Чёрный чай

Стояла знойная погода, лето как-никак. День выдался как обычно занятым, собрание с утра по раньше, бумажная волокита которая казалась бесконечной, и вдобавок ко всему этому - 104-й отряд. Орава юных и полных сил ребят, была настоящей семьёй, шумной и неугомонной. «Ох уж эта несносная молодёж.. Зла на них не хватает», говорил её муж день изо дня, но она прекрасно улавливала нотки заботы и тревоги в его недовольном тоне, уж слишком давно его знала. Однако то же относилось и к нему, за годы их знакомства, дружбы и брака, он изучил и запомнил всё о ней, хотя и не делал этого нарочно. Уже стандартно каждый день, он приходил к той в офис, и тащил за руку на обед, зная что без него, она так и просидит до полуночи, скрючившись за столом.  К счастью, сегодняшний вечер вышел около свободным. Если так можно назвать вечернее чаепитие, с без конца орущими о чём-то подростками, под боком. Только и успевай что разнимать драки, да припугивать дополнительными физическими нагрузками или отсутствием завтрака, кому что. Почему-то простого присутствия Капитана и Лейтенанта Развед-корпуса, было для них не достаточно. – Видимо я давно их не пинал как следует. - Угрюмо пробормотал Леви, отпивая горячего чая. Его отряд и ты, лишь тихонько посмеялись. – Ладно тебе, пусть повеселятся немного. - Ответила та, на что получила осуждающий взгляд голубо-серых глаз. – Ты слишком добра к ним, Лейтенант. - Забава которую они когда-то придумали: звать друг-друга на службе, исключительно по званию. Изначально действительно с целью, не раскрывать их отношения для любопытных новобранцев, это было ещё за долго до появления этого отряда, но оказалось достаточно бесполезным. По всей видимости, из-за сварливого характера черноволосого, даже просто вежливое обращение к ней, раскрывало все карты. – Ну кто-то же должен быть, Капитан. - Парировала, пряча ухмылку за кружкой. На какое-то время они замолчали, хотя до тишины в комнате было далеко. Сплошной шум и гам, разве что тарелки с едой ещё не летали. Вдруг на какое-то мгновение, почти всё стихло, а ещё через одно, из мыслей вытянул голос: – Лейтенант, можно задать вам вопрос? - Она удивлённо повернулась, подняв бровь, оглядывая любопытные лица. – Ну валяй, Конни. Сказал А, говори и Б. - Кивнула, разрешая. Но тот, будто даже немного смущённо, потупился. – А ругать, точно не будете? - Женщина задумчиво почесала переносицу. – Это что же за вопрос вы там придумали… Обещать нечего не могу, но постараюсь. Спрашивай уже. - Но вопроса так и не последовало, вместо этого была тихая перепалка между несколькими парнями: Эреном, Конни и Жаном. Никто не хотел быть козлом отпущения. В конце концов, невозмутимым голосом произнесла Микаса: – Они хотели спросить, каково вам быть замужем за Капитаном Леви. - Немедленно, все её друзья замолчали, ожидая взбучки. Сам Леви раздражённо цокнул, и сказал что-то про то, что заставит их драить туалеты за излишнее любопытство, однако сам перевёл взор на жену, будто тоже ожидая ответа.  Она, не предполагая чего-то подобного, обвела комнату взглядом, и столкнулась с уже давно ставшим ей родным. Отчего смущённо заглянула в окно, пытаясь разглядеть что-то во тьме и задумалась.  «Каково это, быть женой сильнейшего солдата человечества, Леви Аккермана?» В голове, волей-неволей, стали пролетать самые тёплые воспоминания. Вот очередная вылазка за стены, все солдаты уже на лошадях, в нервозном предвкушении ждут поднятия ворот. Она тоже, сверлила глазами эту каменную стену, будто пытаясь найти в ней что-то указывающее на то, что сегодня обойдётся малой кровью. Будучи Лейтенантом, она знала, что без неё вовсе, не обойдётся точно. Звук копыт рядом, заставляет посмотреть на право. Чёрная лошадь. Её она не спутает ни с чьей другой, и любимого сидящего на ней верхом. Он не произносит ни слова, лишь оглядывает её. Она нежно улыбается, хотя радости в этой улыбке мало, тянется рукой и гладит гриву его коня. Мужчина не протестует, а ведь будь это кто другой, сразу оттолкнул бы руку, да и его верный спутник на поле боя, обычно недолюбливал других людей, но только не её. – Выспалась? - Утвердительный кивок. – Клинки заточены? - Ещё один. – УПМ проверила? - И ещё. В такие моменты, им не нужно было много слов, достаточно было всего пары. Он удовлетворённо кивнул в ответ.  Это был его способ проявить любовь и заботу. Он не станет говорить что всё будет хорошо, потому что знает - может и не будет, скорее всего не будет. И он хочет чтобы ты знала это тоже, и не питала ложных надежд. Это повышает шансы на выживание. Не важно сколько раз его назвали, или ещё назовут пессимистом. Уж лучше быть готовым к худшему, и потом приятно удивиться обратному, нежели быть оптимистом, и умереть только выбравшись за стены. Он не станет отговаривать от вылазок, или вообще, уйти со службы, ведь знает что это бесполезно. Его жена, пожалуй так же упряма как и он. К тому же, она была Лейтенантом всё-таки, и о себе позаботиться может. Конечно возможно изначально, он и будет так думать, но особенно после свадьбы, перестанет. Они оба солдаты Развед-корпуса, и стали ими куда раньше чем мужем и женой. Они оба знали риски, и то что спокойная семейная жизнь - не для них. По крайней мере, не в этой жизни. И пускай их сердца были отданы друг другу, посветят они их всё равно, службе на благо человечества. А потому, они двое лишь заботились друг о друге как могли. Забавный парадокс, пренебрегая собственным самочувствием и состоянием с такой лёгкостью, всегда очень злились когда то же, делал другой. В этом они идеально совпали, действительно как две половинки. Не заботясь о себе, всегда пеклись о партнёре. – Не умри. - Два таких простых слова. – Ты тоже. - И два таких же в ответ. Он аккуратно берёт её ладонь и поднимает к губам, нежно целуя запястье. Он не был любителем проявлять любовь на публике, однако такие поцелуи были одним из немногого, что он позволял себе в присутствии посторонних. Вопреки распространённому заблуждению среди кадетов, Аккерман был очень тактильным человеком, но только в определённом месте, с определённым человеком. Дома, с женой. Плохо умея обходится с комплиментами и тёплыми словами, предпочитал действовать. Да и сам, побитый жизнью, истосковавшийся по ласке как маленький уличный котёнок, жался к её рукам. Быть женой Леви Аккермана, это не быть за каменной стеной, это быть вооруженной до мозга костей. А после вылазки, наконец разрешая себе отключить роль Капитана, включит роль любящего мужа, и будет выискивать тебя в толпе понурых солдат. Тут же снова приблизиться к тебе на коне, и просто тихо станет ехать рядом. Уже потом, после «дороги позора» с осуждением обычных жителей, и завершения отчётов, прийдёт к тебе в офис и сядет по другую сторону стола, ставя две кружки чая с ромашкой. – Тебя уже подлатали? - Его супруга поднимает глаза, удивлённая осведомлённостью о полученной травме. – Что, ты правда думала я не замечу? Так подлатали или нет? – Нет ещё. - Получив ответ, он тяжело выдыхает, впрочем зная заранее, что так и будет. Встаёт со своего места, и обходя стол, тянет за руку на стоящий рядом диван. – – Она же на спине, да? Снимай рубашку, я к Ханджи за аптечкой. - Не оставляя возможности на протест, уходит. *** – Чёрт, ты что, по земле на спине каталась? - Говорит как только заходит, рванная рана, точно потребует швов. – Нет, в дерево прилетела, и скатилась вниз по коре. – Ясно всё с тобой. С позвоночником то хоть всё в порядке? - Проворчал он садясь позади неё. – Вроде бы. По крайней мере, нечего серьёзного точно. - Он облегчённо промычал что-то неразборчивое, начиная промывать рану. – Ай, Леви! Предупреждай хоть! - Девушка вздрогнула от неожиданной боли, за что получила еле ощутимый толчок в плечо. – Не вертись. Получила травму, будь добра, терпи. - Ответил он, не в силах сдержать легкую улыбку на лице.  Вскоре после нескольких минут мучений, быстрой и точной работы Аккермана, швы были сделаны, и теперь он бережно накладывал бинты. – Сильно больно? – Терпимо. – Ну и хорошо. Как закончу сразу в кровать, ясно? – Я отчёты ещё не доделала, а завтра утром собрание.. – Отчёты я доделаю, и возьму тебе больничный, минимум на неделю. Эрвин поймёт. Быть женой Леви Аккермана, это значит заботиться, и быть той, о ком заботятся. Она вспомнила всё. Как он любит наблюдать за ночным небом, от чего наедине, всегда называет её звёздочкой. И как она любит дождь, а он из раз в раз пытается остановить её, от того чтобы потанцевать под ним, и ругается когда после, заносит слякоть в дом. Как каждое утро, её ждёт свежезаваренный чай, такой, какой умеет делать только он. И как он наслаждается её выпечкой, пытаясь каждый раз, будто невзначай, узнать рецепт. Как они крепко держаться за руки, снова и снова навещая кладбище, что они знают слишком хорошо. Как перед началом рабочего дня, они прячут их помолвочные кольца, в нагрудные карманы формы. И как если вдруг холодает, без вопросов накидывает свой плащ или пиджак, ей на плечи. Возвращаясь из воспоминаний, она наконец отвела взгляд от непроглядной тьмы за стеклом, и оглянулась на мужа, а затем на ребят. – Каково это? Что ж.. Если бы мне пришлось сравнивать, я бы сказала что это как пить чёрный чай. - Она приостановилась, допивая остатки терпкого напитка, пока изнывающие от любопытства парни и девушки, ждали дальнейших пояснений. – Горько, но согревает так, как даже коньяк не сможет.