Урд

В Ехо был обычный вечер, и я шёл пешком в Мохнатый дом. Когда я говорю “обычный вечер”, то я имею в виду едва начинающиеся тёплые осенние сумерки, сменившие удивительный лиловый закат, который ещё отражался в мозаичных мостовых, как будто они решили запомнить его цвет навсегда. Я шёл и наслаждался лёгким вечерним ветром, который дул со стороны Хурона и приносил с собой то запах Левобережных трактиров, то нежный аромат цветущих деревьев с окраин, то воспоминания о душистых специях из палаток Сумеречного рынка, на котором вопреки названию с наступлением сумерек становится довольно безлюдно. Это была наша игра - ветер приносил мне кусочки мозаики этого мира, а я пытался угадать, откуда он их притащил. Он ерошил мне волосы, а я кутался в тёплое Туланское лоохи и благодарил небеса, что к концу осени в моду снова вошли длинные фасоны. Ну и что, что по подолу теперь пришивается неведомый рунический узор, выложенный блестящими камушками, на манер богато расшитых одежд высокопоставленных вельмож из Шиншийского халифата. Как же всё-таки падки жители столицы на роскошь и новую моду. С тех пор, как в столицу с визитом был Великий Шиншийский халиф и его свита, всё больше тамошних уроженцев решается совершить не самый близкий путь и посетить Ехо. Насмотревшись на роскошные наряды шиншийцев, горожане сами захотели некоторых излишеств в одежде. Уж как плевался Мелифаро, что теперь придётся менять весь гардероб, но с тех пор ни разу не пришёл на службу без сверкающих камней на лоохи. Ну, не велика беда. Мода - дело проходящее. Главное, что тепло. Я так увлёкся играми и размышлениями, что прошёл мимо своей двери, почти спрятанной за разросшейся гламитариунмайохой, которая в честь осени, по причине чьего-то колдовства или просто на радость всем нам совершенно самостоятельно окрасилась во все оттенки фиолетового. Поэтому мой дом теперь был не только мохнатым, а ещё и удивительно ярким, как большой внезапный арт-объект. Но я как-то умудрился прошагать мимо этой пушистой красоты, а затормозил только унюхав чудесный запах еды. Покрутив головой по сторонам, обнаружил, что стою у входа во двор Света Саллари. Подумал - раз уж я здесь, значит, нужно зайти. Я такой могущественный человек, что ничего не делаю просто так. Если почему-то дошёл до трактира своих соседей, то надо обязательно зайти. А то судьба обидится и перестанет подсовывать мне интересные игры. А я не дурак поиграть со своей судьбой - очень уж она у меня интересная, особенно, когда мы садимся с ней за партию в злик-и-злак. Несмотря на довольно ранний час по меркам столичных трактирных завсегдатаев, в большом просторном зале было удивительно пусто. Только Иш сидел на потолке и колдовал над своими рисунками. В последнее время она осваивает магию и Малдо учит её делать рисунки светящимися, вот она и старается, освещает то, что нарисовала когда-то на потолке. Уже больше трети сделала, такая умница. Точнее, умник - потому что сегодня Иш был мальчишкой. С ним такое то и дело случается. Дело в том, что старое мудрое дерево на берегу Великого Крайнего моря, которое сейчас видело во сне всю эту удивительную семью, никак не могло определиться: хочет он племянницу или племянника. Поэтому Иш может побыть и тем и другим. Но сам или сама никогда не знает, кем проснётся на следующий день. Удивительный опыт. Когда ты сам такая переменчивая величина, поневоле начинаешь воспринимать мир через эту призму зыбкости и изменчивости. Не худший способ познать какую бы то ни было реальность. Потому что любая реальность в своей основе непостоянна и пластична. Просто пока все мы живём в границах своих железобетонных убеждений, у неё нет ни единой возможности проявиться во всей своей красе. А Иш с рождения так повезло с точкой зрения. Хотелось бы и мне научится смотреть на реальность какими-то другими глазами. Так, стоп. Уж кто бы говорил. А кто регулярно изменяет своё состояние, путешествуя между мирами, навещая тёмную сторону, проводя обмен Ульвиара, видя удивительные сны, и периодически шарахается от своего отражения в зеркале, потому что перестаёт видеть там знакомое лицо? Эта мысль была так подозрительно похожа на мысль моего друга Шурфа, что я невольно засомневался, не прислал ли он мне зов. Она даже звучала его голосом и была одновременно насмешливой и настолько логичной, что я даже приготовился отвечать. Но некому было отвечать - показалось. Просто я настолько хорошо его знаю, что могу сгенерировать его реакцию почти на любое своё высказывание. Думаю, это умение значительно добавляет светлых мыслей в моей не по годам умной и тяжёлой голове. Кстати то, что она была именно тяжелая, я ощущал довольно остро, потому что уже несколько минут стоял, задрав голову кверху, и любовался мерцающими на потолке птицами и лианами. - Как здорово у тебя получается, - наконец сказал я вслух. - Ой, Макс! Как здорово, что ты пришёл! - Иш посмотрел вниз и помахал мне кисточкой. - А у нас как раз затишье. Гости съели всё, что Кадди приготовил с утра и теперь он на кухне заканчивает сразу два блюда: суп с не-муяги и пирог с йорки. А Лари ему помогает. Ты же вроде любишь суп не-муяги? - Да я готов съесть всё, что Кадди приготовит, у него так хорошо получается! - честно признался я. - Но этот суп действительно занимает особое место в моём сердце, сразу после божественных тумт из некозы. Когда, ты говоришь, можно будет снимать пробу? - Не знаю точно, он ушёл на кухню часа три назад. Каждый раз готовка занимает у него разное время. Он всегда старается сделать что-нибудь новое и поэкспериментировать. Но я думаю, ты пришёл как раз вовремя. Чувствуешь, как пахнет? Пахло действительно прекрасно. Тонкий запах рыбы смешивался с душистыми специями и почему-то мятой. - Да, пахнет шикарно. - сказал я. - Несмотря на то, что я вроде бы недавно ужинал, я уже был готов к новым подвигам. Вот она, великая сила кулинарного искусства, великого и беспощадного. - Садись пока, выпей нашего урда. Ты же его наверное ещё не пробовал. Кадди ещё с утра сварил большую порцию, чтобы на весь день хватило. - Предложил Иш и махнул рукой в сторону стола. На столе действительно стояли несколько стаканов и большой глиняный кувшин, украшенный причудливыми орнаментами. Я потянулся к нему и попытался приподнять его одной рукой. Получилось довольно посредственно - кувшин оказался неожиданно тёплым и на редкость тяжелым, так что пришлось прибегнуть к помощи второй парной конечности. Справившись с непосильной ношей и не пролив ни капли мимо стакана, я сел за большой уютный стол и понюхал напиток. Пах он чем-то терпким, но чуть сладким. Я решил, что первый тест пройден и попробовал его на вкус. Он оказался не таким горячим, чтобы обжечься, но и не прохладным - как раз то, что нужно после прогулки с местными ветрами - и немного густым, с твёрдой мятной ноткой. Теперь я понял, что именно этот запах почувствовал острее всего, только шагнув в трактир. Но несмотря на обычный эффект этого растения, в этом напитке мята не давала предсказуемый охлаждающий эффект, а, наоборот, как бы проникала внутрь, подобно тёплому дуновению, и согревала. - Ух ты, какой напиток! - воскликнул я. - Сэр Макс, хвала Свету Зримому, Вы пришли и уже успели попробовать наш урд. - раздался голос леди Лари. Она только что вышла из кухни и теперь приветливо улыбалась, направляясь в мою сторону. - Да, вот, - покаялся я, - грею место под суп и пирог. Иш сказал, Кадди колдует. - И многозначительно на неё посмотрел. Дескать, я первый в очереди на все супопироги, которые вынесут на стол. Она улыбнулась ещё шире. -Да, Кадди как раз заговаривает соус и будет подавать. - В каком смысле - заговаривает? - удивился я. - У них там диалог о правильном методе сбора плодов дерева Шот и пока Кадди не убедит соус в своей правоте, тот не согласится быть поданным на стол вместе с пирогом? - Что Вы, Сэр Макс, Вы меня неправильно поняли. Соус из молока козы обязательно надо укрыть минимум тремя дюжинами ласковых слов, прежде чем выносить гостям. А то он быстро скиснет и потом никак дело не поправишь. А Кадди считает, что этот соус лучше всего сочетается с печёными йорки. Мне и самой так кажется! В этот момент из кухни выплыл большой поднос, на котором возлежал плоский открытый пирог с розовой начинкой. Точнее, его вынес сам повар и поставив прямо передо мной, сказал: - Кушайте с радостью! Я воззрился на пирог. На самом деле начинка была красной. Но она казалась розовой под тоненькой, почти невесомой паутинкой теста. Пока я изучал пирог, передо мной появились тарелка и кувшинчик с белым соусом, больше всего напоминающим обычный снег. Такой, какой бывает только в сильные морозы, лёгкий, рассыпчатый, как соль или сахар. Сразу после десерта на столе оказался котёл с супом и стопка глубоких тарелок. - Добрый вечер, Кадди. Я знал, что судьба у меня счастливая и мудрая, но никогда не подозревал, что у неё такой хороший вкус. Но теперь-то мне совершенно ясно, зачем она меня сюда привела. Я уверен, что смысл моей жизни на сегодняшний вечер заключается в том, чтобы попробовать этот Ваш умопомрачительный пирог. С чем он, кстати? - С йорки. - ответствовал Кадди. - Не переживайте, сэр Макс, Вы этим вечером первый посетитель, поэтому Вам первая порция. Спасибо Вам за комплимент, приятно, когда твой пирог это чей-то смысл жизни, пускай даже на один вечер. - Думаю, что не на один, - предрёк я и тут же заявил, - чур мне самый большой кусок! - Конечно, - удивился Кадди. - Вы же наш гость. Он тут же отрезал мне чудовищных размеров шмат, который еле поместился на блюде, и придвинул приземистый кувшинчик туда, откуда я мог дотянуться ложкой. - Соус кладите сами. У нас в Урдере принято подавать пирог отдельно, а соусы ставить рядом. Никогда на знаешь, какие у человека вкусовый предпочтения. Я вот люблю, когда весь кусок пирога покрыт тонким слоем, мне кажется, что так вкус печёных йорки самый сильный, а вот Ларичка сначала зачерпывает ложкой соус и только потом отламывает пирог. - А я люблю есть вприкуску, - донёсся с потолка голос Иш - Кто-то вообще предпочитает только соус или только пирог, - заметила леди Лари. - Глупо было бы навязывать людям свои вкусовые предпочтения. - Абсолютно с вами согласен. - С энтузиазмом откликнулся я. - По-моему, Урдерская кухня самая гуманная кухня в Мире. Обычно в каждом государстве хватает не только своих кулинарных традиций, но и обычаев по употреблению приготовленной пищи. Особенно здесь, в Ехо, где ещё не выветрились обряды эпохи вурдалаков Клакков и каждый пирожок нужно брать специальными щипцами, а вино подбирается по температуре блюда, которое тебе принесли. И если ты заговорился или замечтался, и обед остыл, то выпить то же самое вино будет дурным тоном - нужно будет заказывать новую бутылку. Поэтому я либо ем всё и сразу, либо на следующий день. Оставлять блюда на завтра это настолько дурной тон, что никакие последующие действия с едой уже не могут никого оскорбить. А вот кстати, Кадди, можно ли запивать Ваш пирог этим божественным напитком? - спросил я повара, поднимая свой стакан с урдом и допивая из него последние капли. - Конечно, сэр Макс, - в который раз удивился Кадди. На счёт напитков у нас вообще нет никаких правил. Каждый пьёт то, что хочет. А урд вообще подаётся почти как камра. - Вот оно как. Первый раз пью такой напиток и уже в восхищении. - Я тоже очень его люблю, - вступила леди Лари. На Чирухте мы готовим его круглогодично. Дело в том, что Урдер находится на самой границе с Великим Крайним морем и к нам в гости заходят разные ветры, иногда очень холодные. Вот мы и придумали такой напиток, чтобы можно было быстрое согреться. - Как это здорово! И почему же Вы не варили его до сих пор? - спросил я Кадди. - У вас здесь очень мягкий климат и ветры вежливые и такие тёплые, особенно летом. Сегодня, первый раз за всю свою жизнь в Ехо, я встретился с прохладными ветрами. Не то, чтобы я сильно замёрз после нашего знакомства, но подумал, что вам, жителям столицы, будет приятно согреться и заодно попробовать что-то новое. Поэтому сходил на Сумеречный рынок после обеда и купил все необходимые пряности, которых мне недоставало. - Ого, получается наши ветры кажутся вам тёплыми. Вот это новость. - Я так разговорился, что почти совсем забыл о пироге, который благоухал прямо перед моим длинным носом и моим же не менее длинным языком. К тому времени, как я занёс ложку над творением рук Кадди и собрался наконец пробовать, вокруг меня уже сидели буквально все: леди Лари долила мне мятного напитка в стакан и устроилась рядом на табурете, Иш спустился с потолка и с удовольствием перекладывал в свою тарелку огроменный кусок пирога, а синяя птица Скрюух вышагала за своим любимцем поваром из кухни, и теперь её голова лежала у меня на коленях, и я вдохновенно ерошил её мягкие упругие перья. Вообще, я всё делаю с вдохновением. Горе тому колдуну, который не знает, что это такое. Вдохновение - сама магия: она дышит через тебя и её дыхание воплощается в твои поступки. Удивительно, но сейчас я чувствовал в себе не только дыхание, но и тёплый согревающий поток, появившийся буквально из ниоткуда, когда я сделал самый первый глоток урдерского прибрежного сбитеня. По крайней мере больше всего он напоминал именно этот старинный напиток. Неуверен, делают ли в Мире напитки на основе мёда, но сладость в Урде определённо чувствовалась, как и пряный вкус. Единственное, чем он разительно отличался, так это пропорциями мяты, которая, я полагаю, и давала этот самый эффект тёплого ветра. Я решительно взял ложку, зачёрпнул немного снега и поднёс её к пирогу, намереваясь отломить столько, сколько смогу уместить в свой прожорливый рот, а потом повторить процедуру. Но тут меня отвлекли. И не как обычно - голоса в голове, а моя собственная рука. Дело в том, что она не просто держала ложку, а подрагивала. Не так, чтобы очень сильно и заметно, но я-то знаю, что мои руки не имеют обыкновения трястись за ужином, обедом и даже завтраком. Даже если они режут пирог Чакатта или наливают бальзам Кахара после двух бессонных ночей. Такого просто не может быть. - Не может быть. - вслух сказал я. - Чего не может быть? - улыбнулась леди Лари. Она внимательно смотрела на меня, ожидая реакции на Каддино творение. Я почувствовал, что дуновение тёплого ветра внутри меня стало сильнее и меня бросило в жар. - Не может быть, что такой вкусный напиток приготовлен совсем без магии. Кадди, скажите мне, вы колдовали, когда готовили этот свой урд? - Что Вы, сэр Макс. Это же напиток из Чирухты, а у нас очевидной магией очень трудно пользоваться, да и колдовать я по-настоящему учусь только сейчас. Прежде всего на кухне, конечно. А что, что-то не так? - забеспокоился он. - Нет, что Вы, всё в порядке, - поспешил успокоить его я и улыбнулся. А сам начал лихорадочно соображать. Дело в том, что я никогда не знаю, какое действие я окажу на новое заклинание и какое действие оно окажет на меня. То же верно и в отношении еды. Например, разные напитки из дырявой чашки Шурфа приводят к совершенно непредсказуемым последствиям - даже сам Великий Магистр Благостного и Единственного Ордена Семилистника не в силах предсказать, какой эффект будет со следующим новым напитком. Не то, чтобы он не пытался. Конечно, пытался. Даже записал все происходившие со мной перемены от пользования его прохудившейся посудины. Но закономерности пока не нашел. Похоже, у моего организма была только одна задача - каждый раз удивлять его новыми выходками, да и меня самого в придачу. Не сказал бы, что мне это так уж не нравилось. Наоборот, я всякий раз хватался за любую возможность одолжить у него эту чашку. Кажется, он сам был не против таких экспериментов. Уж очень пытливый у него ум. Но это последствия магии. Кадди же совсем не колдовал. А я с каждой секундой осознавал, что сила тёплого - да нет, уже горячего ветра во мне растёт и крепнет. Так, что я поспешно положил ложку на кусок пирога, боясь выронить её ненароком. Я знал, что трясти меня может не только от магии, а просто он незнакомой еды. До сих пор с ужасом вспоминаю свои эксперименты с Супом Отдохновения. (прочитать о том, как Макс впервые попробовал и зарёкся есть этот супчик можно в повести Чужак. А как он впоследствии добровольно поглотил несколько порций, можно прочитать в повести Неуловимый Хабба Хэн.) Этот суп по утверждению Чемпаркароке готовится вовсе без применения очевидной магии, но мой разум и тело претерпевают такие разительные изменения, причём не в лучшую сторону - злейшему врагу бы не пожелал. После даже самой маленькой порции, обычной для жителя Ехо, лежу пластом и никакие знахарские приёмы не помогают. Так вот, чем этот Каддин урд может быть хуже? Точнее, хуже уже точно не будет. “Мне надо бежать к Джуффину”, - подумал я. Может быть, ничего страшного со мной и не случится, но умер же я однажды из-за обычного приворотного зелья. Слава богу, тогда Теххи удалось меня спасти до того, как Джуффин отобрал у своей Тени сердце и навязал мне. (Об этом радостном во всех смыслах событии можно прочитать в повести Волонтёры Вечности). - Мне надо бежать к Джуффину, - повторил я уже вслух, и, увидев неподдельное беспокойство на лицах всех присутствующих, поспешил продолжить, - Он только что прислал мне зов. Что делать - служба. Вернусь, как только покончу с этим делом. - Сказал и опрометью вылетел наружу, попутно посылая зов Джуффину - кто знает, где он сейчас, а мне нужно точно знать, куда прокладывать Тёмный Путь. Я уже выбрался из трактира в маленький уютный дворик, а мой друг и по совместительству шеф так и не соблаговолил ответить на мой мысленный вопль. Как будто не было в Мире такого прекрасного человека по имени Джуффин Халли. Я забеспокоился не на шутку. А ну как этот напиток отбил у меня возможность не только держать свои конечности в спокойном состоянии, но и пользоваться безмолвной речью. К этому моменту я уже тяжело дышал, и тело моё было горячим не только изнутри, но и снаружи. Этот Чирухтский ветер прогрел меня насквозь и силился вырваться наружу - наверное поэтому моё тело начала бить довольно крупная дрожь. Не чета той зыбкой сестричке, которая сотрясала мою руку всего пару минут назад. “Так”, сказал я себе, “успокойся, дорогуша". У тебя наверняка ещё есть несколько минут, чтобы оценить ситуацию. Так что используй свои великие и могучие мозги. Для начала вспомни те дыхательные упражнения, которым тебя учил Шурф. Они помогут тебе успокоиться. Точно - Шурф!” Этот внутренний монолог пришёлся довольно кстати. Я понял, что если Джуффин просто на Тёмной Стороне или за каким-то преступником попёрся в Холоми, или же в Хумгат его занесло, то до него сейчас даже тот самый Шурф не докричится. А я могу послать зов своему безупречному другу и проверить, всё ли у меня в порядке с моими навыками Безмолвной Речи. А заодно попросить его помочь мне с тем, во что я так внезапно влип. Потому что Шурф, конечно, голову мне оторвёт, но потом обязательно нахлобучит обратно и сделает всё, что в его силах, чтобы вытащить меня из любой передряги. Так что зов я отправил ему незамедлительно. И уже через секунду - ещё до того, как услышал его у себя в голове - понял, что всё получилось, есть контакт. - Макс. У тебя несомненно очень редкий талант заставать меня в тот самый момент, как я улягусь на дно. Сегодня уже 27ой раз, как ты это проделываешь. - Шурф, как хорошо, что ты ответил. - Я издал вздох облегчения. - Джуффин куда-то ушёл, и я не могу докричаться до него. - А зачем, собственно тебе понадобился сэр Джуффин, Макс? Да ещё и так срочно. Что-то случилось? Безмолвная речь очень слабо передаёт эмоции собеседника, но я так хорошо знаю Шурфа, что уловил в его словах небольшой намёк на беспокойство. - Понимаешь, я зашёл в Свет Саллари и Кадди как раз сегодня сварил новый напиток, урд называется. Знаешь такой? - Никогда не слышал. Продолжай. - Так вот я выпил его и начал очень странно себя чувствовать. Всё тело дрожит, как будто я стал очагом какого-то локального землетрясения, а ещё во мне как будто дует очень жаркий ветер и рвётся наружу. И от этого меня бросат в жар, как будто я резко заболел. - И я ни капли не преувеличивал, потому что несмотря на всю дыхательную гимнастику, пока я думал и рассказывал всё это Шурфу, мои ноги начали трястись так, как будто весь вчерашний день я провёл в качалке и не просто прыгал там на скакалке, а как минимум сделал 10 подходов по 300 приседаний, а потом ещё тягал штангу. Соответственно, ноги грозили с минуты на минуту превратиться в нежнейшее желе. Я, конечно, ничего не имею против желе. Но этот десерт лучше всего смотрится на тарелке, а не на месте моих нижних конечностей. Кажется, я был готов снова удариться в панику. Шурф тоже это почувствовал. - Я сейчас на дне Ариморанского моря. Точнее, уже поднимаюсь наверх. Сможешь прийти сюда, на берег? - спросил он. Я оценил свои силы. - Думаю, один шаг Тёмным Путём мне точно будет по силам. В крайнем случае, доползу на руках. Бьюсь об заклад, никто до меня ещё не ходил Тёмным Путем на руках. - Не медли, Макс. Я ещё не знаю, что с тобой случилось, но у меня будет больше шансов тебе помочь, если ты придёшь быстро. - Сейчас буду, - пообещал я, закрыл глаза и, сосредоточившись, как смог, написал в темноте под закрытыми веками “берег Ариморанского моря, рядом с Шурфом”, а потом сделал шаг вперёд. Оттолкнуться-то я оттолкнулся, но вот принять свой вес на правую ногу уже не смог, поэтому эффектно полетел вперёд прямо на белоснежный песок. В последний момент у моего тела сработал рефлекс и оно выставило вперёд мои же собственные руки. Это почти помогло - руки немного смягчили падение, так что лицом я в песок всё же уткнулся, но хотя бы не со всей дури. Приподнявшись на локтях, я огляделся вокруг - туда ли я пришёл. Справа от меня по краю моря разливался неизмеримой красоты закат. В этой части мира небо имеет слегка розовый цвет. Не такой насыщенный, как над Красной пустыней Хмиро, но и не голубой, как привыкли жители Ехо. Сейчас же огромных размеров ярко-жёлтое солнце, почти наполовину окунувшееся в море окрашивало воду и море во все оттенки красного цвета. А от самого светила прямо до меня по воде тянулась солнечная золотая дорога. И по этой дороге ко мне приближался человек. Конечно, это был Шурф. Но даже если бы я пришёл на этот берег совершенно случайно, а не потому, что нуждался в его помощи, я бы всё равно сразу его узнал. Никто не может так быстро и грациозно передвигаться по поверхности воды, кроме него. Совершенство во плоти. Мне кажется, он почти летел, не касаясь мелких волн этого моря красной воды. На секунду меня настолько захватила эта картина, что я забыл, зачем пришёл, забыл, что только что лежал мордой в песок и что прямо сейчас я почти задыхался от рвущегося наружу ветра, который бушевал в моём теле и сознании. Или же эта прекрасная сцена несущегося ко мне Великого Магистра и моего лучшего друга в красных одеждах понравилась не только мне, но и неведомому дуновению внутри меня - оно как будто на секунду замерло. И вот в мире не существовало ничего, кроме солёного красного шума волн и человека, спешившего мне навстречу. На самом же деле одет он скорее всего был в форменное голубое лоохи Ордена Семилистника, Благостного и Единственного, просто закатные лучи придавали всему вокруг совершенно другой облик. Интересно, как выглядел я сам - сражённый жарким дуновением, поваленный на песок, вдыхающий красный воздух и подставляющий свою разгоряченную голову кровавым брызгам? Я так замечтался, засмотревшись на своего друга в ореоле оптических эффектов, что почти забыл, что со мной творится. И тут оно обрушилось на меня. Кажется, я всё ещё пытался делать дыхательные упражнения, но с каждым вдохом они давались всё тяжелее: я втягивал воздух жадно маленькими порциями, и не мог вдохнуть полной грудью. Мне кажется, из моего рта выходил пар, какой бывает, когда ты дышишь ртом на улице при минусовой температуре. - Макс, - мне на плечи опустились тяжелые тёплые руки. Моё тело свела судорога при этом простом прикосновении. Шурф был без перчаток и уже помогал мне перевернуться на спину. Точнее он переворачивал меня совершенно самостоятельно, потому что я уже мало чего мог и только смотрел на него во все глаза. А посмотреть было на что. Его тёмные волосы были совсем мокрыми и с них ручейками стекала вода. Она оставляла дорожки на его лице и капала ниже, на тонкое небесно-розовое лоохи из туланской шерсти, которое тоже было насквозь мокрым и подчёркивало контуры его тела. Как же я был ему рад. Я готов был повиснуть у него на шее, если бы мог поднять руки. Теперь я лежал спиной на песке, а он склонился надо мной и мокрая вода предательски капала и на моё лицо тоже. Кажется, она издавала шипение и испарялась, только коснувшись моей кожи. Но это не имело значения. Больше ничего не имело значение. Шурф держал меня за плечи, а в ушах звенел белый шум прибоя. - Макс? - окликнул меня Шурф. - Ты ещё здесь? Видимо у меня был настолько отсутствующий вид, что ему было трудно поверить, что я могу поддержать разговор. - Да, Шурф, но я почти ничего не соображаю. Мне очень жарко и я не знаю, как это остановить. - Говоришь, ты пил урд. Какие у него свойства? - Кадди сказал, что этот напиток помогает согреться, когда на улице свирепствуют холодные ветра. Но, кажется, вместо обычной грелки я подцепил какой-то напористый пустынный ураган и он теперь грозит разорвать меня на кусочки. - Я прикрыл глаза, потому что больше не мог смотреть. У меня больше не было сил, чтобы держать в напряжении ту самую нужную мышцу, которая отвечает за открытие век. Или у меня больше не было мышц. Кажется, я стал действующем вулканом, в жерле которого обитал самый неугомонный из всех ветров этого мира. Откуда-то издалека до меня донеслись слова. - Макс, я могу помочь тебе прямо сейчас, но мне нужно твоё разрешение. - Какое к тёмным магистрам разрешение? Я же специально к тебе пришёл за этим, потому что сам даже не представляю, что тут можно сделать. - От неожиданности глазная мышца образумилась и моему взору предстал Шурф. Точнее, несколько растерянный Шурф. По крайней мере эта эмоция лучше всего описывала его выражение лица. - Так ты позволишь мне.. - начал он снова. Если бы я мог, я бы разозлилися. Но мне казалось, что я сейчас потеряю сознание от всех этих необъяснимых ощущений. И будет глупо, если я отключусь, так и не составив своему другу доверенность на своё спасение. Поэтому я сделал такой глубоких вздох, какой смог, чуть не захлебнувшись хлынувшим из меня жаром и выдохнул: - Шурф, я разрешаю тебе сделать всё, что ты посчитаешь нужным, только быстрее. Потому что я не уверен, сколько ещё… В тот же момент лицо Шурфа быстро приблизилось к моему настолько, что своим правым глазом я теперь видел только его левый глаз. А его правый глаз был так близко от моего левого, что я больше не видел все серо-голубые прожилки и бежевые точки на радужной оболочке вокруг его зрачка. Его глаза вдруг превратились в две сходящиеся туманности, которые грозили поглотить меня, и я почувствовал, как его губы коснулись моих. И затаил дыхание. Точнее, это ветер внутри меня замер в ожидании. Кажется, теперь мы были одно целое - я и ветер. И я вдруг вспомнил, как когда-то давно мне снилось, что я был ветром. И как я дул по всему свету и как я пробрался в Вечный сон. (об этом упоминается в повести под названием Тубурская игра). То, что происходило сейчас, больше всего напоминало именно его - сон. Я дул на берегу моря, лёжа на золотой дороге солнца, а меня целовал великолепный человек с глазами цвета предрассветного неба - Шурф. Человек, которому я доверял больше, чем себе. Которому я доверил свою жизнь и доверил бы свою смерть, если бы в этом была необходимость. И всё было правильно. И это знал я и знал ветер. Он заворочался внутри меня, уже не разрушая последние перегородки моего сознания, а довольно и сыто, как кот, выследевший и поймавший птицу, а теперь уплетающий её за обе щеки. - Кажется, работает, - сказал Шурф, прервав контакт, но оставшись надо мной, смотря мне глаза в глаза. - Работает, - подтвердил я. - Ещё как работает. Так хорошо я себя уже давно не чувствовал. А ты? - Я тоже. - Он улыбнулся глазами. - Продолжим? Вместо слов я наконец поднял руки, прикоснулся к его волосам и сократил расстояние между нами до минимума. *** Мы провели на берегу столько времени, сколько могло уместиться в самую маленькую вечность. В какой-то момент мой ветер вырвался наружу и высушил одежду Шурфа и его волосы. Потом, много маленьких вечностей спустя, мы оказались у него дома. До сих пор не понимаю, как он позволил мне принести в свою спальню такое количества песка. А потом… потом нам было хорошо. Мне всегда хорошо в обществе моего друга, Шурфа, но этот опыт был поистине великолепным. Пожалуй, он даже не сравнится с тем разом, когда мы вместе гуляли по моему городу в горах или даже вдыхали дым свечи Ульвиара. (о том, почему Макс с Шурфом затеяли обмен Ульвиара и что из этого получилось, можно узнать, прочитав повесть Неуловимый Хабба Хен). Заснули мы, кажется, незадолго до восхода. А когда я проснулся, солнце уже вовсю сияло с самого верхнего места на небосклоне. Я видел совсем тонкую полоску внизу у окна, но знал, что сегодня на улице небывало тёплый осенний день. Совсем не такой, какой предвещали ветры вчера. Шурф сидел на краю мягкого пола, который здесь, в Ехо, считается спальным местом. Конечно, он что-то записывал в свою тетрадь. Я невольно залюбовался его идеально прямой спиной и растрёпанными волосами. Вместе они представляли собой абсолютно неконгруэнтный сюжет с картины какой-то сумасшедшего художника, но мне нравилось. Мне нравилось в нём абсолютно всё. И кажется, он платил мне той же монетой. Зачем связывать свою жизнь с человеком, которого тебе хочется исправить? Не лучше ли, смотря на своего спутника, пытаться понять что-то новое про него, себя и мир? И пока я невинно заполнял такого рода рассуждениями свою несомненно тоже лохматую голову, мой Мир почувствовал мой взгляд и обернулся ко мне.