Одним выстрелом

Минхо открывает глаза от сжигающей внутренности жары. Его влажное тело облеплено простынями, пряди челки влажные, и тоже висят на лбу. В такую жару даже дышать больно. Воздух кипит. С усилием подняв руку, отекшую и помятую, он толкает ее под вторую подушку, отброшенную на другую сторону кровати. Громкий стон слетает с его пересохших губ, когда ладонь касается прохладной наволочки, что не успела нагреться от его тела. Под подушкой лежит телефон, на экране которого Минхо ждет сообщение о зачислении зарплаты. Всю пятницу он бесконечно проверял уведомления, надеясь, что в этот раз точно он, момент, когда выдох облегчения покинет его. И сегодня, в субботу, телефон в его руке ничем не радует, что означает лишь два исхода: зарплату задержали и долг Джисону он не вернет. — Жопой расплатишься, — сказал ему Джисон, когда Минхо обещал вернуть деньги точно день в день, уверенный, что бухгалтерия не положит хуй на выплату. Его, вообще-то, никто не тянул за язык, Джисон говорил, что может подождать, что не горит, но Минхо, впервые в жизни занимающий деньги, считал своей обязанностью четко обозначить день, когда их вернет. Проебался. Придется бриться и готовить жопу. И не то чтобы он не хочет. Возможность сбить напряжение с приятелем не кажется такой уж и плохой, но приятель тот казался тем еще гетеросексуалом. Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. Его или чью-либо еще. Минхо тяжело вздыхает, переворачиваясь на спину. Влажная простынь следует за ним, превращая кровать в неопрятную берлогу. Он с грустью смотрит в потолок, думая, каким образом позвонить Джисону и на какой козе к нему подъехать. Может ли он попросить отсрочку набитым его членом ртом? Слегка пораскинув мозгами, что не до конца сварились в черепушке, Минхо решает пригласить того на обед, где словами через рот попросит подождать, обхуесосит начальство и их некомпетентность. Телефон снова оказывается в руках, и Минхо открывает диалог. Джисон отвечает сразу же, соглашаясь и не считая нужным поздороваться, словно он ждал это сообщение. Обещает зайти через два часа. Удивившись, Минхо смотрит на время. Еще один тяжелый вздох разрезает воздух. Стоило задуматься об обеде раньше, а не в тот момент, когда в этот самый обед лишь проснулся. — И чем ты меня покормишь? — врывается Джисон, обнимая Минхо в приветственном жесте. Минхо сомневается, что гетеро парни так здороваются, но отказаться от объятий не может. Тихонько радуется, пока руки Джисона его плечи греют. Всю ту долгую секунду радуется. «Собой. Раздевайся, ложись», — хочет он сказать. — Паста с беконом, — отвечает, вопреки мыслям. Гладкие ягодицы трутся друг о друга и влажнеют от жары. Или от смазки, которую Минхо остервенело вливал в себя, услышав звонок в дверь. — Супер, — рокочет Джисон. — Я голодный, как черт. А еще сексуальный, замечает Минхо. И тоже как черт. Ему хочется толкнуть того в спину, позволить упасть и сесть сверху. Но он только сильно жмурится, ссылаясь на сильную жару и недотрах. Джисон ему не светит, но понадеяться Минхо на их связь это не мешало. — Так вот, — говорит Минхо, дожевав пасту. — Еще два дня, ладно? И он знает наверняка, что Джисон согласится, что он не бедствует, что эти несчастные пятьдесят тысяч ему не всрались, но собственные убеждения предать оказывается сложнее. — Нет, — отвечает он, игриво склонив голову к плечу. — Не понял. Минхо хмурится. Он ерзает на мягком стуле, едва ли заставляя пробку внутри двигаться. Чертова аура Джисона и чертов недоеб. Он готов запустить руку вниз и подрочить. И он совсем не переживает, что может быть обнаружен. — Я сказал, что ты заплатишь жопой, Минхо-я, — отвечает Джисон, вводя Минхо в ступор. — Плати. — Ты прикалываешься? — Блять, нет, — Минхо кажется, что напыщенность Джисона сдувается, что воздушный шарик. Он страдальчески заламывает брови и грудью ложится на стол, отодвинув пустую тарелку. — Такая жара, что голова кипит. А еще стоит круглосуточно, — он словно изливает душу, делится проблемой. — Я просто вспомнил твои слова и хотел сам позвонить, но ты написал первый. — То есть ты шел сюда потрахаться. — Ну, типа, надеялся. Минхо откидывается на спинку стула. Он запрокидывает голову, сглатывая, и прикрывает глаза, пытаясь распознать сон. — Ну не надо, — молится Джисон. — Спрячь свою шею. — Иди сюда. Минхо сползает со стула и встает на колени. Джисон покорно подскакивает, словно ему пообещали миллиард, а не показали свободный рот, и подлетает к Минхо. Он сверху-вниз смотрит голодным взглядом, пока возится с ширинкой. — Чего ты вошкаешься? — спрашивает Минхо. — Заткнись, сука, — яростно зыркает Джисон, вжикая молнией джинсов. И тон его импульсом отдается в тело Минхо. Он вытаскивает язык, позволяет Джисону ударить по нему головкой, а после перехватывает своей ладонью его член, медленно двигаясь по стволу. Томный вдох Джисона служит сигналом. Минхо приближается и проводит языком по головке, слизывая соленую жидкость. Он принимается облизывать и заглатывать член, слушая томные стоны сверху. Джисон издает такие звуки, что режиссеры порно однозначно захотели бы его себе. Он звучит так, будто дорвался, будто терпел долгую бесконечность и наконец высвободил желание. И, кажется, решив, что Минхо не сильно-то и старается, Джисон берет его голову и насаживает. Минхо заходится кашлем, давится и крепко сжимает бедро того, умоляя остановиться. — Прости, это было охуеть как приятно. — Это было опасно, идиот, — язвительно отвечает ему Минхо, возвращаясь к члену, что бы остервенело высосать из него душу. Джисон снова опускает руки на его голову, запуская пальцы в волосы, он мелко надавливает, толкая Минхо к себе, протяжно стонет и дрожит. — Еще немного, — шепчет он, задыхаясь. И Минхо отстраняется, с наслаждением наблюдая, как поступающий оргазм тухнет в глазах Джисона. Он с укоризной смотрит на него, вздернув подбородок, по которому течет, пузырясь, слюна. Он позволяет Джисону насладиться видом, а после встает, выскакивает из шорт и ложится грудью на стол. — Чего стоим? Кого ждем? — Ты хочешь..? — Джисон словно стесняется произнести это. Но членом болтать перед лицом не смущался. — Да, я хочу твой член в себе, господи. — Зови меня Джисон, дорогой, — тянет он отвратно сладким голосом, а после цепляет кристаллик кончиком пальца и вытягивает. Анус Минхо тут же принимается сжиматься и разжиматься. — Как это сделать? — Бля, — накрывает лицо руками Минхо. — Вставляешь, трахаешь. Все. Никакой инструкции нет. Если только ты не передумал. Не очень-то гетеросексуально, знаешь. — Кто тебе сказал, что я гетеро? — интересуется Джисон, пристраиваясь сзади. Он цепляет каплю смазки, вытекающую из Минхо, размазывает ее по головке и принимается дразнить. — Твои бесконечные девушки в постели. — Ха, это забавно, — говорит Джисон, толкаясь наполовину. Минхо цепляется за края стола. — Потому что ты не видел ни одной. — Но мне рассказали, — признается он, едва ли имея силы поддерживать диалог, дорвавшись до желаемого. — Тебе напиздели, — Джисон не щадит, толкаясь медленно, но мощно. Стол умоляюще стучит о стену. — Потому что парней в моей постели было больше. И знаешь, что? — Что-о-о? — не имея сил, стонет Минхо. — Все они трахали меня. Минхо протяжно воет, представив прогнутую поясницу Джисона, его покрасневшую от хлестких ударов попку и растраханную дырку. Господь, эта картина подводит его опасно близко к краю, и костяшки его пальцев белеют, сжимая стол. А Джисон берет и толкает в бездну, наполненную бесконечным удовольствием, попадая по простате несколько раз подряд. Зажатый между столом и телом небольшой, но толстый член Минхо, изливается густой спермой, пачкая столешницу, пока анус крепко сжимается. — Блять, ты же оторвешь мне член, — жалуется Джисон, но продолжает двигаться. — Так вытащи, — голос Минхо кажется писклявым. И Джисон повинуется, додрачивая и спуская на мокрую спину Минхо. — Это было горячо, — говорит он, вернув возможность видеть. — Да, я снова вспотел. — Так пошли помоемся, — Джисон помогает Минхо подняться. — Я, вообще-то, отсрочку просил, — напоминает ему Минхо, не считая нужным натянуть обратно шорты. Они остаются висеть на бедрах, пока он идет к душевой. Джисон шлепает за ним. — Да что ты опять завел свою валыну, — глаза его закатываются. — Дай мне уже натрахаться тобой. — Заебешь, — довольно урчит Минхо, закрывая за обоими дверь в душевую.