Они.

Трэвис курит аккуратно. Почти невесомо держит сигарету, так тяжело вдыхает жгучий, такой густой, дым, поглощает его всеми легкими, совсем не задыхается. Так же с тяжестью выдыхает, такой же густой, смольный дым. Сал любит смотреть на Трэвиса. На то как его тонкие длинные пальцы, с аккуратно выкрашенными в черный ногтями, неуклюже держат запретную, но такую желанную, папиросу. На порхающий дым в свете фонаря и редких мерцающих звезд, все не сходящих с небес. Ночь в такие моменты длится особенно долго, а Трэвис покончив с одной сигаретой принимается за другую, прикрывая тусклый огонь потертой зажигалки ладонью от ветра, что так неосторожно спутывает голубые волосы Сала. Фишер боится дотронутся до Трэвиса. Так боится. Он как фигура времен Византии, аккуратно выскобленная из совсем белого камня, которая стоит прижимая к себе края пижамы, спасаясь от бушующей погоды. Сал боится нарушит то самое таинство. Вдруг Фелпс даже не знает, что он здесь. Пальцы сами тянутся к чужому предплечью, голова опирается скулой о острое ломкое плечо. Трэвис весь такой — искусственно красивый. Он кажется ненастоящим, совсем не реальным, как мираж от испарений на дороге. Кажется, что если до него дотронутся, то Фелпс кусочками рассыпается, оставаясь горсткой на полу. Но ухватившись за свой артефакт, Фишер крепко, будто если сильно сжать, то все останется на своих местах, совсем томно и податливо, прижимается к чужому плечу, ластиться щекой, как кошка. Прикрывает глаза, чувствуя как по ногам бежит холод ветра, как волосы, спутанные ото сна, падают на лицо, как Трэвис совершенно спокойно, совсем не смотря на него, убирает их за ухо. Одеяло в странный узор, подходящие больше на разводы бензина на асфальте, шуршит, потому что Сал метается по кровати и вскоре находит покой в чужих холодных руках. Ладони цепко и тревожно ложатся на предплечья, аккуратно поднимаются по плечу вверх, к самому лицу, к щекам. Один из больших пальцев Трэвиса проходится под глазом, так невесомом и осторожно, что хотелось снова почувствовать это прикосновение, Сал подается вперед. Утыкаясь в солнечное сплетение Фелпса, Фишер так надрывно вдыхает. Обогнув рукой одно плечо, цепляясь за другое, совсем бледное и холодное, охладевшее на сквозняке, Трэвис согревает его, перевернувшись на спину, ищя что-то на тумбе. Тубус с таблетками, что громко гремят. Фелпс тревожно встает на локти и тянется к стакану с водой. Прижав к чужим губам свою ладонь, блондин дает лекарства своему несносному соседу. Сал чувствует горечь, затем гладкий холод воды, что Трэвис аккуратно заливает ему в рот, совсем по чуть-чуть, давая время проглотить. Дно стакан стучит о поверхность тумбы и блондин с облегчением ложится на спину, на мягкую простыню, такую привычно окутывающую, неприлично шелковую, приятную. Сал закрывает глаза, лежит на боку, уложив голову на локоть собственной руки, глаза противно слезятся, вытерев подступившую влагу, Фишер слышит как рукой его сосед шуршит под подушку. Достает пачку с разноцветными сигаретками, такую же цветастую зажигалку. Затем следует тихий щелчок и в следующую секунду блондин выпускает изо рта густое облако дыма.

***

За окном уже расцветают деревья, первые цветы пробиваются сквозь тонкий таящий лед, ручейки, что когда то были снегом, стекают вниз по улице, искрясь в лучах мягко греющего солнца. Окна в квартире открыты, на кухне по обыденности роится хаос и беспорядок. Сложенные в башню в раковине, стоят тарелки, на дне кружки, что еще никто не нашел времени вымыть. Листья комнатного бамбука снова качаются на сквозняке, попавшем в комнату через окно, и Сал хлюпает чаем в чашке. Рядом стоит аккуратно распакованная коробка, в ней еще три такие же чашки, что говорит о раскрытом сервизе и как минимум еще четырех новых чашках в раковине. Трэвис рассеянно, как-то слишком нелепо качается на кухню и попутно оглядывает ее, закрывает глаза, видимо чтобы не видеть беспорядка вокруг. — Тебе нужна дополнительная пара глаз. — Сал снова обвивает пальцами кружку и подносит к губам. — Почему это? — Фелпс массирует веки пальцами пару секунд, затем раскрывает, оглядывая растрепанного Сала. — Чтобы одни закрывать в ужасе, а другими смотреть и делать. — Умно. А тебе чего не хватает. Мозгов? — Хей! — Фишер надул губы, куксясь под чужое шелестящее хихиканье.

***

На улице стало подозрительно тепло, можно переодеться из синтепоновых курток в пальто и плащи, снять шапки и шарфы. Но Фишер все еще мерзнет. Он прыгает по мозаике тротуара, а Трэвис за ним с трудом поспевает. — Мы купим торт? — Сал останавливает, разворачиваясь на пятке к другу. — Да. Хорошая идея. — Фелпс берет соседа под руку, а тот торопливо ищет глазами кондитерский. — Мы пойдем в лавку Макбет, хорошо? Там твои любимые клубничные пирожные. — Трэвис клонится к чужому уху, стараясь говорить не слишком громко, что бы не мешать еще спящим в раннее мартовское утро людям. — Угу. — Фишер односложно кивает и устремляет взгляд на улицу. Перекресток дорог еще пуст, редкие одинокие машины с тихим гулом проходят мимо, трамваи стучат о рельсы, пробуждая землю и жителей ближайших домов, как будильник, светофоры меняют свои цвета, кроткие люди проходят мимо никуда не торопящихся соседей. Город медленно оживает. — Ты не думал о том, что утро очень быстро заканчивается? — Сал опускает голову на чужое плечо, трется щекой о ткань пальто. — Его можно немного продлить, если выйти на улицу, выпить чая и почитать. Поговорить с кем-то. — Да. А ночь соблазнительно долгая? — Фелпс косит глаза на друга, улыбаясь совсем мягко. — Ты как всегда преувеличиваешь, если спать, то ночь покажется куда короче утра. — Сал вскидывает подбородок горделиво. Колокольчики в лавке Макбет звенят, оповещая продавца о клиентах. Внутри царит легкая прохлада. Фишер торопливо подходит к витрине со сладостями и оглядывает их, встав рядом с уже сидящим на корточках Салом, Трэвис оглядывает меню напитков и тихо просит один капучино и американо с собой. Добродушная хозяйка лавки принимается за работу, помещение заполняется приторно вкусным запахом кофе с корицей и соленой карамелью. — Давай эти? — Фишер, желая быть замеченным, тянет за край чужого пальто и тычет пальцем в витрину. — Персиковый чизкейк. Что насчет него и меренгового рулета? — Сал только довольно кивает и урчит. Владелица услужливо кивает и Трэвис следит за ее руками, она аккуратно складывает сладости в коробочку, перевязывает ее розовой лентой с названием лавки. Фишер, совершенно довольный своим завтраком, подхватывает коробку ловко, ожидая когда друг расплатиться. Взяв в руки стаканчики, Фелпс еще раз благодарит хозяйку и плечом открывает дверь на просыпающуюся главную улицу города.

***

На полу мелкой крошкой рассыпана земля. Сал копошится в мокрой земле в горшке, утрамбовывая ее. Рядом стоит новое растение — лимонное дерево. В дверь стучат, Фишер почти сразу понимает кто это, потому молчит, зная что уже сейчас в комнату зайдет Фелпс. — Что ты делаешь? — Трэвис изумленно вскидывает бровь, смотря на пространство комнаты, попутно закрывая дверь. — Обеспечиваю себе богатую жизнь. — Фишер скидывает с рук лишнюю землю, беря тоненькое деревце за ствол, усаживая в подготовленную лунку и присыпая его землей. — Ты забыл принять таблетки? — Фелпс двигается ближе к другу. — Что? Дурак! Как грубо! Вовсе нет, это лимонное дерево, в газете сказали, что оно приносит в дом богатство. — Хорошо, а почему именно лимонное приносит, а апельсиновое нет? Они же оба цитрусы. — Ну откуда я знаю? Мне сказали, что к деньгам, я готов хоть весь магазин скупить и дом уставить. — Тогда ты принесешь богатство только продавцу в строительном. Сал показывает соседу язык.