Контракт (Get Down, Make Love)

Кажется на этот раз им действительно конец. Доигрались. Слишком многое было поставлено на кон — и слишком легкомысленны были они оба. Нет, ладно Кроули — он демон всё-таки. Но как мог он, Азирафель, ангел Восточных врат, хранитель Пылающего меча (и не важно, что этот меч он тысячи лет назад подарил людям и вновь обрёл его только сегодня. Должность осталась за ним, ведь о пропаже знал только он сам, да всё тот же Кроули)… Как мог он быть таким… Таким..? Слово вертелось на языке, но никак не обретало форму. Азирафель покосился на демона, сидящего по другую сторону скамейки и заливающего в себя вино прямо из бутылки. «Влюбленным», подсказала не к месту проснувшаяся совесть, и ангел вмиг покраснел. — Ангел, — Кроули протянул ему бутылку вина. — А что если Господь всё так и задумывала? Азирафель с большим усилием напомнил себе, что Кроули говорит вовсе не о том, что так не кстати прилипло ему к языку. А всего лишь о сорванном ими Армагеддоне. — С неё станется, — пробормотал он, делая приличный глоток. От терзавшей его неловкости спасло появление Курьера, которому полагалось забрать у них оккультные принадлежности. Попади они опять к смертным, ход истории снова мог пойти не туда. К великому разочарованию Азирафеля, меч тоже пришлось отдать. «Что ж, на одну должность меньше», грустно подумал он, провожая взглядом фургон. С левой стороны дороги показался автобус. — О, вот и он, — нарочито бодрым голосом сказал ангел. Сейчас они снова расстанутся лет на пятьдесят, и не будет больше нужды терзаться от неудобных мыслей, чувств и желаний. — Написано «Оксфорд». — Да, но он всё равно поедет в Лондон, не зная, почему, — уверенно ответил демон. — Пусть высадит меня у книжного магазина. — Он же сгорел. Помнишь? Они посмотрели друг на друга и Азирафель сглотнул. Вот чёрт. Неужели ему действительно некуда идти, кроме… — Можешь пожить у меня, — беспечным тоном предложил демон, опережая его мысли. И добавил быстро, будто боялся спугнуть: — Если хочешь. Азирафель во все глаза уставился на приятеля. Хотел ли он? О, это было не то слово. И если бы он мог вот так запросто согласиться, то сделал бы это давно, ещё сотни лет назад. Но что ему было делать теперь, когда их буквально уличили в сотрудничестве, поймали с поличным? Когда самый распоследний житель Рая и Ада знал про них? Гордо встать и, размахивая флагом (он не знал, каким, просто так говорили), внаглую переселиться на ПМЖ в квартиру Кроули? О, Господь Бог, только Ты знаешь, как ему этого хотелось. Но у них всё ещё был шанс выкарабкаться. Солгать, выкрутиться, найти лазейку, в последний момент придумать, какого черта они вытворили там, на аэродроме — и вытворяли последние несколько сотен лет. Ради каких высших или адских (опционально) сил создали свой невозможный противоестественный союз. Да, надежда ещё была. А значит, надо гнуть свою праведную линию до победного. — Не думаю, что моим это понравится, — сказал ангел, тщательно следя за лицом. — У тебя больше нет твоих, — припечатал Кроули, разбивая вдребезги его последний аргумент на отказ. — И у меня тоже. Мы сами по себе. Как сказала Агнесса, нам нужно мудро выбирать обличия. Кроули замолчал и жестом заставил автобус остановиться прямо напротив их скамейки. Агнесса, ну конечно. Её предсказания всегда сбывались, ведь так? Осталось только понять, что именно она имела в виду под выбором обличий… Они зашли в пустой автобус и, не сговариваясь, сели рядом. Азирафель твердо был намерен прямо сейчас начать обсуждать пророчество — ведь, насколько можно было понять в данной ситуации, оно было их ключом к спасению, — но все слова внезапно застряли у него в глотке. Кроули без эмоций глядел куда-то вперёд, через мутное окно автобуса, и ни одним мускулом не выдавал своего трепета, но едва они уселись на сиденье, как пальцы ангела обвила сухая и горячая рука демона. Азирафель оцепенел. Он перестал дышать, — для ангела это в принципе было бесполезным занятием, но ему так нравилось быть почти человеком, использовать своë тело также, как они, — и на один краткий миг ему показалось, что сейчас он хлопнется в обморок. Разумеется, ничего подобного не произошло. Кроули всё также молчал и без каких-либо намёков на то, что вообще происходит, пялился в окно, так что Азирафелю самому пришлось отвечать на невысказанные им вопросы. Для начала, когда первый шок прошёл, он осмелился расположить свою кисть в его руке немного удобнее. Он не смело шевельнулся, устремив взор на их руки, но боковым зрением подглядывая за демоном. Большой палец Азирафеля высвободился из клетки его кисти и мягко скользнул наружу. Теперь их руки лежали одна в другой в одинаковом положении. Секунду спустя Кроули тоже шевельнул рукой и переплёл их пальцы в замок. Азирафель прикрыл глаза от наслаждения. Это было слишком хорошо. Всё, что сейчас происходило с ним, было невозможно и невероятно. Ещё сегодня утром он даже мечтать не мог о том, чтобы держать Кроули за руку — и вот, поглядите-ка на них! Сердце ему тоже было не нужно, но, давно привыкшее вторить настроению своего хозяина, оно гулко стучало в ушах. Кровь, повинуясь этому мажорному ритму, лихо накручивала круги по организму, задерживаясь в таких местах, о которых ангелу даже думать не полагалось. «Значит, мы теперь не просто сами по себе, а против них», мелькнула мысль. И следом за ней, снося все прочие мысли, ворвалась другая: «И мы вместе». Его ладонь тут же предательски вспотела. Он хотел было отстраниться, вытереть её о брюки, но на его не смелые попытки высвободиться Кроули только крепче стиснул его руку. И внезапно посмотрел на него: всё ещё через очки и в сумерках ночного автобуса, но Азирафель от этого взгляда буквально задрожал на месте. — Я кажется знаю, что нам нужно сделать, — сказал он. Ангел усилием воли заставил свою руку перестать потеть, кровь — приливать, куда не просили, а сердце — колотиться о рёбра. Это сразу избавило его от шума в ушах, из-за которого он едва мог соображать. — Что же? — поинтересовался он своим самым спокойным голосом. — Мы должны поменяться телами. *** Азирафель стоял посреди его квартиры, от волнения не способный даже сесть и расслабиться, не говоря уже про есть или пить, хотя Кроули, зная его тягу к употреблению всяких кулинарных изысков, начудесил ему блюдо изумительных эклеров и бутылку вина. Сам хозяин квартиры отлучился в спальню, «на минутку, не скучай». Вероятно, устранял улики разнузданных оргий — или чем там занимаются демоны в своей постели? Азирафель мотнул головой и едва не влепил сам себе затрещину. В сущности простое прикосновение руки к руке сделало с ним что-то непоправимое, плохое, неправильное. Он будто сломался и теперь любая мысль, начавшись весьма безобидно, заканчивалась однозначно пошло. Они собирались поменяться телами, и Кроули зачем-то ушёл в спальню и пропал там, и больше он не мог думать ни о чём ещё. Ему бы и правда успокоиться, попить водички, да вспомнить, что всё, затеянное ими, делается не развлечения ради, а исключительно для того, чтобы спасти их души и телесные оболочки от кары небесной или адской, или обеих сразу. А вовсе не ради эротического эксперимента по исследованию тел друг друга в сольной, так сказать, партии. Без участия, но с согласия другого. И, кстати, о согласии. Что если Кроули против, чтобы он, Азирафель, позволил себе вольности с его телом? И как, чёрт возьми, спросить, и не сгореть при этом от стыда?! — Эй, не заскучал? Азирафель вздрогнул, оборачиваясь. Кроули подошёл со спины, но тут же обогнул его с соблюдением дистанции в три фута и встал перед ним, опустив по бокам руки. — Чем занимался? — полюбопытствовал ангел с разыгравшейся фантазией. Взгляд его быстро просканировал Кроули на предмет каких-либо непотребств, но, к сожалению, ничего не нашел. Демон выглядел точно также, как полчаса до этого. — Поливал цветы, — отчего-то смутился демон. — И писал для тебя инструкцию по уходу за ними. Я так полагаю, ты не будешь на них орать, так что они наверняка расслабятся и захиреют к моему возвращению. Азирафель захлопал глазами и залился краской. Так стыдно ему не было с тех пор, когда демон впервые соблазнил его едой. — Кхм, — он прочистил горло, проверяя голос. — Что ж. Как мы это сделаем? Кроули молча сделал шаг навстречу и протянул руку. — О, так просто?.. — нервно улыбнулся ангел. — Значит, я просто перехожу в тебя, а ты в меня? — Да. Поскольку оба наших тела здесь и они поддерживают физический контакт… — Оу, — Азирафель отдёрнул руку, которую так и не донёс до Кроули. — Кстати, про контакты… Он тут же прихлопнул себе рот ладошкой, но было поздно. — Чего? — Кроули даже снял очки и, сделав шаг назад, уставился на румяного ангела с недоумением. — Ой, я хотел сказать «контракты»! — Азирафель рассмеялся, за смехом пытаясь скрыть свой ужас. — Контракт. Не должны ли мы заключить контракт на использование тел друг друга? Кроули всё ещё смотрел на него с очень смешным выражением лица, хотя ангелу было совершено не до смеха. — Ангел, ты тут ничего кроме эклеров и вина не трогал? — уточнил Кроули, обводя рукой с очками помещение. — А то у меня где-то с шестидесятых «марки» завалялись, и очень похоже, что ты слизал десяток-другой. — Ничего я не слизывал, — раздраженно тряхнул головой Азирафель. «Как же ему намекнуть-то, Господи?!» Он упëр руки в боки и посмотрел в потолок. «Сам ведь держал меня за руку в автобусе… Или это?.. О, Боже, только не говори мне, что это был дружеский жест?» Азирафель вернул взгляд с потолка на Кроули и почувствовал себя очень, очень скверно. Пожалуй, хуже никогда ещё не бывало. — Слушай, забудь, я… У меня наверное от стресса что-то с головой не то, — оправдание было жалким, как и он сам. Кроули продолжал смотреть на него изучающе. Было похоже, что он сам себе задает вопросы, и сам же даёт на них ответ — ну точно как ангел, пока они ехали в автобусе. Явно придя к какому-то умозаключению, Кроули кивнул. — Ладно. Пусть будет контракт, я не против. Ангел открыл было рот, чтобы что-то возразить, но демон остановил его взмахом руки. — Нет-нет, ты прав. Так будет справедливо. — К разочарованию ангела, демон водрузил на нос очки. Теперь глаз опять не было видно и нельзя было понять его эмоции. — Поскольку я не мастер выдумывать такие штуки, то контракт будет прост как мычание: тело должно остаться целым и невредимым, и вернуться к исконному хозяину в первозданном виде. Идëт? Кроули снова шагнул к нему с протянутой рукой, но теперь на лице его была едва заметная усмешка. «Он что-то понял», мелькнуло в голове у ангела, и в ту же секунду их руки соприкоснулись. Азирафель зачем-то зажмурился. Хотя он полностью доверял опыту демона, который, судя по всему, знал толк в обмене телами (и интересно, с кем это он ими менялся?!), процедура для Азирафеля была новая. Он ожидал каких-то странных и противоествественных ощущений: покалывания, щекотки, онемения — чего угодно, — и оказался не готов к тому, что не почувствовал вообще ничего. — Глаза можешь открыть, — сказал ему Кроули, отпуская его руку. — Уже всё? — Азирафель открыл один глаз и чуть не заорал. На него смотрел он сам. — Пресвятые угодники! — воскликнул он, оглядывая себя в теле и одежде Кроули. Демон-ангел поморщился. — Я попрошу в моем доме не выражаться. — Ха, нет, — ангел-демон стащил с носа очки, в которых ничерта не было видно. — Теперь это мой дом. — Ладно. Кроули с загадочным выражением лица — у него, Азирафеля, отродясь такого не бывало, — посмотрел на своë тело, которое уже начало бунтовать. — Не увлекайся, — сказал он и несвойственно ангельскому лицу подмигнул. — Помни про контракт. *** Договорились, что Кроули в его теле будет жить в гостинице неподалёку. Они опытным путём установили расстояние, на котором могли чувствовать друг друга, и условились не уходить никуда за пределы «зоны покрытия». Если вдруг один переставал чувствовать присутствие другого, то это автоматически означало только одно: до первого уже добрались. Обсудив, что именно непоправимого с ними может произойти, оба пришли к выводу, что смертельным для ангелов является адский огонь, ну а для демонов, понятное дело, святая вода. Значит, именно так их и будут убивать (а в том, что это будет именно высшая мера, а не штрафные санкции в виде ссылки в Войд Волопаса, сомнений не было). — Как нам убедиться, что мы точно не сгорим в пламени и святой воде? — спросил Азирафель, когда они встретились на следующий день, и широко зевнул. Будучи в теле Кроули, большого любителя вздремнуть, но оставаясь при этом Азирафелем, который мог размышлять о чем-то, годами не смыкая глаз, ангел всю ночь бодрствовал, хотя спать хотелось ужасно. — Никак, — пожал плечами Кроули в его теле. — Не нравится мне этот ответ, — признался ангел. — Я всю ночь ломал голову, пытаясь найти решение. — Ломать нельзя, — погрозил ему пальцем Кроули, позволяя официантке поставить перед собой кофе и блинчики с вареньем. — У нас же контракт. И он сдержанно улыбнулся. Признаться, получалось у него очень похоже на Азирафеля. Даже голос у него стал в точности, как у него. Азирафель в теле демона максимально вульгарно развалился на стуле, стянул на нос очки и ошпарил приятеля огненным взглядом. Упоминание клятого «контракта», родившегося из пошлой оговорки, снова завело его. Теперь, находясь в теле демона, он куда меньше этого смущался, хотя мыслями всё ещё пытался вернуть себе себя. Всю чёртову ночь он ломал голову вопросом, как им знать наверняка, что они всё правильно сделали — это была правда. Но почему он занимался этим всю ночь? Да потому, что останови он этот мыслительный процесс хоть на секунду, он остался бы наедине с собой — и с телом Кроули, которое не могло ему сопротивляться. С телом, которое было, безусловно, совершенством, ибо создано было когда-то Всевышней. С телом, которым он так незаконно, страстно и порой грязно желал обладать сотни лет. Чувствуя, как уже подкатывает горячая тягучая тяжесть в паху, он закинул одну совершенную ногу на другую и нарочито лениво, подражая Кроули, сказал: — Я могу провести эксперимент с водой. С обычной, в ванне. Я думаю, того факта, что внутри демонического тела находится ангельская сущность, должно быть достаточно. Если я залезу в воду и пойму, что мне-демону в ней неприятно, то значит, мы облажались. Если нет, то всё ок. — Тогда я могу проэкспериментировать с огнём, — подхватил Кроули, слизнув с его верхней губы варенье. Азирафель сглотнул и вернул на глаза очки. Интересно, он всегда так развратно выглядел во время еды? — Да, я думаю, пламени свечи должно хватить. Если ты сможешь коснуться его голой рукой и не обжечься, то мы спасены. Он на секунду завис, размышляя, к месту ли было слово «голой» и зачем он вообще уточнил. Вернув взгляд на приятеля, он обнаружил, что варенье у него теперь и на нижней губе тоже. — Ты обляпал меня вареньем, — поморщился он, маскируя за этим недовольным тоном истинные чувства. — О, пардон, — лучезарно улыбнулся ему ангел-Кроули. Азирафель прикрыл глаза. В паху стало уже не просто тяжело, там стало твердокаменно. В голове метались неоформленные в слова мысли, больше похожие на неприличные картинки. Это надо было прекращать, но сил на то у него не было. Он был пригвождëн к стулу возбуждением и под аккомпанемент стучащей в ушах крови мог думать только об одном: «Что если Кроули всегда так на меня реагировал, ведь я сейчас в его теле?» Ангел-Кроули изящно вытер рот салфеткой. — Ну что ж, план ясен. Предлагаю приступить, м, сегодня вечером? Азирафель молча кивнул. На большее он был не способен. — Тогда не будем больше испытывать судьбу. Нас не должны так часто видеть вместе, — и Кроули откланялся. Проводив его долгим взглядом, Азирафель шумно выдохнул. Он всё ещё не знал, была ли идея поменяться телами хорошей, но она явно открывала ему новые горизонты. *** К исполнению задуманного Азирафель тщательно подготовился. Он собирался принять не просто ванну, а, уступив место своим сумасшедшим фантазиям, вообразил, что это почти свидание. С условным согласием на то Кроули. В конце концов, он совершенно точно вернет ему его тело в полной сохранности, а ещё и замечательно расслабленным и возможно удовлетворенным. До сих пор он держался, не трогая своё новое тело в непозволительных местах и вообще не прикасаясь к себе сверх необходимого. Даже самое невинное касание лица будоражило его, как викторианского джентльмена, увидавшего женскую лодыжку. Подрагивая от предвкушения, он оборудовал ванную по своему вкусу: рядом появился небольшой столик с вином и фруктами, наполненная водой чаша запестрела лепестками роз, а вместо испепеляюще яркого электрического света он зажег по всей комнате свечи. Он мог бы просто щелкнуть пальцами, чтобы всё это материализовалось, но нарочно потратил время, вручную занимаясь приготовлениями. Это заводило не меньше мыслей о Кроули. Расправившись с последней свечой, установленной в изголовьи ванны, он задул спичку и присел на бортик, кончиками пальцев пробуя воду. Разумеется, он знал, что от простой воды ему ничего не будет. Весь этот выдуманный «эксперимент» был затеян только ради того, чтобы иметь одобренное право на небольшую шалость. Он коротко вздохнул, чувствуя себя виноватым перед Кроули. Оставалось надеяться, что и он не упустит предоставленного шанса. — Надеюсь, ты тоже неплохо проведешь время с моим телом, — шепнул он, глядя в воду на отражение любимого лица. Он поднялся на ноги и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел другой Кроули, непривычно взволнованный и покрасневший. Азирафель огладил ладонями стройные бока, бёдра. Кровь хлынула в голову, сбивая с мыслей, а после устремилась вниз. Он резким движением освободился от рубашки, оставив её валяться неказистой тряпкой на полу. Шагнул ближе к зеркалу, разглядывая это гибкое тело, скользя по нему руками, запоминая каждый изгиб. Да, это тело ваяла Богиня. Она была щедра, одарив его той сдержанной мужской красотой, которую восхваляли в веках. К несчастью, на его тело вдохновения Богини не хватило. Закусив губу, он со стыдом представил, что Кроули тоже сейчас разглядывает его, и, вероятно, испытывает разочарование. Это видение было таким ярким и жестоким, что даже возбуждение пошло на убыль. Он вскинул глаза на отражение и увидел в них немую мольбу. О, как ему хотелось поцеловать это лицо, эти губы, сказать им, как сильно и горячо он любил. Но где это слыхано, чтобы ангел и демон были вместе? Рядом, бок о бок — возможно. Но не в том смысле, в котором хотелось бы. Да, их наверняка аннигилирует от близости, как материю и антиматерию. Возможно, этот взрыв и родит какую-то сверхновую, только им это будет уже до лампочки. Упрямо сжав губы, он высвободил из петель ремень. Звякнула пряжка в виде змеиной головы. — Прости меня, Кроули. Рука скользнула под брюки, и, не обнаружив там белья, кончиками пальцев коснулась мягкого пуха волос. Кровь ринулась туда же, повинуясь его мыслям. Колени задрожали. В брюках стало тесно, а они и без того были в обтяжку. Дрожащими руками он потянул их вниз и не без труда выбрался из них, едва не растянувшись на кафеле. Смотреть вниз было почему-то стыдно, хотя после всего, уже проделанного им, стыдиться было практически нечего. И всё же, он решил оставить хоть что-то под завесой тайны, довольствуясь только тактильными ощущениями. Азирафель живо забрался в воду, немного расплескав её. Сообразив, что вода прозрачная и соблазн опустить вниз глаза слишком велик, он быстро начудесил в воде пену. Закончив со всем этим, он судорожно вздохнул. Руки скользнули по груди, задевая бусины сосков, далее вниз по впалому животу с полоской редких волос — к вожделенному. На ощупь он был прекрасен, как и всё его тело. Прямой упругий ствол с бугристыми венами и бархатистой кожей. Такой нежный и чувствительный. От одного простого прикосновения к нему сразу закружилась голова. Азирафель зажмурился и стиснул кулак. Колени его разъехались в стороны, принимая развратную позу. В затылке запульсировало наслаждение, волнами расходясь по всему телу. Он почувствовал, как подтянулись и затвердели яички — и поспешил приласкать их другой рукой. Он часто задышал, привыкая к этим потрясающим ощущениям. Дальше надо было двигать рукой, но он терпел, пережидая волны удовольствия. Ему не хотелось закончить всё слишком быстро. Немного придя в себя, он осторожно выдохнул и повёл рукой вверх-вниз, примеряясь к темпу. В голову хлынули все те пошлые картинки, что он так часто представлял себе. Все небывалые вымышленные сцены их невозможной жизни, где они были вместе — в одном доме, в одной постели, сплетенные в страстном танце в одно целое. Он представил, как склоняется к Кроули и берёт его в рот, и чуть не захлебнулся слюной. Представил, как вспыхивают недоумением и восторгом золотые глаза — и распахнул их здесь и сейчас. Нет, он должен увидеть всё. Он качнул бедрами вверх, навстречу своему кулаку, и из-под воды появилась блестящая головка. Дрожа и постанывая, он обвел её большим пальцем и едва не расшиб себе голову от бортик ванны: так хорошо было. Он заработал кулаком активнее, расплëскивая воду, представляя себя с Кроули. Представил, как демон входит в него, размашисто, до предела. Повинуясь этой фантазии, он, не скупясь, потратил полноценное чудо на подготовку и без сомнений вошёл в себя двумя пальцами. И чуть не ушёл под воду от ощущений. Едва совладав с телом, он принял позу, в которой его грудь покоилась на бортике ванны, а ноги были широко расставлены, облегчая проникновение. И, окончательно растеряв остатки своей святости, с завидным усердием продолжил начатое. *** Кроули едва не свалился на пол. Свеча, только что зажженая им, выпала из ослабевших пальцев и покатилась по ковру гостиничного номера, обещая устроить пожар. Ему пришлось опуститься на карачки, чтобы поймать её и погасить. Пальцы обожгло огнём, но это было меньшей из бед. С ним что-то происходило. Что-то невыносимо прекрасное и невероятное. Возбуждение, пришедшее извне, хлестнуло его огненной плетью, скручивая члены, не давая подняться. Неудержимой лавиной оно прокатилось сверху вниз и сконцентрировалось в паху, с каждой секундой лишь нарастая. С трудом добравшись до постели, он упал на неё ничком. Незримые руки гладили и ласкали, он буквально чувствовал их и смотрел прямо перед собой во все глаза: вдруг сумасшедший ангел сейчас материализуется на нём? О, конечно, он всё понял. И про контакт, и про воду. Чего он не ожидал, так это того, что ангелу начисто сорвет крышу. Кроули и представить не мог, что его ангельская сущность вообще способна на такие вещи. Разве их не должно развоплощать от одной только мысли о чем-то эротическом? Что ж, видимо нет. — Азирафель, — простонал он, одним щелчком пальцев избавляясь от одежды. Призрачные руки уже добрались до главного и ласкали его каменный член. Терпеть это было невыносимо. Он застонал в подушку, устремляя руку вниз, повторяя незримые прикосновения размашисто и рвано. Ну почему он не сказал ему?! Почему не позволил остаться с собой? Досада клокотала в горле, грозясь пролиться слезами. Нет, разумеется он догадывался об опасности их реальной физической близости. Но всё равно, можно же было сказать! Тогда они не были бы двумя идиотами, мастурбирующими телами друг друга по-одиночке. В конце концов, раз пошла такая пьянка, то можно делать это и друг перед другом… Представив это, Кроули закусил пухлую губу. Возбуждение теперь накатило не извне, а изнутри. Думать стало почти невозможно. К тому же призрачные руки достигли другой вожделенной цели, и он чуть не потерял сознание от острого наслаждения. Злиться на него он больше не мог. Слишком хорошо, глубоко, сильно… Ангел, только не останавливайся, пожалуйста. Ему было плевать, как он сейчас выглядит. Кроули запустил в рот два пальца, хорошенько их облизал, потом оттопырил зад и без всякой подготовки отзеркалил то, что вытворял с его телом Азирафель. Ему показалось, что извне завибрировало. Оскалившись в улыбке, он понял, что это работает в обе стороны. Какой забавный побочный эффект, он не знал! Одновременно принимая в себя и наподдавая спереди в кулак, он только сейчас краем мозга сообразил, что находится не в своём теле. Это мысленное зрелище почти выжгло его разум. Зарычав, он заставил потолок исторгнуть из себя зеркало, которого там отродясь не было — и уставился в него краем глаза. Картина свалила бы его с ног, но падать было уже некуда. Ничего подобного он никогда даже не осмеливался представлять. Вид пухлого ангельского зада с пальцами внутри, оттопыренного кверху, бросил его за грань. Извне ответило взаимностью. Мелко дрожа и шепча имя ангела в подушку, Кроули кончил и без сил распластался на испорченном одеяле. Если Азирафель расчитывал именно на такой эксперимент, то он однозначно удался. *** Ангел свисал с бортика ванной, всё ещё сотрясаясь от оргазма. Весь пол был залит водой, свечи кроме одной погасли и даже бутылка вина оказалась свалена на бок (хорошо, не на пол). Он мог поклясться, что в какой-то момент почувствовал в себе чужое присутствие, что было практически невозможно — и всё же, оно было. Отказываясь осознавать и анализировать это, но интуитивно догадываясь, что произошло непоправимое, он поднял руку и осенил комнату крестным знамением. Может быть, его сейчас растворит святой водой и не нужно будет больше думать о том, что… Увы, ничего не произошло. Вода однозначно стала святой, а вот он больше таковым наверняка не был. Он чувствовал себя бесконечно грязным похотливым падшим ангелом. Он должен был гореть — в буквальном смысле, между прочим, — от грехопадения, покрываясь кровоточащими язвами и гнойными волдырями. Азирафель ждал, что вот-вот к нему снизойдет сонм ангелов-карателей и уволочет его, голого и до сих пор возбужденного, прямиком в Ад. Но ничего из этого не происходило. Ему всё ещё было преступно хорошо. С трудом приняв вертикальное положение и доковыляв до спальни, он хлопнулся на чёрные шёлковые простыни. Они пахли Кроули, и он с наслаждением зарылся в них носом. Неумолимо клонило в сон, и уже почти улетев в царство Морфея, он поймал за хвост изворотливую как змея мысль, что, наверное, его никто не покарал потому, что для всех вокруг он де-факто демон. Было в этой мысли что-то… тревожное. Но додумать её он не успел: сон отключил его разум. *** — Боже, Кроули! Азирафель подскочил на постели. Ему показалось, что он прикорнул буквально на минутку, но за плотно задернутыми тёмно-серыми шторами во всю палило солнце. Не додуманная вчера мысль вонзилась в его мозг, как дротик: — Кроули в теле ангела! Щелчком пальцев вернув себе одежду и наплевав на все правила конспирации, он направился прямиком в гостиничный номер друга. Связь прощупывалась, но не такая, как всегда. Было в ней что-то новое, странное, и это беспокоило его. Кто знает, что это могло означать? Остановившись у нужной двери, он уверенно и настойчиво постучал. Несколько секунд спустя дверь отворилась и на него с лёгким удивлением и ещё чем-то неопознанным во взгляде воззрился он сам. Ну, то есть Кроули, разумеется. — О, ты в порядке, — выпалил Азирафель, чувствуя себя довольно глупо. — Ммм, а почему я должен быть не в порядке? — уточнил Кроули, пропуская его в номер и очень пристально наблюдая за ним. — О, ну. — Азирафель уставился в окно, на проезжую часть, полную машин, и в панике пытался сочинить что-нибудь более-менее правдоподобное за те жалкие секунды, пока Кроули не остановится рядом. Не говорить же ему, в самом деле, что вчера он занялся сексом с его, Кроули, телом, и, возможно, Кроули тоже в этом каким-то образом поучаствовал. Потому что если он действительно поучаствовал, то и сам всё прекрасно знает, и говорить тут не о чем; а если нет — то тем паче. А если всё-таки поучаствовал, то не приходила ли к нему, Кроули-в-теле-ангела, карательная бригада с небес и не пыталась ли низвергнуть его в Ад за грех прелюбодеяния? Боже, что за бред он несёт? Кроули ведь здесь, перед ним, живой и невредимый. Кроули остановился рядом и внимательно посмотрел на него, изящно задрав бровь и приглашая к ответу. Азирафель сглотнул. — Мне приснился странный сон, — моргнув, соврал ангел. Хорошо, верные очки давали в этом грехе фору. — И он был таким правдоподобным, что я не понял, произошло это на самом деле или нет. Кроули кивнул, сложив руки на животе. — Да. Со мной тоже произошло нечто похожее. Они не сговариваясь отвернулись к окну. Азирафель заставил своё сердце сбавить ритм, чтобы просто смочь нормально дышать. Он знал. Конечно, он всё знал. И действительно был там, делил с ним эти минуты блаженства. Но ради их дружбы, ради Рая и Ада, ради их Соглашения, в конце концов, решил молчать об этом. О, сильный, мудрый Кроули. Как многому ещё стоит у тебя научиться. — Я тут подумал, — подал голос Кроули, вполоборота глядя на него, — что, возможно, нам было бы безопаснее находиться рядом, пока… Ну, ты понял. Я имею в виду, в одном месте. Азирафель с готовностью повернулся к нему. Рука дернулась снять очки, но в последний момент ангел передумал, боясь выдать слишком многое в своëм взгляде. — В самом деле? — он сглотнул. — Ты так думаешь? — Моя квартира, конечно, предпочтительный вариант, — продолжил демон, теребя цепочку часов в кармане жилета. Он зачем-то достал их, проверил время, вернул обратно в карман. — Просто ради удобства. Чтобы не бегать через весь квартал, если вдруг что-то приснилось. — Да, — закивал ангел. — Разумеется, ради удобства. Он невпопад рассмеялся. Мозг не успевал анализировать и обрабатывать поступающие в него сигналы. — Кому может прийти в голову, что мы будем жить вместе ради чего-то ещё, — брякнул он и тут же в ужасе заткнулся. Кроули в его теле предупреждающе кашлянул, но если и готов был отвесить ему пощечину, то ничем этого не выказал. Выдержав крайне не удобную паузу, он мило улыбнулся — улыбка вышла стопроцентно его, Азирафеля, — и указал на дверь. — Только после вас. — Благодарю. Может, по мороженому?.. *** Непринужденная, светская на вид беседа внутри тел полыхала адским пламенем незаданных вопросов и невысказанных признаний. О, если бы с ними была малышка-Бентли, покойся с миром её металлическая душа! Она бы наверняка выдала что-то скабрезное, вроде той бессовестно распутной песенки "Давай займемся любовью". Она всегда умудрялась включать именно то, что было у них на уме.