Живой

Царство Проклятых гиблое место, выхода из которого нету. Очередная ложь, навеянная тем, кто слишком слабо замотивирован, чтобы попытаться сбежать. Быть может, это и было когда-то и для кого-то правдой, но не для того, кто хорошо запомнил отцовские слова, сказывавшие легенду, о том, что из этого места можно сбежать, хоть и нужно приложить массу усилий. Легенда заключалась в том, что однажды одну пару, связанную обетом вечной любви, разделили судьбой, отправив девушку в царство Проклятых за свои грехи. Она была колдуньей. Её сила помогла ей разорвать оковы, но она продолжила блуждать по тёмному миру, не зная точно, где выход, пока однажды ей на было видение о том, как плачет её возлюбленный на её надгробном камне. Тогда она сжала в руке браслет, что они плели вместе, и что был взят ею, протащен тайком в этот мир, и начала бить стены царства, напевая себе под нос их общую песню, думая о том, что её там ждут, и что она любима и нужна. Через года, она смогла сделать дыру в мире, из которой попала в междумирье — пустое пространство, из которого ведьма подлетела к стене её родного мира и, сказав слово «люблю», пробила стену мира. И вернулась домой, где её ждал любимый. Суть этой легенды в том, что сенсей понял, что имеет возможность сбежать из тюрьмы, в которую был помещён. Цепи, которые его сковали, были разрушены чередой импульсом, прошедших по миру смерти перед тем, как оно было полностью уничтожено. Гармадон обомлел, замерев, теряя драгоценные секунды, но использовал, отчаявшись, свой последний шанс, и разорвал цепи. Свобода была сладка, но он рисковал её потерять, если тратит впустую время. Он пустился бежать. Ноги отвыкли от такой нагрузки, лорд упал, не удержав равновесие, но, сквозь дискомфорт и боль по всему старому, лишенному подпитки телу, смог вновь подняться и припустил со всей силы. Стены, мучаясь от боли, причинённой хождению по воде, дрожали и изгибались, делая почву под ногами неровной, шатающейся, ненадёжной, но воин больше не падал, перепрыгивая через изгибы, как на ковре, на том, что было бы землёй, если бы не стонало от мучений. Ужас пробирал до костей, почти парализуя, но он не сбавлял темп своего бешеного галопа. В памяти промелькнул момент, когда он вместе с Ву стащил с кухни кусок домашней колбасы, и его ноги тогда удивили его своей скоростью.Отец тогда его отлупил, как зачинщика кражи и оставил спать в сараес как и всегда, если он провинился в чём-то, где водились пауки и порой приползали змеи. У него была любимая змея, с которой он часто болтал, на общем для них двоих языке. Сейчас он бежит намного быстрее. Он летит, касаясь подошвами сандалий живой земли, задыхаясь, но продолжая свой галоп, в глазах темнело, а он бежал, не используя зрение, чувствуя, что на кону стоит нечто поважнее его здоровья. Там его сын, которого он не успел вырастить. И который в нём нуждается, и в котором нуждается он сам. Гармадон спихнул Клауса, откуда-то появившегося на его пути, не жалея сил промчавшись по стене, прыгая к пасти чудища, надежда пробилась ярким лучом сквозь этот кошмар, пахнущий ужасом и смертью… но живой организм сомкнул пасть, не давая ни одной почти мертвой душе выбраться. Учитель застыл на месте, готовы расплакаться от поражения, но не дал волю слезам. Нет. Нет, сегодня он не проиграет так просто!!! Ненависть скопилась в сердце, и вышла, показывая свою природу. В руках появились сферы Разрушения, и мужчина отчаянно закрутился в вихре разрушительного торнадо, разрывая на куски прегаду, используя свой последний шанс на спасение. Три звёздочки Вода окутала его со всех сторон, не давая сделать вздох. Толща давила, затягивая на дно, но сын Первого Мастера Кружитцу забарахтался в воде, дёргаясь во все стороны, не жалея сил. Синхронный ритм телодвижений, приведший к тому, что он смог выплыть к воздуху, преодолевая сон, который его уже никогда не отпустил бы. С горем пополам, он выбрался на сушу, понимая, что сейчас нету сил даже на то, чтобы доползти до сухого песка, но он дышал. И был не призраком, иначе бы умер ещё когда выбрался из-под контроля проклятого мира. Он человек и он жив. Подумать только… Слёзы облегчения навернулись на фиолетовые глаза, он смеялся во всю глотку сквозь рыдания, рыдал навзрыд сквозь смех, такая большая радость охватила его сердце, что, показалось ему на миг, он сейчас по швам может разорваться от неё. Промокшая насквозь зелёная толстовка-худи его сына, что не грела тело, но была безумно дорога. Кстати, это он её ему купил, после того, как тот замёрз осенью, когда погода была невероятно переменчива. А потом этот подросток её не снимал, надевая всегда, когда шёл гулять, в магазин, на серьёзные встречи… это была его любимая кофта. Сил не было, но не моральных. Лорд заставил себя подняться на ноги и заковылять на поиски своего ребёнка. Он им так гордится, так, как никогда никем не гордился! По пути он понял, что, скорее всего, сильно повредил ногу, хромая походка намекала, что неплохо было бы найти себе посох, палку, что он и сделал, подобрав (спина, когда лорд, нет, сенсей нагнулся, издала хруст) крепкую палку с дороги, оторванную вандалами от фонаря, светившего тусклый светом неподалёку, и пошёл наш герой дальше. По пути он видел людей, которые хотели было помочь ему дойти до его дома, но старик вежливо отказывался, зная, что у всех и без него дел невпроворот, и что он может и сам дойти до дома. Он определил, где нынче живут ниндзя, спросив это у прохожего, третий по счёту дал точный ответ. Нога болела, тело ломило, но сердце готово было выпрыгнуть из груди. Когда он дошёл до здания, где жила команда, которую он учил. Запах родных людей ударил в нос, стоило трудов дойти до них, но он справился. Вдруг сердце пропустило удар. Ллойд и Кай стояли вдали ото всех, старший гладил его по спине, успокаивая, в то время как остальные были заняты своими делами. Ллойд был расположен к нему лицом, и тонкое зрение старца смогло различить на юном, мальчишеском лице слёзы. Скорее всего, его мальчик плачет из-за него. Он ведь, вроде как, вновь его покинул… пора прекратить слёзы. — Ллойд! — крикнул громко лорд, ускоряя темп шага. — «Подожди, моё дитя, я иду!» — добавил он про себя. Зелёные глаза уставились на него, округлившись, становясь в два раза больше. Ллойд отпрянул от Кая, растерявшись переводя взгляд с ожившего человека на брата, который повернулся на источник звука. У Смита-младшего упала челюсть. — Это…- в замешательстве произнёс ниндзя огня, отпуская плечо зеленого ниндзя.- Ллойд, это же… — Отец! — завопил, как не в себя мальчишка, пустившись бегом, таким же быстрым, как тот, каким Гармадон бежал из царства Проклятых.- Пап! — крикнул он, набрасываясь на мужчину, что раскрыл руки, приглашая в свои тёплые, несмотря на то, что его одежда была насквозь мокрая, объятия. Оба Гармадона упали, потому что старший не смог выдержать этого удара концентрированного луча солнца в грудь, да и не пытался- пусть он отобъёт себе копчик, но Ллойда не выпустит. — Сынок! Моё дитя, как же я рад тебя видеть, как же я…- он не закончил, потому что блондин сжал его до хруста в ребрах. — Мой дорогой, отпусти, задушишь ведь…- прохрипев это и дождавшись исполнения просьбы, Гармадон поцеловал светлые волосы, а их обладатель прижался к нему, тихо плача, чем вызвал… нет, эти эмоции слишком неопределённы… но лорд теперь успокаивает, проводя рукой по волосам, успевшим немного отрасти, пока они были в разлуке, наконец прервавшейся. — Тшш… не надо, все хорошо… я с тобой. — Сенсей Гармадон? — спросил осторожно шатен, подходя к семейному сборищу из двоих. — Это и вправду вы? — недоуменно спросил он, садясь рядом, но, несмотря на желание, не протягивая руку, чтобы успокоить, к Ллойду — сейчас будет лучше, если это будет делать его отец. — Здравствуй, Кай. — поздоровался с учеником сенсей, снова проводя рукой по дрожащей спине сына.- Раз тебя снова видеть, ниндзя огня. — Я вас тоже. — искренне отозвался тот.- Как вы выбрались оттуда? — Через силу…- улыбнувшись, произнёс горько лорд.- Тшш, не плачь, сынок. Тебе идёт моё кимоно. — сделал замечание учитель, одной рукой обхватив ниндзя. Другая опирается о землю. — Брат? — недоуменно сказал подоспевший сенсей Ву. За ним шли все ниндзя. Что же, Гармадону предстоит долгий рассказ и объяснения, но сначала он успокоит одного зеленоглазого парня, а потом они все вместе пойдут пить чай и обрабатывать раны.