hidden wolves

Кушина не расстраивается, хотя и в глубине души чувствует некий осадок. В общем-то, грустить нет причин, но было бы неплохо, если бы товарищи хоть изредка да захаживали бы в гости. Привыкшая к вечному изгнанию и одиночеству, она давно перестала сокрушаться по этому поводу, а с появлением Минато в её жизни так и вовсе стало неважным подобное, и все-таки, порой ей хотелось подружиться с другими куноичи и обрести связь с кем-то из них, девичью, которую не всегда поймут мужчины. Ей хотелось иметь подругу, в этом смысле её очень понимала Микото-сан, но из-за вечной занятости и загруженности последней встречи были редки и не так продолжительны как хотелось бы. Ей казалось, что совсем немного и она действительно обретет возможность завести новые знакомства с женщинами своего возраста, с кем весело можно будет проводить время, разговаривать и делиться мыслями и эмоциями, с кем можно обсудить и радость, и переживания. Однако же, не получалось. Людей отталкивал её характер, яркая внешность, чрезмерная открытость или же высокий пост новоиспеченного супруга. Причин было так много, но это не имело значения, потому что все они продолжали сторониться её. Так что, невольно, она грустила. Грусть эта не продлилась долго. В её жизни появились они. Люди шептались, говорили о том, что молодая жена Четвертого Хокаге глупая и недальновидная, шумная и неотесанная, не может найти общий язык с женами даймё и феодалов, ведь по умолчанию, правилами было заведено подобное. Друзья Кушины курам на смех: три щеночка-генина, которые готовы скулить по поводу и без. В глазах окружающих она определенно посмешище, потому что ходит в магазины и на прогулки в их сопровождении, выбирается с ними на миссии ранга D, ловит кошек да сорняки дёргает. Плетёт им венки из полевых цветов и ходит на пикники на виду у всей деревни. Конечно же, при Четвёртом об этом никто не говорит, но стоит ей пройтись по торговым улочкам или главной площади без него и в сопровождении своих более юных товарищей, как смешки ядовитыми клешнями царапают и впиваются в спину. Наверное, хорошо, что ей давно всё равно. — Ну чего ты, — ласково журит она Обито, который снова насупился и хмурится. — Ничего, — он дёргает тощим плечиком, оправляет свои очки и дует губы ещё больше. Краем глаза она замечает пристальный взгляд Какаши и чувствует, как нежно хватает за руку Рин. — Вот увидите! Я вырасту и всем им отомщу! — Обито прямолинеен и простодушен, и это так очаровательно. — За что ты собираешься мстить? — смеется Кушина и хватает Рин за руку в ответ. — Идём, время ужина близится, скоро ваш сенсей будет дома, — и тянет их за собой. Дети следует за ней и ей действительно все равно, кто и что говорит. Удивительно, что в детских сердцах гораздо больше мудрости, понимания и сострадания чем у взрослых. Кушина с удовольствием проводит с ними время, учит всему, что знает сама и заботится так, как может: от всего сердца, от всей души, искренне и любя. Ей действительно жаль и больно, что этим детям с самого детства пришлось пережить многое: война выпала на их долю, безжалостный и жестокий мир взрослых лишил их родителей и близких. О них не могут толком позаботиться и в большей степени они предоставлены сами себе, если не заняты тренировками, миссиями или же поручениями. Зная ситуацию на границах страны и между Пятью Великими странами, она прекрасно понимает, что недалек тот день, когда их призовут на передовую. И от этого ей страшно и больно, тревожно и грустно. Наверное поэтому, забота её переходит в почти волчий материнский инстинкт: она наставляет их и наставляет, учит и учит, хотя сама получила джонина перед свадьбой. — Нельзя никому доверять. Даже в деревне. Мы не знаем, кого подослал враг и как выглядят те, кто скрывает свои обличья. Нельзя бросаться сломя голову, если кто-то из вас оказался в западне. Вы должны тщательно всё обдумать, но и бросать друг-друга — табу. Будто губки, они впитывают все её нравоучения и она гордится ими так сильно, что слезы наворачиваются на глаза. В день, когда они покидают деревню во главе с Минато и отправляются на важное задание, Кушина весь день проводит в храме и молится всем Ками, моля сохранить и спасти её такую маленькую и такую крепкую семью. — О Ками, не отнимайте у меня то, что я получила спустя много лет одиночества и страданий, — и сердце её полно тоски и печали, тревоги и злости. Злости на мир, на людей. Отчаяние снедает так сильно, что она готова отправится вслед за ними, но по пути ей встречается Микото-сан и глаза её, тёмные и пустые, говорят громче любых слов. — Мой старший сын отправился на войну, — прекрасное лицо Микото-сан будто в миг стало старческим, настолько печаль коснулась её. И без лишних слов и предисловий Кушина обнимает её, не зная какие слова подобрать. — Прости, Микото-сан, — шепчет Кушина. — Прости, что этот мир так жесток. *** Когда Обито с трудом разлепляет глаза, первое что он видит: огненная макушка что склонилась у его постели и подрагивает. Ушей касаются тихие рыдания, а правую руку что-то болезненно сжимает. Он едва в силах вымолвить хоть слово, но Кушина-сан будто почувствовала, резко вскинула голову и глаза её тут же заслезились. Она соскочила с места строго наказав: — Молчи! — и ринулась в коридор чтобы во всю мощь своих лёгких закричать: — Где, чёрт вас дери, люди на этом этаже?! В то же мгновение он услышал оживление и резкий топот сразу нескольких пар ног. — Кушина-сама? — спросил кто-то трусливым голосом. — Обито очнулся! Немедленно займитесь всем, что необходимо! — Есть! — кто-то отрапортовал и побежал выполнять поручение. В то же мгновение бледная Кушина-сан вновь показалась в палате. — Ступай, сообщи Минато, — только сейчас Обито увидел, что на окне почти у самой головы, на подоконнике восседала красная жирная жаба. Смачно квакнув она тут же выпрыгнула в открытое окно и исчезла. — Обито, — ласково и дрожащим голосом позвала она и снова села рядом, заглядывая в глаза. От Обито не укрылось, как она исхудала и побледнела. Яркие и живые глаза будто потухли. Ему стало нестерпимо больно и невыносимо. Хотелось встать и обнять, развеселить и ободрить. Как бы ни хотелось, а сделать и малейшего движения не получилось, получилось лишь прохрипеть: — Что со мной? На один короткий миг глаза её совсем потускнели но затем будто ядро, разгорелись с новой силой, она широко улыбнулась и склонилась к нему, чтобы поцеловать в щёку: — Я так горжусь тобой, вами. Благодаря вам ход войны сильно переменился и теперь преимущество у нас. Вы трое выполнили свою миссию, а твои раны — пустяковое дело. Твой сенсей привез сюда одного из великих саннинов — Цунаде-сама. Она — мастер ирьёниндзюцу, так что поставит тебя на ноги в два счета. Я обещаю тебе, хорошо? И хотя Обито чувствовал, что одна сторона его тела полностью растоптана и измельчена будто, он ни разу не усомнился в её словах и доверчиво кивнул. Если так говорит Кушина-сан, значит так оно и будет. В конце концов, она и сенсей — единственные, кому он может верить. Не остается сомнений и у Какаши, и у Рин. Какаши доверчиво прижимается к её боку, пока Кушина-сан просит великого саннина взять на обучение Рин. — Рин из клана Нохара, вы ведь и сами знаете, что этот клан добился многого в изучении медицины и полезных трав. Из-за войны, клан на грани исчезновения. Её некому учить, ей не хватает последовательности и структуры, а с вами она сослужит нашей стране огромную услугу и сделает нас сильнее, — она кланяется и Какаши вместе с Рин не раздумывая делают то же. — Ну ну, не пристало жене Хокаге кланяться кому-то вроде меня. Не переживай, я помогу этим детям. И первое, что она делает, проверяет насколько хорошо прижился глаз Обито у Какаши. — Идеально, твоих рук дело? — спрашивает саннин и Рин испуганно жмется к другому боку Кушины-сан. Ей страшно, но ощутив нежное поглаживание на своей спине, Рин украдкой оглядывается на Кушину-сан и поймав одобрение, чуть более уверенно отвечает: — Да, я старалась, чтобы не было инфекций и осложнений. Саннин удовлетворительно хмыкает. — Что ж, идём, поглядим на жертвенного Учиха. И Кушина молится снова всем Ками, чтобы эта напасть была по силам Цунаде-сама. *** Рин снова и снова водит подсвеченными медицинской чакрой ладонями по животу и хмурится. — Рин, ну брось ты уже, — Кушина не может сдержать улыбки. — Нет-нет, я должна полностью убедиться! — раньше осмотры бывали раз в неделю, теперь почти через день. — За день ничего не успеет случится! — Кушина могла бы оттолкнуть, но никогда этого не делает, как бы ни надоедали эти дети со своей гипер опекой. Рин хмурится глядя на неё и Кушина надувшись замолкает. Где-то за окном мелькает тень Какаши, который теперь в отряде Анбу. На кухне она слышит как гремит посудой Обито — обед готовит. — Послушайте, я беременна, не больна. Чувствуете разницу? Конечно же, её никто не слушает и с ней по-прежнему обращаются так, будто она и руки поднять не может. Она лишь устало закатывает глаза. *** В день родов Рин и Обито ни на шаг не отходят от неё, несмотря на то, что Бивако-сама усердно их прогоняет. — Это приказ Четвертого, — говорят они и Кушина чуть-чуть тревожится, потому что они в полном боевом обмундировании. Дети, с кем недавно она ловила котят и рвала сорняки, теперь чунины, а один и вовсе джонин. — Со мной всё будет в порядке, — заверяет она но Рин и Обито непреклонны и уходить не собираются. Когда начинаются потуги, в пещере появляются Какаши и Минато, и тогда она чувствует себя самой счастливой и защищенной. Рин заранее дает ей пилюли которые восстанавливают, обеззараживают и облегчают боль. — А эта пилюля для выносливости. Я не знаю, что может случится, поэтому нужно чтобы вы как можно дольше были в сознании, тогда я сделаю все, чтобы спасти вас, — Кушина не может сдержать слез, обнимает её. Она знает, что каждую из этих пилюль Рин изготовила сама и от этого на сердце так тепло. И когда рождается её сын, а печать слабеет, Минато и Рин делают все быстро и без промедлений. Кушина обнимает своего кроху. — Добро пожаловать в семью, Наруто. *** — Она самая влиятельная госпожа! — Никто не осмелится пойти против Четвертого, ведь его поддерживает такая жена и ученики! *** Кушина хохочет, пока Обито катает Наруто на своей спине. Детский смех и смех Обито создают впечатление будто в комнате целая толпа людей. Какаши посапывает где-то в углу, под горой подушек от дивана, на котором развалились Рин и сама Кушина. — Кушина-сан, ну пожалуйста, — Рин устроила голову на её коленях и дует щёки. — Собаа, — тянет она и кривит губы пытаясь разжалобить её. — Удон! — Обито бросает в неё игрушку в форме волчонка. На несколько минут воцаряется спор о том, что есть на ужин. Кушина ещё немного наблюдает за ними и затем прерывает накал коротким: — Сегодня я не готовлю. Жена феодала Караки женит сына и по этому поводу созывает всех жён, чтобы устроить смотрины для приданного. Где-то в углу зашевелился Какаши. Сборы не отнимают много времени: Кушина никогда не делает то, на что обыденные женщины готовы тратить свои часы. Она лишь облачается в кимоно на котором вышит мон Узумаки и выходит на улицу, чтобы застать двух молодых шиноби в полной боевой готовности. — Вас туда точно не звали, — смеётся она, в глубине души точно зная, что никто слушать её не собирается. — Вы — супруга Хокаге, вам не пристало ходить без охраны. Даже на сборище, где будут только женщины, — Обито оправляет свой протектор и жилет. Какаши в руках держит Наруто, который играется с его волосами. — Я останусь с Наруто, — Рин подхватывает малыша который тут же обнимает её и что-то лепечет. Кушина кивает и выходит за ворота, чувствуя, как ступают за ней двое молодых шиноби. Иной раз ей и самой не верится, что все трое выросли настолько. Стали героями войны, выдающимися ниндзя и обрели славу и боевой опыт, но по сей день таскаются за ней и Минато, прячутся когда она не в духе и играют с Наруто так, будто это им по два года отроду. Как мать, она по сей день не верит в то, что дети давно выросли, окрепли и стали независимы. Для неё они всё ещё малыши, которым нужна опора и поддержка, любовь и забота. Так что, она по сей день балует их, заботливо готовит любимую еду и смиренно ждёт с очередной миссии, молясь всем Ками об их безопасности. Чего она по сей день не видит, так это горящих глаз за спиной, в которых вихрем крутится томоэ и отображается убийственный узор, стоит лишь кому-то недоброжелательно глянуть на неё. Кушина не видит невинной девичьей улыбки, за которой скрывается истинная хищница, готовая оберегать свою семью самым жестоким и кровожадным образом, если этого потребует ситуация. Зато она видит обожание в их глазах обращенное к ней или к Наруто. Наверное, именно поэтому нет сомнений: каждый из них сделает всё и даже больше, чтобы сберечь то, что было обретено сквозь тернистый путь боли и одиночества.