Откровение

      После битвы с Хольтом Волков приходит в себя уже в автозаке. Руки, ноги, шея и даже пальцы в холодном металле, ухо забинтовано, а тело огромный болючий синяк. Но под кожей огнем пылает счастье. Он смог подорвать чужой авторитет, смог одолеть голландскую пародию на Железного Человека и смог отомстить. Разбитый Сережа отомщен полностью, потому что теперь ненавистный Гром тоже разбит и унижен. Разумовский наверняка сбежал под всю эту шумиху драки с Хольтом, а внизу ждали его люди, которые должны были отвести того до базы для последующего побега из России. По прикидкам те уже должны быть там. Надежно сокрытые от лишних глаз и полиции. Осталось дождаться вызволения из машины, и они наконец-то будут вместе спустя столько лет. Эти свободные цепи не смогут его удержать в случае чего, но идти в ночь неизвестно куда не лучший вариант, поэтому пока нужно просто ждать. Не зря же он - отличный стратег, поэтому и пути собственного отступления в случае ареста тоже предусмотрел. Совсем скоро они с Серёжей уедут и будут вместе. Улыбку сдержать не получается.       Что замечает один из охранников: – Он че, лыбится? – чужая злость вызывает лишь усмешку. Сейчас ничего не может отвлечь от воспоминаний о таком живом и осознанном Сереже, хоть это и была короткая вспышка осознанности. Родном и любимом Сереже. Даже если в том проснулась такая же жажда крови, как и у него самого, то это всё еще его Сережа. Даже после пяти пуль. Потому что пять пуль - это Птица. Лично видел в стеклянной перегородке отражение черных крыльев вместо белизны смирительной рубашки. Старое и почти забытое воспоминание о подселенце, который мог брать чужое тело под контроль вновь ярко стоит перед глазами. Совсем как яркие желтые глаза вместо голубых. – Я сейчас ему втащу, – кажется, теперь поездка в тишине не пройдет. Да и какая разница? Всё равно она скоро закончится. А пока есть время отдохнуть перед очередным забегом для начала мирной и спокойной жизни. Уж теперь-то он не оставит Разумовского одного. Ни за что. А на Птицу он найдёт управу, его безумие сильнее. Не зря же начальство собиралось добровольно позволить ему покинуть отряд. Те явно понимали, что не смогут найти достойный рычаг давления для его контроля. – Да он поехавший, успокойся, – чужие оскорбления совершенно не трогают. Сколько таких слов ему приходилось слышать? И на скольких языках? Да даже в его взводе армии ходили интересные обороты для описания его навыков и личности. "Ебанько" и "Поехавший" - самые частые. Потому что лез он в самое пекло совершенно бесстрашно. Вытаскивал товарищей и выполнял приказы будучи еле живым. В отряде Мертвецов цензурно прозвали Призраком. – Сидит такой спокойный, будто не переубивал сотню человек, – потому что на его руках лишь кровь одного человека. В двух терактах нет ни одного погибшего и метро не было заминировано на самом деле. Одним убитым меньше, другим больше. Поэтому про какую сотню человек не понятно. Но мало ли что вообще на него сейчас повесят. – Так самое несправедливое, что такие ублюдки, как Волков ниче и не чувствуют, – чужая злоба так похожа на злобу Птицы во время речи для Грома. В сознании ярко звенит: "Не перебивай меня", а следом хлопки взрывов и боль. – В очередной раз жалею, что у нас смертную казнь отменили. Как там твоя кстати? – смена темы внезапна, но позволит Олегу собрать хоть какую-нибудь информацию о произошедшем после потери сознания. – К счастью, только задело, я потом пулей в больницу, – что задело? Волков чётко помнит, что программа Black Margot должна была отключить все дроны. Что же произошло в моменте после сражения с Хольтом и его этапированием? – Слава богу, если бы у меня кто пострадал я бы эту тварь реально убил, – не убил бы. Волков это знает четко. Даже профессиональный отряд наемников во главе с личным телохранителем Хольта не смогли его одолеть. – Справедливо, руки так и чешутся. – Так он в итоге даже дружка своего грохнул, – а вот это уже совсем странный поворот разговора. Тонкая нить понимания происходящего обрывается. Олег не понимает, что происходит. Какой "дружок"? Хольт? Так тот его работодатель, о чем общественность вроде бы не знает. Гром? Он на все телеканалы транслировал свои угрозы подрыва метро, если того не убьют за три часа. Серёжа? Должен быть сейчас спрятан в надежном месте. – Разумовский мёртв? – удивляется конвоир. – В здании нашли тело, ты чем слушал? – Олег просто поверить не может в это. В смысле мертв? Игорь бы не убил, не тот тип личности, Хольт был занят им. Кто? Птица? Но тот не будет убивать свое же собственное тело. Кто убил? И кого нужно убить ему? Но нужны ответы. – Мда... – Волков садится прямо, смотря в упор на говорившего. – С-сань? – Что с Разумовским? – если не ответят честно, то он найдет возможность получить ответы. Повисшие свободные цепи не смогут удержать. Если бы сковали полностью и закрепили к стенке автозака короткой цепью, то тогда смогли бы. – А то ты не знаешь? – чужой страх ощущается сейчас как что-то неправильное. Словно конвоиры боятся рассказывать правду, потому что не могут предугадать его реакцию. Но почему? – Я потерял сознание после нападения на меня Хольта, – до вызволения из автозака остаётся немного времени. – Погодь, так это Хольт на тебя напал, а не наоборот? – вмешивается другой. – Тихо ты. Его убили выстрелом в грудь. Умер на руках у Грома с улыбкой на лице. – Кто посмел? – внутри закипает ярость. Они даже не смогли увидеться с Серёжей спустя столько лет. Только с Птицей, который его ненавидит и которого ненавидит он. – Дроны эти новые, – у Волкова перед глазами красная пелена ненависти. Желание выжечь и уничтожить Хольта и его корпорацию. И он это сделает, чтобы отомстить. А там уже потом можно будет и самому где-нибудь подохнуть. Какой смысл без Сережи-то? – Ты ж программировал их. – Я не разбираюсь в этом абсолютно, – внутри все плавится от желания сбросить эту тяжесть с груди. Потому что дышать совсем тяжело становится, мысли замирают неподвижной тишиной, а тело становится ватным. Уже даже как-то безразлично сбежит он сам или ему помогут, отомстит он Августу или нет. Сережу это уже не вернет.

Ничто и никогда не сможет его вернуть