Майские грозы.
чужие шаги, шаркающие по старому и холодному подъезду. после дисквалификации голландец приперся в Питер для того, чтобы наведаться к старому другу, конечно же, заранее договорившись. Йост давно забыл, как выглядят те самые карие глаза, несколько глупая улыбка и растрепанные волосы под горшок, хотя прошло лишь два года. они общались редко, но метко. прокручивая уже сотый раз в голове номер квартиры русского, которую Руслан раскрыл в переписке, кляйн наконец поднялся на нужный этаж. подняв руку, он отвел лазурный взгляд от двери. а точно ли руслан не против моего приезда? а не была ли это глупая шутка? тревожность зашкаливала. с чего вдруг такая реакция? йост точно знал — руслан не был против его компании. откуда тогда это предательское чувство?
пока первый утопал в сомнениях, второй сидел на диване, ожидая стука. Тушенцов крутил в руках сигарету. даже не зажигал, это лишено смысло. руслан знал о случившимся на евровидении, на «ебанном цирке» — как он говорил. и, конечно, поддерживал позицию голландца. нужно было въебать той суке. со всей силы. карие глаза сужаются, но когда он слышит стук в дверь, очи несколько взволнованно расширяются. он откидывает сигарету и мигом «подлетает» к двери, отпирая её. давно же они друг друга не видели. ну, только для Руслана в ленте тик-тока Йост практически везде. заебывает конечно видеть одну и ту же морду на каждом углу. но видеть эту же морду в живую — совсем другое. они молчали несколько секунд, молчали, просто глядя друг-другу в глаза. поистечению времени голубые глаза Кляйна переносятся вниз, больше не выдерживая зрительного контакта, а рука начала неловко почесывать затылок.
«Привет. дáвно. дáвно не видъелис.» — на ломанном русском, с неправильными ударениями и с запинками сказал Йост, явно не блистая своим знанием местного языка и опять переводя небесный взгляд на карие глаза. «хах! целых два года. нихуёвая цифра такая, вообще то. хотя ты у меня на каждом шагу в ленте тикитока.» — приметив усталые и непонимающие чужой речи глаза, с усмешкой говорил русский, почесывая нос. «прости... что ты сказал? Ik begrijp je niet zo goed.» — смешивая русский и нидерландский говорит молодой парень, с недоумением глазея в чужие очи. Руслан лишь посмеялся, жестом приглашая нидерландца внутрь квартиры. «забей. заходи, не стой как дурак, а то еще соседка разбушуется, подумает что ты нарик.» — с забавлением говорит Тушенцов. йост не заставил второго долго ждать, поэтому быстро разобулся и закрыл за собой входную дверь. кляйн выдохнул и глупо улыбнулся. «руслан-д. я скучал.» — с тоской, но и с благодарностью говорил Йост. после небольшой паузы, он продолжил. — «спасибо, что разрешил пере.. пожи.. naar de hel. Bedankt dat ik een tijdje bij je mag blijven.» «че ты там затрындел? я, в отличие от тебя, нидерландский не знаю. но пожалуйста.» — говорит тот с некой ноткой непонимая, за что же его благодарят. кажется, голландец не особо хочет повторять сказанное ранее, поэтому просто ответмл короткой фразой, которой его только что научил Руслан, сам того не зная. «забейи.»их разговоры длились долго, то руслан говорил без остановки, то йост делился чем то новым. у них не было определённой темы, они не говорили о чем то конкретным. начиная с новых фитов, заканчивая тем, чем они завтракали сегодня. у руслана во время разговора случалось несколько нервных тиков, но Кляйна это не особо напугало. в один момен, вспоминая эти пару минут простого разговора, как будто это было два года назад, Йост кладет голову на чужое плечо, снимая очки. Тушенцов непонимающе глянул на него, слегка смутившись. но возражать не стал, лишь достав электронку и делая маленькую затяжку. чуя пёстрый аромат какой то фруктовой смеси, Кляйн снова заговорил на родном языке, зная что второй его не поймёт.
«Ik vind je zo leuk, klootzak.» «хуйню не неси.»они говорили еще несколько минут, после чего предпочли оставаться в тишине. шел сильный дождь. теплый и питерский ливень тарабанит по крыше, отдающийся легкой вибрацией по подоконникам и старому балкону. они двое сидят на диване, в легком молчании. оставался лишь звук дыхания обоих, пока они оба, чуть ли не одновременно заснули.
