Огонёк

Звук тихих размеренных шагов, толи медленных, толи быстрых, тонет в белоснежных стенах особняка. Юноша пропускает мимо ушей крики прислуги, показывая им лишь холодное безразличие, хотя внутри бушует целый ураган. С новым шагом тело тяжелеет, а мысли заполняют голову, всё больше пожирая сознание с каждой пройденной минутой. Все надежды на счастливую жизнь и спокойствие души канули в лету, заставляя сердце обливаться кровью. Юнги старается воли не давать чувствам, знает — этим сделает только хуже. У в ничём не повинных людей станет больше работы, полезут слухи, а там и проблем не оберёшься. Надежда на то, что все, кто находятся в этом особняке, глухи и немы, развеивается прахом, стоит лишь едва услышать чужой шёпот. Хотя и чёрт с ним, на самом деле. Удушающий ком рос в горле, отрицание происходящего накрывает всё сильнее. Жизнерадостные лица, встречающихся ему людей, начинали раздражать. Юнги хочет скрыть, исчезнуть и больше никому не показываться на глаза. Воспоминания душат, они проникают глубоко, прямо под рёбра, задевая ещё не успевшее зажить сердце. С настоящей жестокостью сдирают, так любезно наклеенные огненным мальчишкой пластыри. Они до безумия дурацкие: розовые с плюшевыми мишками, кажется. Юнги и не помнит, если честно. В воспоминаниях всплывают лишь чуть сведённые к переносице брови, и едва надутые пухлые губы. Помнит, как сладко было украдкой воровать с них поцелуй, а потом слышать заливистый смех. Как красиво смотрелись рядом спелые ягоды вишни, как ласково мальчишка улыбался, а потом. Юнги тошнит. Он трясёт головой, зарываясь пальцами в белёсые волосы, пытается наваждение убрать, да только не выходит совсем. Ветерок, гулявший по пустым коридорам, был когда-то верным другом, умелым оружием в руках, но сейчас настроен против своего хозяина. Всё в этом доме напоминало о нем. Ярко разрисованные стены, пустующая ваза, сожжённый край небольшого комода, каждая небольшая деталь особняка хранила в себе воспоминания. Юнги глаза закрывает, жмуриться до белых пятен и наугад заходит в первую попавшую комнату, оседая на пол. Юноша несколько раз бьётся голой об дверь, зарывается в волосы пальцами, оттягивает до боли, пытаясь от удушливых чувств себя избавить. Да только вот не помогает вовсе. Холодный ветер гуляет по комнате, пробираясь через открытое окно. Вслед за ним по тёплым щекам предательски скатываются первые дорожки слёз. Юнги с силой зажимает себе рот, не давая плачу сорваться с обветренных губ. Он не хочет быть услышанным, слабым. Горько усмехнувшись, маг ветра откидывает голову назад. Даже собственная стихия к нему не мила. Прикрыв глаза, Юнги утопает в тишине, позволяя ночной тьме окутать себя полностью. Как иронично, из всех комнат огромного особняка, он забрёл именно в меленькую мастерскую, где всё пропитано огненной магией Чимина. Здесь, среди тысячи изящных мольбертов он надеялся, что его никто не найдёт. Юнги ощущает дрожь своих рук. Сжимает их до боли, оставляя красные полумесяцы на коже. Чимин бы не одобрил — думается магу. Его мальчишка всегда был жизнерадостным. Несмотря на все тяготы он ярко улыбался, даруя свет всем тем, кого только мог встретить на своём пути. Они очень долго скитались по миру, пережили ни одну эпоху и, казалось, проживут ещё столько же. Но у судьбы было другое мнение. Юнги с силой сжимает футболку в районе сердца. Оно почему-то так сильно болело, или тосковало, может? Маг ветра совсем и не знал. Физические и душевные раны не давали покоя. Хотелось снова почувствовать обжигающее тепло чужих рук, ощутить пылкость поцелуев тёмной ночью, вспомнить страсть, что зарождалась в юных сердцах, совсем не пошлую, романтичную, нежную, любовью наполненную. Юнги плохо до безумия. Его выворачивает наизнанку с каждой новой секундой, пожирая. Казалось, ещё немного и от него не останется и маленького кусочка. Он кладёт голову на колени, пытаясь спрятаться. Хотя от кого? Самого себя или мира всего? Колющее, тягучее чувство заседает в груди, заставляя чувствовать пустоту. Магу больно смотреть на собственные творения. Он видит его везде, в каждом мазке, в каждом отражении. Его магия, теплая, обжигающая даже. Юнги чувствует её везде, в каждом уголке маленькой комнаты, ощущает всеми частями своего тела. Кажется, он снова задыхается. Раньше Чимин часто бывал здесь. Сидел подолгу вместе с Юнги, рисовал огненные узоры в воздухе, что после переходили на белоснежные стены, украшая дом. Пак болтал без умолку каждый раз, не оставляя Мина в тишине, знает, что не любит. Один раз Чимин настолько заигрался, что поджог цветы, в недалеко стоящей вазе. Слёз и смеха тогда было много. И эти стены помнят, как и хозяин дома. Юнги улыбается грустно, проходясь языком по обкусанным губам. Юноша встаёт с пола, опираясь рукой об стену. Ноги едва держат, но он старается сделать хоть несколько крошечных шагов. К чёрту всё, что он чувствует, к чёрту самого себя, такого слабого и беспомощного. Дрожащие пальцы кое-как находят залежавшуюся где-то сигарету. Закуривает. Горечь табака неприятно обжигает горло. Глаза слезятся, а дым, серым куполом оседает наверху комнаты. Никотин постепенно распространяется по организму, а вместе с ним уходит и чувство боли, оставляя после себя лишь мнимое спокойствие. Стеклянный взгляд рассматривает каждую из картин. Дрожащая рука касается одной из них; засохшая краска неприятно царапает кожу. Сигарета почти дотлела и Юнги безэмоционально тушит её об холст. Теперь он безжалостно испорчен. Одним лёгким движением он роняет картину на пол, оставляя след от ботинка. Обилие чувств сменяются удушливым равнодушием. Оно кричит, призывает поставить все точки над «и», разрушить всё, каждое созданное собственными руками творение. Лишь бы.лишь больше не чувствовать ту тягучую боль, что когтистыми лапами проникает глубоко, в самое сердце. Ветер бушует по комнате, поднимая слой образовавшейся пыли. Юнги стоит в руинах. Когда-то ещё прекрасные картины источали тепло и радовали людской глаз, сейчас же они безжизненными трупами лежали у ног своего мученика. Маг загнано дышит, а внутри пустота разливается. Внутренний холод пробирает до костей, и даже тепло майского ветра не может согреть продрогшее тело. Юнги смотрит на яркий месяц в небе. С мольбой спрашивает, за что ему такие страдания, но в ответ, как и ожидалось, ничего не получает. Единственная выжавшая картина стоит недалеко от открытого окна. Маг смотрит на неё с болью, но и руку поднять не может. Себя лучше убьёт, но картину не тронет. Казалось, она была единственным источником тепла, фантомным, едва ощутимым и всё ещё недостаточным, чтобы боль внутреннюю заглушить. Там был он. Такой яркий, улыбчивый, тёплый. Со своей огненно-рыжей шевелюрой и блестящими глазами. Он был так близко — сделаешь шаг и сможешь почувствовать обжигающее прикосновение, и оно будет ласковее всех на свете. Но Юнги стоит, подойти не может. По его бледным щекам текут слёзы, и он, оседая на пол, впервые за этот день даёт волю эмоциям. - Прости.прости меня, огонёк. Юнги ломается, разваливает на части. Больше не было той маски равнодушия. Остатки сознания душу наизнанку выворачивают, кости на мелкие кусочки ломают, дышать не дают. Руки царапаются об остатки сломанных картин, гвозди больно впиваются в бедро, но Юнги не обращает на это никакого внимания. Казалось, его крики слышал каждый житель особняка. Но и те, разделяли печаль своего господина. Сегодняшняя ночь забрала много людских слёз. Она ткала одеяло из чужой печали и покрывала им каждого, кто хоть немного был знаком, с маленьким огоньком, горевшим в юношеской груди. Сегодняшняя ночь была бессердечна, забирая самое дорогое, что только могло поселиться в сердце Мина. Она тихими шагами подошла к особняку, открыла массивные двери и громким голосом, для всех там присутствующих, объявила: - Молодой господин Пак мёртв. *** 10 лет спустя — С вами приятно иметь дело, Господин Мин. — миниатюрная шатенка, лучезарно улыбаясь, пожимает руку мужчины. -Спасибо, Госпожа Чон, я уверен, что потраченное вами время не пройдёт даром. Юнги выходит из высокого здания после окончания двухчасовых переговоров. Мужчина потирает шею, направляясь в сторону своего автомобиля. Там, что-то просматривая в своём телефоне, его ждёт парнишка лет так двадцати пяти. — Как всё прошло? — спрашивает тот, стоит Юнги завести машину, — я думал, Чон Соми живым тебя не отпустит. - Прекрати Тэхён, она милая девушка. — Скорее волк в овечий шкуре, — парирует Ким, — знаешь ли ты, что чтобы удержать такую компанию в своих руках, недостаточно милых глазок. — А ты, что уже повёлся на эти милые глазки? — Юнги смеётся. Тэхён на мгновение затихает, удивлённо смотря на Мина. А потом пуще прежнего заливаясь краской, бьёт того в плечо. — Ты за кого меня держишь?! — возмущается Ким, — она ведьма в пятом поколении, кто знает, может это не её внешность вообще! Юноша обиженно дует губы, отворачиваюсь к окну, в котором мелькают оживлённые улочки, только недавно отстроенные дома да прохожие, что спешат по своим делам. Охота на магов постепенно заканчивается, люди учатся жить с теми, кто немного отличается от них и вроде бы всё налаживается. Только вот сердцу всё ещё тоскует. - Недавно звонил Намджун, — тихо начинает Ким, получая лёгкий кивок головы, обозначающий, что Юнги слушает, — он сказал, что обучение юных магов проходит на ура. Они схватывают всё на лету, принимают свои особенности и стараются не конфликтовать с энергией внутри себя. Чонгук тоже хвалил ребят. Тэхён на секунду затихает, закусывая губу. Он обдумывает слова, которые хочет произнести и надеется, что не заденет чужие раны. — Я думаю, — говорит он нерешительно, поворачивая голову к Юнги, — я думаю, что это была хорошей идеей построить школы для магов, чтобы они могли учиться управлять своими способностями. Ты, правда, молодец, Юнги. Чимин был бы горд тобой. И затихает, внимательно следит за чужим выражением лица, переживает, не сказал ли чего лишнего. А он мог. Тэхён был таким же легкомысленным, как и его стихия. Временами буйным, но в нужный момент настолько спокойным, что мог пугать окружающих. Ким в руках колечко перебирает, нервничает, и удивляется, когда чужая рука на его ложиться. Маг удивлённо смотрит Юнги в глаза, а тех тепла немерено. — Всё хорошо, Тэхён~и, — улыбается, а после возвращает взгляд к дороге, — я обещал ему, что больше ни один маг не пострадает. Тэхён лишь головой кивает, успокаиваясь. Эти десять лет были для каждого непросты. Они переживали взлёты и падения, горе утраты и переживания за собственные жизни. Мир не принимал таких как они, считал опасными. Как жаль, что только после столького кровопролития оби стороны приняли правильное решение. Но даже после столького времени раны, оставленные не только на теле, но и в душе, не успеют затянуться. Они потеряли многое, но постепенно восстанавливают то, что когда-то было утеряно. — Не хочешь собраться сегодня? — Тэхён говорит тихо, чтобы не разрушить комфортную атмосферу, возникшую между ними. — Я пас, прости, дел по горло, — Юнги останавливается на светофоре, постукивая пальцами по рулю. И только негромкая музыка льётся из динамиков, заполняя собой салон. — Хочешь заехать к Чимину? — Получает лёгкий кивок головы, — тогда мы можем сделать это вместе, думаю, парни будут не против. — Тэхён достаёт телефон, открывая мессенджер. Юнги лишь страдальчески закатывает глаза. Похоже, отвязаться от этих ребят у него никогда не получиться, да и не хотелось на самом то деле. Каждый из них прошёл свой жизненный путь, преодолел дарованные судьбой трудности, и начал свою жизнь с чистого листа. Каждый из них потерял многое, но и приобрёл не меньше. У Юнги в груди что-то тёплое расплывается, и ему нравиться думать, что это огонёк Чимина. Такой же тёплый, любящий. Юнги нравиться думать, что благодаря этому Чимин всегда рядом, а большего ему и не нужно.