Я 𝚡𝚘ч𝚢 бы𝚃𝚋 б𝚘л𝚋ны𝙼!

У Гоголя захватило дыхание. темные стены поместья Данишевских стали казаться ему размытыми. это все был обман? Яков Петрович обманул его, использовал как наживку? Гоголь переглянулся с Александром Христофовичем, который глазами говорил, что соболезнует и сам не понимает, что происходит. Яков Петрович, человек, которому он верил, которому он доверял, нагло предал его. Гуро спас Гоголя от виселицы, в то время как тот думал, что действительно дорог ему. дорог?! он использовал его как наживку! он знал, что Елизавета Андреевна всё-таки может убить Гоголя! а он...он просто использовал его, как под опытного кролика! в чем Гоголь виноват?! —сопоставил я эти две истории, и подумал...а вдруг и в этот третий раз всаднику...понадобится Воскресший? — Гуро облакотился на трость, а подслушивающие Бинх и Гоголь стали понимать, к чему он клонит.—поэтому я и привез с собой...господина Гоголя. Николай почувствовал, как его сердце захватывает тревога. она пробиралась по всему его телу, но больше всего она бродила по сердцу. он чувствовал, как тревога обвивает его бедное сердце, подобно лианой. он продолжал все больше и больше нервничать, и с каждой минутой эта тревога становилась все сильнее, обвивая его сердце вязкой лианой из тревоги все туже, заставляя его легкие отказываться брать воздух. Николай не мог вздохнуть глубоко, руки его стали дрожать из-за нервов. это был не гнев, это было расстройство. он был расстроен, что человек, которому он верил, так нагло поступил с ним. Александр снова переглянулся с ним, но когда он увидел в глазах Гоголя сильнейший стресс, его охватил гнев. он разозлился всей силой и эмоциями на Гуро. он понял чувства тревожности Гоголя в этот момент, так как сам испытывал предательство близкого друга на дуэли. тот друг тогда разрушил Бинху всю жизнь, и Бинх, сравнив сейчас эти две ситуации, понял, что с Гоголем и Гуро произошла та же история. как Гоголь будет жить дальше, с таким грузом на душе? получается, Гуро тоже разрушил жизнь Гоголя, сломав его на пять частей. Не устояв на месте, Бинх не обдумывая ситуацию соскочил с места, взяв в руки револьвер. он машинально направил его на удивленного Гуро, который даже не подозревал, что за ними подслушивают. —А вам не говорили, что подслушивать не красиво? В глазах Гуро Бинх уловил страх. страх за свою собственную шкуру. этот человек думал только о себе. ему было не жаль не Гоголя, не убитых дивчин. Бинх понял, что Гуро было плевать и на убийство. он понял, что Гуро сразу разгадал то, что убийца бессмертен. он гнался не за убийцей, а за секретом бессмертия. —Гуро Яков Петрович, именем закона вы арестованы, за укрытие от правосудия убийцы! Гуро нахмурился, медленно развернувшись к Бинху, поднимая руки. Гоголь стоял сзади Бинха, не зная, как реагировать на происходящее. —Господин Бинх, ну чтож вы так сразу-то?тихо, тихо, тихо. не кипятитесь так, Александр Христофорович... Не угомонный вы, честное слово... —его голос дрожал. видимо, боится за свою шкуру, —ну, вы же..всего не знаете... Безусловно ваше милосердие будет вознаграждено... Гуро ходил вокруг него. Бинх был в замешательстве, он не понимал, что происходит. —у меня с собой приказ, о назначении вас новым оберполицмейстером Петербурга. —Александр чуть опустил пистолет, —Бенкендорф уже подписал приказ. дело за государем, но там проблем не будет. м, Александр Христофорыч?Вы же хотели послужить Отечеству. ну так это реально. творите благо. Ну-с, как говориться, честь честью, а дело делом. Бинх задумался на несколько минут. неужели, Яков Петрович говорит правду? этот приказ может изменить всю его жизнь. он может стать тем, кем хотел, и покинуть эту глушь. он ведь и вправду хотел служить Отечеству на благо Российской Империи. спустя 20 лет прибывания в Диканьке, у него есть возможность осуществить это. один шанс на миллион... —ну же, Александр Христофорыч, опустите пистолет. Нет. нельзя ему верить. Гоголь ему поверил и попал в ловушку, чуть не став тринадцатой жертвой. Нет, нельзя ему верить. Раздался выстрел. из шеи Якова потекла черно-красная кровь. Александр почувствовал, как Николай вздрогнул, и после выстрела он понял, что Николай хотел было закричать «Яков Петрович!» но уже не было смысла, потому-что Николай понимал, что он просто предал его. Лиза тяжело задышала. —Как вы и сказали, Яков Петрович, дело делом, а честь честью. Яков мёртв. Александр, осознав свой поступок запоздало, понял, что когда в Петербург доложат о смерти Якова Гуро, его ждет либо ссылка, либо веселица. Теперь лиана, состоящая из страха с поразительной скоростбю обвивала сердце и душу Александра. зачем он выстрелил? потому-что так правильно. Александр обернулся назад, посмотрев на писарчука, который уже вот-вот был готов зарыдать в голос. Александр посмотрел на него сочувственно. да, Яков Петрович предал Гоголя, но ведь, как-никак, Яков был дорог Николаю. теперь что, Николай возненавидет Александра? Скорее наоборот. Александр поднял руку с револьвером снова, приготовившись застрелить преступницу. Тёмная тень падала Елизавете на глаза, что делало ее взгляд устрашающе. слишком много дивчин она убила, что-бы жить ей дальше. Выстрел. Задыхающеесе тело Лизы охватил мрак, и она упала на землю. холод охватил ее тело и сознание, она чувствовала, как от ее сердца что-то отрывается, вызывая щекотное ощущение. —Лиза! Окрик Гоголя был как нож в сердце Александру. Бинх понял окончательно — писарчук разбит. Елизавета Андреевна ведь, получается, тоже предала его. а он испугался ее возможной смерти, подбежал к ней. Александр не мог разобрать, что Данишевская старается «прохрипеть» Гоголю. но услышав слово «обруч», он понял. —Николай, не слушайте её! Но было поздно. Николай снял с нее обруч. *** Тело Александра лежало на повозке, а Николай вызвался следить, что-бы Александр не очнулся за то время, пока его везут к Бомгарту. День был серый, солнце не выглядывало. воздух был свеж и чист, поэтому Николай держал голову Александра наверх, что-бы тот мог вдохнуть воздуха и не задохнуться. Николай винил себя как никого другого. Не снимал бы он обруч с Лизы — она бы не смогла тронуть Александра. Он виноват в том, что Александр лежит на повозке бледный, словно снег. словно покойник. Голова Александра лежала на коленях у Николая. Гоголь не мог смотреть на него. жалко было до боли Александра. Гоголь —были моменты— обвинял его, и обижен был жутко, за то что Александр не верил ему. но были ведь на это причины — по травмированная очень психика у Александра, не знает он, кому доверять, кому нет. а Гоголю все равно на эту причину было, не понимал он этого. А сейчас пришло к нему осознание, что Бинх чести человек. Гуро ему сделку предложил, да такую, что Бинх мог уехать с Диканьки, новым оберполицмейстером Петербурга стать, да жить себе там, не вспоминая о глуши этой тоскливой. он мог жизнь с чистого листа начать. А ведь не стал Бинх соглашаться. не предал Николая. а чем же Гоголь ему отплатил? обруч снял с Лизы, да и предал его таким образом. А вдруг не простит Александр? а Гоголю ведь искренне жаль... Не хотел он, не знал, что так будет! знал бы не за что бы обруч не снял. никогда бы Александра не предал. А ведь предал, в ответ на всё добро. *** —простите, ради Господа меня, Александр Христофорович. не хотел, что-бы так все было.. Александр лежал на постели, укрытый почти по нос одеялом. его морозило, слегка подташнивало, глаза его закрывались, но он был в состоянии разговаривать (по его словам. а так Гоголь не уверен, что он в состоянии разговаривать). Свет был виден сквозь белоснежные тонкие шторы. он падал на кудри Бинху, заставляя Гоголя буквально сдерживаться, что-бы не зарыдать в голос. —я не в чем и не винил вас, Николай Василич. Ежели уж вышло так, не ваша здесь вина. я сам первый выскочил из угла. Гоголь взял Александрову руку в свою. Бинхова ладонь, хоть его кожа и выглядела как у покойника, была очень теплой. казалось бы, была способна согреть даже самую холодную душу. —уж извините вы меня всё-таки, Александр Христофорович. и спасибо вам большое за всё, что вы сделали для меня. Александр чуть ухмыльнулся, стараясь привстать на локтях. Услышав хриплый стон боли Александра, Гоголь прервал эту попытку, толкнув Александра рукой обратно, и чуть склонившись над ним. —нельзя вам вставать ещё, Александр Христофорович. Вдруг до Николая дошло, насколько это была интимная дистанция. от лица Бинха он был в паре сантиметров. Николай Васильевич не сразу осознал, что влюблен в Александра. сначала он подумал, что это всего-лишь привязанность, но когда до него дошло, что он не сможет жить без Александра, что ему нравился характер Бинха, его манера разговора, что даже когда он хамил это выглядело прекрасно, что ему нравится это трепетное ощущение когда он рядом с ним, он понял, что он больной на всю голову. Больной любовью. Да, Николай мог признаться, у него проскользнула мысль впиться в окровавленные губы. но ведь это болезнь, тем более грех. он что, мужеложевец? да, он хочет быть с Бинхом. Значится, Николай больной. Он хочет быть больным. Николай медленно приблизился и, сократив расстояние до нуля, впился в губы Александра. он целовал его мягко, нежно, скользил языком по губам, прихватывал губы Александра своими. Николай на мгновение подумал, что тот оттолкнет его. однако этого не произошло. наоборот — Бинх, видимо, соглашался со взаимной любовью, отвечая на поцелуй. Когда они отстранились и сумели посмотреть друг-другу в глаза, у обоих в них читалось «что будет между нами дальше?». Перед Николаем встал тяжелый выбор — либо он уезжает навсегда из Диканьки, либо он остается здесь, рядом с Бинхом. Николай решил, что выберет второй вариант. тем более ему не будет сильной потерей Петербург. там много лицемеров и лживых людей... да и не будет трудом Николаю освоиться в Диканьке, он сам родом из села, пусть и из другого. —Николай Васильевич, —голос Бинха был неистово хриплым, но таким же пронзающим и бархатным, как раньше.—Вам нужно уезжать от сюда. не дело это, молодому писателю в глухой глуши сидеть. не хочу я жизнь вам портить, хоть и алчите вы со мной то быть. помни, креста на мне нет. посул мне дайте, что уедете подальше от сюда. всуе это всë. хаять не то начнут нас, да жизнь тебе испоганят. не хочу я, что-бы ты вдали от счастья жил. уезжай. я привык уже, что счастье далече от меня. но ты то молодой ещё, как ж я посмею.. Николай свой бледный палец прижал к таким же бледным губам Бинха. губы Бинха были влажные, потому-что пока Александр тут перед Гоголем распинался, облизывал их, что-бы снова почувствовать тепло недавнего поцелуя. —Александр Христофорович, мне счастья больше не надо, только бы с вами жить. —увидев печальный взгляд Бинха, который говорил «мне больно, но я не хочу портить тебе жизнь», он продолжил, —Вы не испортите мне жизнь. да и к Диканьке я уже привык. не составит мне труда здесь приспособиться. Александр Христофорович, дозвольте мне лишь рядом с вами быть. мне счастья более не надо, с вами лишь бы быть. дозвольте, молю вас.. Я хочу быть с вами. Александр положил руку на волосы Гоголя. ему всегда хотелось их потрогать. они казались ему мягкими, ну, собственно, так и оказалось. —хочешь быть со мной...а я хочу быть с тобой... ты же понимаешь, что грешны мы, да больны? уж если узнает хоть кто-то, житья нам все село не даст...может уж быть, Бомгарту, Вакуле и Тесаку доверять можно, но если кто-то посторонний так нам житья спокойного не будет... —я хочу быть больным. —ответил Гоголь и подарил Бинху еще более чувственный и интимный поцелуй. они хотят быть друг с другом, они хотят быть больными.