Relax

Желтые двери шумного автобуса автаматически распахиваются перед самым носом девочки, которая, покрепче взявшись пальцами за лямки объемного серого портфеля, лежащего позади на спине, быстро выходит из него, ступая на тротуар, чтобы направиться к большой американской школе. Её светлые волосы, собранные в высокий хвост, развиваются из-за легкого весеннего ветра, заставляя отросшую челку прилипнуть к глазам: Райли останавливается, сдувая мешающиеся пряди, и мгновенно продолжает оставшийся путь плывучей походкой, уже мечтая о том, чтобы как можно скорее встретиться со своими подругами. Страх, сидя позади пульта управления на бархатном диване, медленно и с наслаждением пил горячий кофе, лениво наблюдая за действиями подростка через огромный экран, и некоторыми столпившимися эмоциями около него. Он закончил свою работу и сейчас выступал в роли стороннего наблюдателя, готового броситься на выручку, если того вдруг потребует ситуация. — И так, сегодня у Райли важный день. — Голубые глаза Радости направленные уже в сторону длинного коридора учебного заведения, заполненного разными людьми, полны решимости. Все остальные лишь воудушевленно кивают светлому лидеру в знак согласия. — Она сдает тест по математике, поэтому.. — Следует заранее найти ответы заданий. — Перебивает Радость, неожиданно вклинившаяся в разговор Тревожность, — или же пронести телефон на урок, чтобы быть полностью уверенными в успешном исходе работы. — Другие эмоции тут же переводят недоуменнные взгляды вправо, натыкаясь на оранжевую, которая, стоя у самого края пульта, от напряжения сцепляет руки в замок. Радость слегка хмурится и терпеливо отвечает ей: — Тревога, мы ведь это уже обсуждали. Она очень хорошо подготовилась и сможет справиться со всеми сложностями на контрольной самостоятельно, поэтому сомнения напрасны. — Но извечно беспокойную коллегу данный ответ не устраивает. Она ненадолго опускает зеленые глаза вниз, будто что-то обдумывает, а затем в несколько шагов резко появляется около центральной части пульта, заставляя Радость от неожиданности отшатнуться назад. Гнев же, ранее раздраженно потирающий собственную переносицу, вскидывает брови в ожидании последующих необузданных действий, которые решит предпринять Беспокойство. — Но ведь, от этого теста зависит итоговая оценка! А если Райли забудет, как решить ту или иную задачу? Засомневается в своих силах, и всё перепутает? — Тревожность крутит рычаг кнопки, выдвигая из специального отсека небольшой светло-оранжевый ноутбук, и уже лихоралочно стучит по его клавишам пальцами, показывая электронные картинки с ужасными, трагичными исходами, находящимся поблизости коллегам. Страх качает головой, давно перестав удивляться подобным выходкам своей возлюбленной, но, оглаживая пальцами нагретый форфор, пока не спешит вставать с насиженного места дивана, чтобы предотвратить её очередной возможный хаос. Он лишь глядит на стройное тело в неуклюжей полосатой кофте и широких коричневых брюках с такого же цвета ботинками, целиком обволакивая его нежными, невесомыми лепестками фиалок. Она с самого первого появления в головном отделе показалась Страху рыжей кошкой, у которой пушистая шерстка вставала дыбом каждый раз при возникновении непредвиненных ситуаций. Она, анализирующая каждую неудачу, просматривающая один шар с воспоминанием по нескольку раз на дню, периодически записывающая нужную мысль в блокнот синей, обгрызенной ручкой, выстраивающая очередной тщательно продуманный до мелочей план и вечно думающая наперед; совсем забывалась в ею самой же выдуманных разочарованиях, плохих финалах, порой, настолько, что не успевала отдыхать. Или просто не думала об этом. Старалась отложить напотом, грубо засовывая правильное намерение подальше в самые запыленные уголки головного мозга; даже двадцатиминутный перерыв начинал казаться Тревожности запредельно долгим, о чем сообщалось обеспокоенным поведением эмоции коллегам, перед тем как продолжить кропотливо работать, умело уворачиваясь от дальнейших допросов. И даже Страху все тише и тише с каждым разом удавалось достучаться до неё — оранжевая, будто погружаясь в какой-то ваккум, постепенно отдалялась, обещая в дальнейшем разрешать показывать только свой высокий пестрый хвостик из волос на голове, пока окончательно не исчезнет, превращаясь в вихрь. Нет. Он хмурится, напряженно вглядываясь в остатки кофе на дне стакана, покоющегося в ладонях: нет, Страх не даст этому произойти. Через короткие мгновения его глаза снова поднимаются на до сих пор лепечущую Тревогу: — Тогда она получит низкий балл и будет пересдавать работу, чем, вероятно, расстроит учителей и родителей. Расстроится сама, станет неуверенной в себе..! — Тревожность, — желтая обнадеживающе улыбается коллеге и еле ощутимо касается её хрупкого плеча, обрывая нескончаемый поток слов, — тебе нужно сделать перерыв. — Оранжевая поворачивается к жёлтой с непрекрытым замешательством во взгляде, а потом быстро глядит на уже увлечённо о чем-то разговаривающую с школьными подругами Райли, и снова голубоглазую Радость, приоткрывая рот: — Но, но нам следует, — она было тянется к собственному ноутбуку в попытке оправдаться, но тот неожиданно оказывается захлопнут сиреневой ладонью, заставляя яркий экран исчезнуть, избавляя разум от беспокойства. — Страх?.. — Тревога, дорогая, Радость права. — Из неоткуда появившаяся фиолетовая эмоция сейчас наклоняется к возлюбленной, прикосаясь пальцами к её лбу, который моментально обжигает кожу подушечек чрезмерно нагретой текстурой. Страх обеспокоенно хмурится, замечая испуг и проявшийся блеск в смущенной зелёни усталых глаз коллеги, ответно направленных на него. — Да ты вся горячая.. Так ведь довести себя можно! — Ты... Придумываешь, всё со мной нормально! — Боромочет покрасневшая Тревожность и невольно съеживается под недовольными взглядами других эмоций, чувствуя, как, действительно, нагретая кожа теперь остывает благодаря его прохладе. — Что плохого в том, если я хочу усовершенствовать навыки своей работы? — Согласна со Страхом, ты снова начала перенапрягаться в последнее время. — Расстановочно говорит Хандра, развалившаяся в кресле с телефоном в руках: оранжевая лишь закатывает глаза и поджимает губы из-за несправедливости. — Вы не понимаете, что это для меня значит! Я очень хочу помочь Райли и не могу просто бросить её! — Резко восклицает Тревожность, всплекивая руками и заставляя фиолетового вздрогнуть от неожиданности, а остальных удивленно приподнять брови. В головном отделе ненадолго воцаряется звенящая тишина, разрушаемая лишь поверхностным дыханием оранжевой эмоции. Упомянутый же раннее подросток, попращавшись с девушками, поворачивает направо и, распахнув дверь, заходит в просторный класс математики, усаживаясь за свободну парту, что можно легко заметить на экране, оформленного в виде человеческих глаз. Она берет в руки телефон, демонстрируя небольшие белые цифры, находящиеся в самом верху обоев: время на электронных часах показывало ровно 8:54 утра. До звонка оставалось ровно шесть минут. До неизбежности оставалось ровно шесть минут. — Тревожность, тише.. Я тоже беспокоюсь за Райли, но мы ведь не можем повлиять на этот тест и её оценки, правда? — Страх решает первым разорвать столь долгу паузу, привлекая разом всё внимание коллег. Оранжевая по неволе соглашается с ним и, медленно кивнув головой, понемногу успокаивается тихого, спокойного мужского голоса. Любимого голоса. — Она должна справиться сама и поступить так, как считает нужным. — Да, но еще раз повтрить материал лишним точно не будет. — Тревожность быстро нажимает на кнопку, заставляя человека, уже разложившего учебные принадлежности на столе, взять книгу с тетрадью и начать пролистывать страницы, вспоминая выученное. — Мы ведь этим занимались всю поездку в автобусе. — Говорит Гнев и таки закатывает глаза, получая толчок в спину от намеренно рядом прошедшего отвращения, — эй! — Красный разворачивается, но видит уже только спину зелёной, которая хмыкнув, изящно усаживается в одно из кресел дальнего конца их незамысловатой штаб-квартиры. Гневу остается только раздражённо сжать зубы и отвернуться обратно к пульту. — Всё, Тревожность, спасибо. Дальше мы справимся сами, а тебе нужно дать себе отдых! — Радость слегка улыбается и треплет по плечу Беспокойство, которая сначала поворачивается к Страху, будто желая спросить разрешения, на что тот лишь одобрительно прищуривает фиалковые глаза. Оранжевая вздыхает и нехотя отходит от белой консоли, решая переместиться на диван, чтобы контролировать ситуацию зрительно издали, но как только её тело соприкасается с мягкой поверхностью сиденья, то напряженные мышцы конечностей становятся ватными, разгоряченная голова тяжелеет, а глаза наливаются тяжестью. Она неожиданно выдыхает от осознания собственного переутомления. Она и в правду перестаралась. Опять. — Сейчас принесу воды, — зеленые глаза, пытающиеся держаться открытыми, лениво проползают от пульта прямо к фиолетовому, стоящему прямо перед их владельцем. — Нет, лучше энергетики, иначе я просто усну здесь. — Тихо отвечает Тревожность, заставляя Страха, ужаснувшись, нахмуриться. — Сумасшедшая! Как раз таки это и нужно сделать. — Он недовольно скрещивает руки на груди, от чего оранжевая слегка приподнимает губы в улыбке, умиляясь такой заботе. Боязнь за судьбу Райли постепенно переставала грызть ее душу и удалялась всё дальше. — Я не дам тебе сейчас эту гадость. Ни за что. — Заканчивает уверенно Страх и намервается пойти за стаканом с водой, как Тревога останавливает его слабым сонным голосом. — Тогда просто.. Можешь побыть со мной? Здесь холодно, — она, невольно сжимая ткань дивана меж пальцев, добавляет каплю лжи в собственные слова. — Ну вот, простудилась, а я же предупреждал! — Состроив нравоучительную гримассу на лице, отвечает Страх, но почти сразу издает беспокойный выдох, продолжая: — Тебе нужен постельный режим, Тревожность, давай я помогу... — Нет, нет, мне нужно знать, что будет с нашей девочкой, и как пройдет урок! Я не смогу так ни на чем сосредоточиться, ты же знаешь, — отрицательно замотав головой, спохватилась оранжевая, а после застенчиво отвела взгляд в сторону, слегка прикусывая нижнюю губу. — Мне бы хотелось посидеть здесь... Вместе с тобой. — Она ещё тише заканчивает монолог, словно боясь реакции коллег, находящихся поблизости, но те явно сейчас предпочитали их не замечать, увлекшись собственными делами и обязанностями. — Что же, ладно, как хочешь, — Тревожность, услышав положительный ответ, резко возвращает взгляд к фиолетовому, замечая на его впалом красивом лице легкую как перо улыбку. — Если тебе так станет лучше, то сейчас я возьму плед... — Он склоняется к ней, аккуратными, дарующими наслаждение движениями оглаживая её оранжевые пухловатые щеки. —..Милая, подожди немного. — На последних словах Страх, не сдержавшись, всё-таки тоже вспыхивает румянцем, прежде чем юркнуть в коридор. Милая — в животе Тревоги затрепетали поднявшиеся бабочки и забились крыльями о его нежные стенки, принося какие-то по странному приятные ощущения хозяйке. Она, проводя рукой по лицу, по тем местам, где некогда раньше находились чужие прохладные ладони, пребывает в некой залумчивости, наблюдая за Райли через экран, которой учитель уже выдал тестовый листок и за действиями эмоций, в частонисти Радости и Гнева, стоящих у пульта управления. Их действия довольно слажены — одна дарует надежду, направляет, другой вселяет уверенность и оптимизм. Да, сейчас беспокойство оказалось бы лишним и только рассеяло внимание Райли в разные стороны. Diet Mountain Dew, baby, New York City Never was there ever a girl so pretty Do you think we'll be in love forever? Do you think we'll be in love? Размышления почти уснувшей оранжевой прерывает вернувшийся фиолетовый, держа в одной руке пушистый желтый плед, а в другой кружку воды, которую он с тихим звоном опускает на небольшой столик. Упрямый. — Если передумаешь. — Он бросает взгляд на стакан, а затем садится рядом с Тревогой, уже укрывшейся поданной теплой тканью. — Как ты хотела...— Добавляет Страх, но не успевает договорить, как чужая голова оказывается у него прямо на коленях, заставляя смущенно улыбнуться и опустить глаза на неё. — Давай просто полежим, хорошо?.. — Тревожность зевает, устраиваясь поудобнее на незамысловатой подушке, и в последний раз утомленно смотрит на возлюбленного, перед тем как перевернуться набок, в сторону экрана, где Райли уже старательно решала очередное задание, и постепенно уснуть. Волнение будто исчезало благодаря мужским безмятежным пальцам, оглаживающим её голову: они, распустив тугой хвост из волос, то глубоко зарывались в их локоны глубже, то выходили опять, оставаясь практически на поверхности; они массировали кожу головы, аккуратно перебирая тонкие нити меди, и заставляли жмуриться от удовольствия. Страх еле слышно усмехается, но решает промолчать, завороженно наблюдая за, наконец, мило сопящей Тревогой, которая согревала кожу через одежду медленным теплым дыханием: сколько стоило проделать трудов, чтобы добиться такого для неё. Он нежно проплывает рукой по её шее, ненадолго останавливается на плече, завернутом в покрывало, и спускается к спине, выводя какие-то линии. Извечно шумная и суетливая Тревожность сейчас казалась такой спокойной, беззащитной, совсем уязвимой: хотелось спрятать это оранжевое чудо, больше никогда не отпускать и надолго любить, бесконечно любить. Страх, словно загипнотизированный чужим наслаждением, сам смыкает глаза, не замечая, как откинувшись на спинку дивана, погружается в сон. Так проходит по ощущениям целая вечность, пока оранжевая медленно не поднимает веки, зевая и потягиваясь на мужских крепких ногах, чтобы, аккуратно приподнявшись, оглядеться по сторонам. Стояла тишина. Возле консоли было пусто, а из-за закрытых глаз Райли помещение снова погрузилось во тьму, но она не вызывала напряжения или грызущего чувства одиночества в груди, а только окутывала теплом и приятным возбуждением. Тревожность невольно улыбается, искренне надеясь на то, что подросток хорошо написал контрольную, и поворачивается в сторону до сих пор дремлющего Страха. Зеленые изумруды глаз поблескивают хитрым огнем очередной безумной идей, и их влалелица решает аккуратно забраться на чужие колени, рассматривая нахмурившееся лицо. Она щекочущими движениями пальцев бегает по свитеру, обрамляющего прохладную грудь фиолетового и недовольно цокает, видя довольно заметные даже в темноте синяки под его трепещущими веками. — Сам не лучше меня. — Тихо шепчет Тревога и, ведомая каким-то порывом, тянется вперед и касается губами щеки эмоции, быстро отстраняясь, дабы увидеть реакцию на собственные действия. Но Страх спал крепко, лишь слегка отвернувшись в сторону. Оранжевая поднимается на коленях и обманчиво нежно хватает фиолетового за лицо обеями ладонями, возвращая в прежнее положение и начиная жадно, неустанно целовать его то в подбородок, то в скулы, то в лоб, то в веки: абсолютно везде, где только могла. — Эй, просыпайся, соня, мы весь день упустили. Это же катастрофа! — Громко шепчет она в коротких перерывах между поцелуями. Последнее слово наравне с мягкими, будоражащими нервы, прикосновениями врезается в мозг Страха, и он вздрагивает, распахивая глаза и быстро моргая, чтобы с беспокойством воскликнуть: — Катастрофа? Что случилось?! — Он испуганный, поверхностно дышит, пока явно не ожидавшая таких действий со стороны возлюбленного, Тревога вцепляется в его сильные плечи руками, а потом тихо хихикает. Страх еше пару секунд приходит в себя, а затем, слыша чужой смех, недовольно опускает взгляд вниз, на оранжевую, но долго злиться не может и счастливо улыбается. — Ты! — Фиолетовый поддается вперед и несдержанно целует этот вечно надоедливый и не закрывающийся рот, а пальцами цепляется за талию его хозяйки, не давая отстраниться. Тревожность, вспыхнув, коротко мычит, но не пытается вывернуться из хваткм; царапая ногтями серый свитер, она неосознанно отвечает, так же просовывая свой язык меж чужих губ. — Хватит меня пугать. — Полушептом говорит Страх, когда отстраняется спустя несколько секунд, чтобы восстановить дыхание: их покрасневшие рты теперь связывала тонкая нить прозрачной слюны. Его фиолетовые глаза затуманены смущением и опьянением, а ладони так и удерживают тонкое тело, сидящее на коленях, сжимая этот нелепый полосатый свитер. — И.. Не забывай больше отдыхать, пожалуйста. — Тревога прикусывает нижнюю губу и ёрзает, но не отводит такой же влюбленный взгляд в сторону, а пронзает им будто насквозь, перед тем как ответить: — Постараюсь... Любимый. — Они соприкосаются собственными вспотевшими лбами, пытаясть стать друг к другу гораздо ближе, чем могут позволить.