Коллега "А"

You're my, my, my, my kind of woman

      

And I'm down on my hands and knees

      

Begging you please, baby

Show me your world

      — Если я ещё раз хоть где-нибудь увижу его рожу, вы будете сами проводить встречу с тайкиянцами и уговаривать их поделиться стадионом! — грубо сбрасывая звонок на середине разговора, рявкает Топаз и немедля жалеет об этом. Она ещё раз вышла из себя, ей снова прилетит рабочий штраф и понижение уровня, и всё из-за одного беспардонного павлина, которого злая судьба будто насильно пытается запихнуть ей в партнёры.        Официант, покорно ждущий момента предложить бокал с шампанским Топаз, пулей удрал от девушки, когда та сверкнула в него взглядом. Сегодня всё шло как-то наперекосяк, и ещё один вынужденный совместный вечер с Авантюрином она не переживет. Топаз вздыхает, хлопает себя по вспыхнувшим от возмущения щечкам. В зале так знойно, шумно. Ей не дали разрешения взять с собой Счетовода, и от этого становилось плохо, ведь только погрузившись в его шерстку носом, она могла выпустить пар.

       Ей нужно на воздух. Срочно.

        Знакомая особа в красном брючном костюме растворилась в пене от шампанского. Авантюрин стих, долго вглядываясь через фужер в толпу и выискивая светлую копну волос. Яркий галстук промелькнул на мгновение. Вот же, она, здесь. Скрылась за широким балахоном гардины и выскользнула на балкон. За целый совместный вечер они были вдвоем только в самом начале приёма — Топаз смывается от него в ту же секунду, когда с формальными приветствиями покончено. А вот Авантюрин никак не может убрать дурацкую улыбку с лица, предвкушая, как сейчас застукает Топаз, и ей в этот раз некуда бежать, ну разве что прыгать вниз. Мужчина оставил бокал и двинулся за ней на балкон.        Девушка стоит одна. На терассе прохладно, тихо. Самое то, чтобы прийти в себя. В этой звездной системе три солнца, слабых, но всё ещё имеющих возможность согревать планеты вокруг себя. Закат наступает здесь редко, сутки тянутся целую неделю по системному времени. Она бы никогда в жизни не смогла здесь жить, потому что очень любит ночь за её спокойствие и возможность побыть отдохнуть. И, подразумевая выйти на балкон в одиночестве, она не ожидает, что за ней кто-то придет.        Топаз оборачивается, когда ощущает присутствие кого-то знакомого рядом. Точнее, запах его вычурных духов.        — Можешь прекратить меня преследовать?!        — Тогда ты прекратишь убегать? — усмехнувшись, увильнул от ответа Авантюрин, приблизившись к ней.        — В твоих мечтах, — саркастично рассмеялась тому в лицо Топаз и отвернулась, продолжая глядеть в даль, пытаясь скрыть раздражение на своем лице.        — Это более реально, чем тебе кажется... — загадочно протянул Авантюрин, закидывая руку себе за спину. Топаз не заметила, как он нервно стиснул персты, ибо продолжал уверенно болтать чепуху.        — В наши дни мало кто носит такие штаны, — отмечает он, хотя сам на постоянной основе ходил в похожих, только мужских.        Топаз неодобрительно вскинула бровь, стараясь понять, почему он начал болтать о её штанах. Авантюрин встал рядышком с ней и бросил взор туда, куда глядела она.        — А мне нравится. Главное, что они удобные и ничего не утягивают.        — Правда? Мне мерещится, в шортиках удобнее, — и, будто бы доказывая свои мысли, Авантюрин кладет руку на копчик Топаз, обрисовывая кончиками пальцев круги, заигрывая с тем, чтобы соскользнуть ниже.        Он ждёт реакцию Топаз, и она не заставляет себя долго ждать: пухлые щёчки становятся пунцовыми от недовольства, а губы кривятся в злобном оскале, и она вот-вот даст ему пощечину. Авантюрину нравится эта некая ненависть, с которой она глазеет на него, но отчего-то не пытается убрать его руку или предпринять хоть какую-то попытку прекратить приставания, а мужчину это подогрело лишь сильнее.        Обнаглев совсем, он поворачивается к ней, прижимая к себе, и склоняется к лицу, расцеловывая в макушку. Топаз завладел страшный стыд, вынуждая смирно стоять и смотреть на всё будто со стороны. Только бы никто не заглянул на балкон, только бы никто не увидел их, — молилась девушка.        — Не волнуйся, я попросил не тревожить нас, — шепчет Авантюрин, замечая её нервозность.        — Ты это всё спец... — она не успевает договорить, потому что указательный палец Авантюрина оказывается у неё на нижней губе, и, подмигивая, тот дает ей понять, держать язык за зубами.        На самом деле, Топаз не хотела с ним работать не из-за личной неприязни, а потому, что он совсем не умел скрывать их отношения. Каждый раз Авантюрин затеивал опасную игру, заигрывая с ней при всех, или как сейчас, намеренно создавая интимные обстоятельства, после которых по всему отделу расходились молва. Это не нравилось их начальству, в особенности Яшме, которая просила оборвать подобные связи, и всё же...        — Какой же ты невыносимый. — прошипела Топаз сквозь зубы, забрасывая кисть к нему на шею и притягивая свободной рукой за галстук ближе к себе. Дорогой парфюм скрывает запах алкоголя, но не на подобной дистанции. Пьяные губы касаются её собственных, и горький привкус шампанского, будто бы подчеркивает запретность подобных отношений.        — За это ты меня и обожаешь, — страстно шепча в губы, подметил Авантюрин, заключив в объятия свою любимую свинку. Мурашки побежали по коже Топаз, а волосы на загривке встали дыбом.        Пока он продолжает быть таким небрежным и безрассудным, эта интрижка не закончится ничем хорошим. И он, и она это осознавали, но всё равно продолжали целоваться под тусклым светом одного из заходящих солнц.

       «Им всё же придется искать мне замену на переговорах с тайкиянцами»