Вас в постели, не так ли? В ответ ничего не послышалось. — Так я и думал. Тем не менее, это не мешало наслаждаться самим процессом. Не мешало сжимать чужие бедра и ягодицы до синяков. Пока Генрих мастурбирует, выпячивая заднюю часть. Неспешно, едва касаясь, стараясь растянуть удовольствия. Рейнхард же не думает над таким. Он уже достаточно терпел перед этим, поэтому спустя несколько толчков, он, сжимая и буквально насаживая на себя чужое тело, наконец-то кончает внутрь. Слегка похлопав по чужой заднице, он выходит и следом довольно эгоистично заваливается на кровать рядом. ***** Даже когда оба отдышались, то не сказали друг другу ни единого слова. После яркого оргазма пришло лёгкое опустошение. И множество вопросов в голове. "Что это, мать его, было?" — был основной. Через время Генрих встал с кровати, накидывая на себя халат и направляясь куда-то. А Рейнхард окинул взглядом комнату и саму постель, которая напоминала о недавнем времяпрепровождении. Хотелось пить, поэтому он пошёл на кухню в поисках чайника. Проходя мимо ванной комнаты, услышал звуки воды. Занято. Но он и не спешил никуда. ***** Найдя на кухне всё необходимое, он сделал чай. А там и Гиммлер подтянулся, ища хоть какую-то еду на полках, судя по всему. — Правильно, герр, необходимо поддерживать свой настоящий вес. С этими словами Рейнхард в очередной раз шлепнул его по ягодицам. Но тот, судя по всему, был не в настроении: — Вы наглеете, Рейнхард. То, что я позволяю в постели, я не позволю сейчас. — Тут никого нет. А даже если вдруг кто-то и следит за нами, то он слышал уже достаточно, чтоб завести на нас папку. — Кажется, Вы не поняли? Я не хочу, чтобы это было нормой в повседневной жизни. Или мне напомнить, кто Вы? Рейнхард лишь вздохнул. Что за истеричная хрень? Недавно же всё было иначе. Эти отношения слишком запутанные. Он никогда не чувствовал себя более униженным. Ему дали контроль и тут же отобрали. А Гиммлер лишь продолжал: — И это означает, что всё происходило исключительно с моего позволения. Сейчас я более не настроен на такое отношение с Вашей стороны. Если решите ослушаться приказа, то сами знаете о последствиях. Рейнхард лишь приподнял одну бровь в недоумении. "Да я тебя плохо трахнул, что ли?" — хотелось съязвить в ответ. Но итоговый вариант реплики звучал иначе: — Вам что-то не понравилось? Откуда такое отношение ко мне? Я понимаю, мы друг друга недолюбливаем, но Ваши действия противоречивы. – Мне много что не нравится в Вашем поведении. Ну ничего. Сегодняшний воспитательный процесс прошёл неплохо, — Гиммлер даже не смотрел в чужие глаза, а лишь продолжал искать что-то на полках. — Да где.. Рейнхард лишь с презрением глянул на это и решил направиться в ванную. Он осознал, что довольно грязно и грустно себя ощущал теперь. Хоть ему и понравилась финальная часть их времяпрепровожденя, осадок не самый лучший остался. Обстоятельства, при которых они вообще занялись подобным, не очень то и приятные для него. Даже временный контроль по инициативе рейхсфюрера никак не помог. Резкая тишина, когда он прекратил набирать воду, слишком сильно давила. Остался наедине со своим одиночеством и тревогой. Они вернулись, стоило пройти возбуждению. Верно, ведь все эти пороки и несли временное удовольствие. Но его чувства к рейхсфюреру всё равно остались теми же. Неопределёнными. Противоречивыми. Он был ему противен, но в то же время душа словно тянулась к нему. Но что чувствует другой человек? Что чувствует Генрих? Он видит его как инструмент? Теперь ещё и для ебли? Но испытывал ли он к нему что-то большее, кроме желания удовлетворить свою похоть? Хотел ли Рейнхард, чтобы его вопринимали как-то иначе? Сложный вопрос. Возможно, стоит оставить всё, как есть. Однако обсудить случившееся всё же есть желание. Слишком уж всё странно и противоречиво.