Тепло.

В глубине небольшой темной комнаты раздается раздраженный вздох. Время на часах в телефоне — половина одиннадцатого ночи. За окном свистит буйный ветер, усиливающийся с каждой минутой, словно стараясь нагнать побольше туч. На улице уже начался дождь. Завтра студенты на своих ботинках разнесут грязь по всей территории общежития и вуза. Дилан еще раз вздыхает, удобнее усаживаясь на своей кровати и ненавязчиво поглаживая мурчащую сквозь сон Абилку. Хоть кто-то из жителей комнаты спит в такой час. Программист в который раз включает телефон, пялясь в подсвеченный экран. Новых сообщений нет, старые висят непрочитанными. Он продолжает бесцельно смотреть в чат, прислушиваясь к звукам вокруг. Вой разгорающейся бури за окном, редкое похрапывание соседей из комнаты напротив, обычно еле различимое тиканье часов в общей гостиной. Когда в коридоре слышится скрип входной двери, Дилан еще раз проверяет время — начало двенадцатого. Парень отключает телефон, погружая комнату в полную темноту. Легкие, едва различимые шаги всё ближе, в комнату проникает серая нескладная фигура, быстро и на удивление бесшумно скидывает какие-то вещи в ящики и садится на кровать, устало горбясь и потирая лицо рукой. Дилан, уже давно привыкший к темноте, несколько минут разглядывает соседа, размышляя, как бы доходчивее объяснить свое отношение к столь поздним возвращениям. Внутри кипит раздражение, и, чему автоматон несколько удивлен, тревога. — Ну и где ты был? Программист видит, как парень напугано подскакивает и поднимает взгляд. Его глаза таращатся в угол, откуда был слышен голос, пока не различают в темноте светлое лицо автоматона. Грудь тяжело вздымается, восстанавливая дыхание, пока студент устало стонет, вновь возвращаясь на кровати. — Черт, ты напугал меня! — Лололошка неуверенно улыбается своему другу и смущенно потирает рукой затылок. — Я думал, что все уже спят. Я разбудил тебя? — Не уходи от темы, — Дилан хмурится, складывая руки на груди и откидываясь спиной на стену. Потревоженная Абилка спрыгивает с кровати и уходит из комнаты. Программист встает следом, чтобы закрыть за ней дверь. Не хочется беспокоить соседей, но от разговора уже не сбежать. — Где. Ты. Был? — Я… — мироходец смотрит, как его друг нарочито неспешно возвращается на свое место, но не садится на кровать, а опирается поясницей на прикроватную тумбу. — Сначала забегался в лесу, собирая материалы. Потом пошел в мастерскую и так увлекся, что не уследил за временем, — парень виновато улыбается, снимая темные очки и убирая их в ящик. Нависающий рядом Дилан кажется слишком устрашающим. — Прости, телефон разрядился, я не видел сообщений… Дилан в который раз за вечер вздыхает, наконец расслабляя напряженные плечи. Он сильно накрутил себя часами ожидания, но сейчас, когда он смотрел на растерянного мироходца, всё скопившееся раздражение испарялось. События последних дней сильно повлияли на них обоих. Сколько бы автоматон не прикрывался заложенными в характер при создании холодностью и колкостью, он очень дорожил хрупкими дружескими отношениями со своим надоедливым соседом. И, как бы он не отрицал это, он волновался. — Слушай, я знаю, что ты у нас парень заводной и с шилом в одном месте, но… — программист проводит одной рукой по лицу, зачесывая назад челку. — Я ни разу не видел, чтобы ты спал. Ты всегда ложишься позже и встаешь раньше меня, — он сбивается, неуверенный, как правильно донести мысль. — Я хочу сказать, несмотря ни на что, мы с тобой в одной лодке. Если что-то не так, ты можешь поделиться со мной этим. Дилан смутился бы в любое другое время, но в этот раз он горд собой, потому что смог это сказать. Он знает, что поступил правильно. Даже если Лололошка не воспользуется предложением, он будет знать, что автоматону не все равно. Мироходец двигается в сторону и пару раз хлопает ладошкой по месту рядом с собой. Дилан принимает приглашение, присаживаясь на мятое покрывало. Их бедра соприкасаются, но никто не придает этому значения. Программист смотрит, как его сосед нервно теребит исцарапанными пальцами ткань штанов. Он поднимает взгляд выше, даже сквозь темноту видя чужие уставшие глаза, обычно закрытые непроницаемыми стёклами очков. — В последнее время у меня есть некоторые проблемы с этим, — Лололошка сверлит взглядом противоположную стену, нервно закусывая нижнюю губу. — Сон дается мне с трудом. Мне часто снится, что я всех теряю, что остаюсь один, и все винят меня в моих ошибках. Иногда я вижу события из своей прошлой жизни, но воспоминания болезненны, а на утро я ничего не могу вспомнить. Наверное, это немного глупо, — мироходец натянуто хихикает. — Кажется, я столько всего пережил, что проблемы со сном кажутся такими смешными и нелепыми. — Я не думаю, что это глупо, — автоматон говорит вполне серьезно. Ненадолго между ними повисает пауза. — Когда ты в последний раз нормально спал? — До аварии. Ответ максимально короток, но Дилану много слов и не нужно. Прошло уже около двух недель, и программист с трудом может себе представить, как тело мироходца, не так давно вышедшего из комы, до сих пор может справляться со своими задачами. Автоматон думает о том, что его сосед совсем не так наивен, как кажется на первый взгляд. Никто из других обитателей блока не заподозрил неладное. Он вскакивал рано каждое утро, выглядя бодрым и таким же активным, как и всегда. Он вел себя мило с ними, общался, поддерживал. Сложно было заметить, что что-то не так. Программист разочарованно хмыкает — он тоже далеко не сразу догадался. — Решил завалить себя делами. Знаешь, когда много заданий, не успеваешь лишний раз думать о проблемах. А к ночи я такой уставший, что отрубаюсь, как только ложусь, и сны не снятся, — Лололошка нервно хмыкает. Он чувствует себя неловко, оправдываясь перед соседом. — Ладно, — Дилан поворачивается к мироходцу, из-за чего их коленки сталкиваются. Автоматон окидывает внимательным взглядом фигуру своего друга. — Попробуй сейчас поспать, хорошо? Я попробую найти способ справиться с твоей проблемой. Дилан получает в ответ кивок и встает с кровати, уступая ее целиком соседу. Лололошка скидывает обувь и забирается под одеяло, после чего вопросительно смотрит на автоматона. Словно ждет одобрения. Программист ухмыляется, после чего садится рядом на самый краешек. — Я посижу, пока ты не заснешь, — улыбаясь, что не сильно заметно в темноте, он тянет руку и лохматит волосы на голове мироходца. Такие мягкие и непослушные. Дилан слышит тихий смешок, и только после этого убирает руку. На душе становится теплее. — Спокойной ночи, Ло. Автоматон остается сидеть рядом, даже когда слышит тихое посапывание. Он наощупь находит чужую ладонь и аккуратно сжимает ее своими пальцами. Он думает о том, что мироходец за всей напускной общительностью оказался закрытой книгой, полной порой невероятно тяжелых чувств и эмоций. Пальцы натыкаются на неровности шрамов на теплой руке. Дилан думает, что ему стоит лучше приглядывать за своим человечным соседом. … Спустя несколько дней решение так и не находится. Дилан просматривает тонны сайтов, прежде чем бросает это занятие. Большинство статей содержат банальные советы вроде «оградите себя от стресса, возьмите выходной, отвлекитесь от проблем». В их ситуации невозможно ничто из этого. От мироходца и его участия зависит чуть ли не весь их план, и отвлечение от него будет означать провал. Все события крутятся вокруг Лололошки. Если он не будет поддерживать участие Шерон, если он не будет изображать крайнюю заинтересованность в волонтёрстве, если не будет продолжать расследование, план по их побегу с острова провалится. А Дилан хотел сбежать. Хотел, чтобы они оба сбежали. Может, это эгоистично, что его не особо интересует судьба других мироходцев и не осознавших себя товарищей. Программист был несколько привязан к Карлу и, может быть, немного к Чеду, но только Лололошка занял прочную позицию в жизни автоматона. Непривычная привязанность к кому-то настораживала Дилана, но, задумываясь над этим, он понимал, что не против выделить в себе место для одного определенного мироходца. Тем не менее, программист так и не нашел действенный способ помочь своему соседу справиться с кошмарами. Может, они могли бы обратиться с этим в больницу, но Дилан опасался вызвать подозрения у персонала острова. Ему оставалось только так же печально утром оглядывать давно остывшую постель напротив, а ночью дольше засиживаться за компьютером, ожидая возвращения мироходца. За окном раздается раскат грома. Осень окончательно вступает в свои права, погода на улице загоняет студентов назад в их комнаты. Лололошка, вернувшийся в седьмой блок на удивление рано, сидит на кровати, гипнотизируя взглядом грязные лужи по ту сторону стекла. Дилан отодвигается от стола, удобно устроившись в компьютерном кресле. Он сосредоточенно рассматривает соседа, цепляясь взглядом за сгорбленные плечи, в которые мироходец с силой впивается ногтями, сжимая ткань толстовки, за посеревшую кожу, кажущуюся болезненно бледной в слабом освещении комнаты, за крупные движения чужой грудной клетки, когда парень тяжело и тоскливо вздыхает. — Ты сегодня рано. Лололошка вздрагивает, медленно переводя взгляд на соседа. Автоматону кажется, что даже его глаза выцвели, хотя логика подсказывает, что это невозможно. Мироходец смотрит несколько долгих мгновений, кусая нижнюю губу, прежде чем отводит взгляд немного в сторону. — Обычно я провожу время в лесу. Сегодня погода не позволяет мне это сделать, — парень пожимает плечами, словно оправдываясь. — Наверху я уже выполнил всю возможную работу. Больше мне нечем заняться. Дилан понятливо кивает. Он бы хотел предложить другу вариант отвлечься, но Карл с Чедом готовятся к экзаменам, а сам программист разгребает море информации, пытаясь продумать план их побега. — Может, попробуешь лечь спать раньше? — автоматон кидает взгляд на цифры на мониторе компьютера. Девять вечера. — Я помню, что ты говорил о кошмарах, но в последнее время ты выглядишь совсем измотанным. Подумав минуту, мироходец соглашается. Он медленно принимает горизонтальное положение, натягивает одеяло до самого подбородка и отворачивается лицом к окну, поджимая ноги к животу. Он больше не видит своего хмурого соседа, но через некоторое время слышит шуршание колесиков стула, пододвигаемого к столу, и редкое тихое постукивание ловких пальцев по клавиатуре. Под этот звук и завывание ветра за окном Лололошка проваливается в долгожданный сон. Когда Дилан в следующий раз обращает внимание на часы, время уже переваливает за полночь. В блоке тихо, соседи давно спят. Бушевавший весь вечер дождь наконец прошел. Программист, стараясь не шуметь, встает из-за стола и потягивается, разминая затекшие плечи. Забавно, что даже будучи автоматоном он может испытывать такую усталость. Парень ухмыляется этой мысли. Широко зевнув и потерев слипающиеся глаза ладонью, он наконец снимает наушники, оставляя их на столе до утра. В глубине комнаты раздается странный приглушенный звук. Дилан оборачивается, натыкаясь взглядом на скрючившуюся под одеялом фигуру мироходца. Лололошка сжимает пальцами края мятой подушки и тяжело дышит. Время от времени сквозь стиснутые зубы раздаются болезненные стоны, заставляющие нечто внутри автоматона тяжело сжиматься. В голове программиста сущий бардак, мысли сбиваются. Он не сразу берет себя в руки, пару минут глупо наблюдая за соседом. Затем он понимает — кошмар. Даже зная о них, автоматон слабо представлял себе, что это такое и что ему стоит делать. Он не был силен в человеческих чувствах и всем таком, но он знает, что обязан помочь. Лололошка ему слишком дорог, чтобы обыденно игнорировать. Тихо, чтобы случайно не напугать мироходца, Дилан подходит ближе. Склоняется над кроватью, и, не слишком размышляя над действиями, проводит ладонью по вспотевшему лбу своего друга, убирая в сторону выбившуюся прядь волос. Никакой реакции. Автоматон опускает руку на чужое плечо, аккуратно и ненавязчиво тормоша его. — Хей, проснись, — Дилан активнее встряхивает тело соседа, когда тот не просыпается. — Ло! Мироходец с громким вздохом распахивает глаза, загнанно дышит, хватаясь руками за ткань толстовки в районе груди. Дилан смотрит в искаженное страхом лицо и продолжает уверенно гладить напряженное плечо, ожидая, пока мироходец хоть немного придет в себя. Автоматон и сам напуган не меньше, он впервые сталкивается с таким, и в его личность не были заложены коды, отвечающие за эмпатию. Спина начинает затекать, но он уверен, что просто не имеет права сейчас отстранятся, когда его сосед так нуждается в нем. Дилан садится на колени перед кроватью и ненавязчиво подтягивает Лололошку ближе к себе. Через минуту, пять, десять, мироходец постепенно приходит в себя. Он переворачивается на спину, успокаивая дыхание и сверля взглядом потолок. Напряжение покидает мышцы, конечности безвольно раскиданы по кровати. Он чувствует руку программиста на своем плече, теплую даже сквозь одежду. Он очень надеется, что автоматон не перегрелся из-за него. Внутри почему-то тоскливо и больно. — Прости, Дилан, — Лололошка смущается, запинаясь в словах. В горле словно пустыня, из-за чего слова выходят хриплыми. Парень сглатывает вязкую слюну, чтобы хоть немного смочить горло. — Уверен, это было хреновое зрелище. Мне жаль… — Даже не смей, — автоматон хочет закатить глаза, но останавливает себя. Сейчас ему слишком важно дать понять, что он серьёзен в своих словах. — Помнишь, что я сказал тогда? — он делает паузу, но сосед не отвечает. — Я сказал, что я рядом. Если тебе нужна помощь, я готов помочь, — программист сам смущается своих слов и отводит взгляд. — Я вообще далеко не каждому такое говорю, так что можешь гордиться собой. Твое глупое поведение и говяжий тартар сделали свое дело. Дилан чувствует, как его щеки стремительно краснеют. Он сидит на коленях перед кроватью своего друга, уже долгое время поддерживает с ним физический контакт и говорит такие смущающие и откровенные вещи. Ему бы хотелось посмеяться над собой, но ситуация не располагает. Он смотрит на Лололошку, на его взмокшую челку, на постепенно все спокойнее вздымающуюся грудь, на уставшие глаза с синяками под ними. Внутри автоматона происходит что-то странное, он чувствует что-то, что не может идентифицировать. — Дилан, мне… — мироходец прерывисто вздыхает, и программист замечает, как в уголках его глаз скапливаются слезы. — Я бы очень хотел, чтобы ты меня обнял… — Ох, — Дилан не знает, что ответить. Он меняет позу, устраиваясь сидя на полу и облокачиваясь спиной о кровать, и закидывает голову назад, чтобы затылком упираться в чужое предплечье. Он не хочет видеть, как Лололошка плачет. — Не думаю, что на кровати хватит места для нас двоих, Ло. Программист хмыкает, пытаясь свести все в шутку. На деле он готов тесниться на односпальной кровати, если сосед попросит об этом еще раз. Вместо этого автоматон слышит шуршание, и через секунду тело мироходца опускается рядом с ним на холодный из-за сквозняков пол. На одно плечо ложится лохматая голова, на другое — край одеяла. Второй остается на плечах Лололошки, из-за чего они оба оказываются в своеобразном коконе. — Очень находчиво, — Дилан улыбается, одной рукой несмело приобнимая мироходца за талию и прижимая чуть ближе к себе. Лололошку слегка трясет. Автоматон не видит его лица, но понимает, что тот едва сдерживает рыдания, когда мироходец двумя руками затыкает себе рот, шумно дыша носом и съеживаясь все сильнее. Дилан чувствует себя неловко, не может подобрать слов, продолжая монотонно поглаживать одной рукой трясущуюся спину. Тело парня крупно вздрагивает, слезные завывания глушатся, отдаваясь где-то внутри программиста тревогой и жалостью. Истерика проходит медленно, и под конец Лололошка только вымученно хрипит, как смертельно раненый зверь. Еще через десять минут он окончательно затихает. Автоматон слушает, как его дыхание приходит в норму, а заполошно бьющееся под рукой сердце возвращается к нормальному ритму. Только тогда он позволяет и себе расслабиться. Он запоздало думает, что уже глубокая ночь, и Карл совершенно точно разбудит их рано утром, чтобы ехать на пары. Эта мысль раздражает. Мироходец под боком тяжело пропускает в легкие воздух, успокаиваясь окончательно. Кажется, в нем больше не остается сил ни на какие эмоции. Направленный на противоположную стену взгляд расфокусирован, глаза красные, а щеки мокрые и слишком горячие в сравнении с остальным телом. Программист глубоко вздыхает, готовясь нарушить устоявшуюся тишину. — Все будет хорошо, Ло, — он говорит это неожиданно легко, совершенно уверенно. — Я буду рядом. Мы с тобой обязательно свалим отсюда. Веришь? Лололошка вяло кивает в ответ, потираясь лбом о грубую ткань черной толстовки. Дилан мимолетно улыбается, но вскоре его лицо приобретает хмурое выражение. Тело рядом с ним дрожало, но уже не от истерики. Отдав внимание ситуации или из-за того, что он автоматон, парень совсем не заметил, что сидеть на полу стало слишком холодно. Ему, может, и не грозит что-то серьезное, но его человеческий друг, и так ослабленный навалившимся стрессом, может легко подхватить какую-нибудь болезнь. — Ло, ты можешь встать? Тебе бы вернуться в кровать. В ответ на это чужие руки крепче вцепляются в одежду автоматона, показывая нежелание терять физический контакт. Дилан тяжело вздыхает, почти уверенный, что мироходец может услышать скрип шестеренок в его голове. Идея приходит быстро, хотя программист не уверен, что она ему нравится. Он что-то неразборчиво шепчет, после чего подтаскивает несопротивляющееся тело на свои колени. Может, это не лучшее решение, но так ему удобнее держать Лололошку сразу двумя руками, закутывая в одеяло и пытаясь не дать замерзнуть. Наконец-то небольшой перегрев, вызванный множеством эмоций, идет ему на пользу. — Предлагаю завтра пропустить пары, — Дилан ерзает, пытаясь принять более удобную позу. Затянувшееся молчание немного напрягает, так что он просто решает говорить что угодно, лишь бы не молчать. — Скажем Карлу, что ты неважно себя чувствуешь, а я остаюсь, чтобы присмотреть за тобой. Думаю, из-за одного пропуска никто нас сильнее подозревать не станет… — Дилан, — мироходец зовет совсем тихо, на грани слышимости. Он ежится, обхватывая себя за плечи руками. Попытка согреться или, возможно, способ почувствовать себя более защищенным. — Спасибо тебе. Автоматон задумчиво хмыкает, сцепляя руки в замок на спине Лололошки и устраивая подбородок у того на плече. Волнение за непутевого соседа наконец спадает, оставляя после себя усталость и ворох мыслей, о которых ему еще предстоит поразмышлять. Проходит еще некоторое время. Программист уже думает, что парень на его коленях уснул, когда мироходец снова шевелится, поднимая блестящие влажные глаза. — Можно я сделаю кое-что странное, а ты сделаешь вид, что ничего не было? — голос совсем хриплый, не восстановившейся после долгой истерики. Дилан смотрит немного удивленно, но уверенно кивает. Лололошка приподнимается и тянется вперед, касаясь губ автоматона своими. Почти сразу мироходец отстраняется, зарываясь лицом в подставленное плечо. Программист видит, как краснеют его уши. Парень пытается проанализировать произошедшее, понять, как к этому относиться, но в голове внезапно не появляется ни одной негативной мысли. Всё просто… в порядке. Ему не неприятно, Лололошка из-за этого не перестает быть важным, на план это не влияет, небо не падает на землю. Внутри себя автоматон не ощущает отрицательного отклика. Только несколько вопросов, на которые он хотел бы получить ответ. — Тебя не волнует, что я не человек? — Дилан спрашивает это быстрее, чем успевает себя остановить. Раньше он не очень заморачивался, довольствуясь тем, что отношение соседа к нему никак не изменилось, но сейчас это словно стало очень важно. — Для меня ты самый человечный из всех, Дилан, — доносится смущенное бухтение мироходца. — Ладно, — Дилан задумчиво смотрит в сторону. Его руки начинают снова невесомо поглаживать чужую спину. Он слышит, как из коридора доносится мягкий топот, и через секунду дверь со скрипом приоткрывается. Из дверного проема на двух парней смотрят святящиеся глаза Абилки. Кошка мурчит, неторопливо подходя к хозяевам и устраиваясь на полу рядом с ними. Автоматон устало улыбается. — Это… изменит что-то? Дилан сам не уверен, что он имеет в виду. Ответ своего соседа, эту ночную истерику, раскрывшую их обоих с новых сторон, или этот странный поцелуй, против которого они, как оказалось, были не против. Лололошка глубоко и медленно вздыхает. — Думаю, нет, — он так устал, он хочет хоть немного отдохнуть, просто упасть и отрубиться часов на десять. Тело мироходца, может, и очень выносливое, но вряд ли это распространяется и на психику. От мысли о том, что рано или поздно этот момент кончится, что Дилан разорвет объятья и уйдет, внутри становится так больно и тоскливо, что Лололошка едва сдерживает порыв снова заплакать. Дилан хочет спросить, может ли он рассчитывать на еще один поцелуй когда-нибудь, но это звучит слишком сопливо, чтобы задавать вопрос вслух. Вместо этого он прижимает вялое тело к себе, заставляя друга распластаться по своей груди, и невесомо касается губами чужого виска. Кажется, Лололошка в чём-то прав. Как минимум, ничего не изменится в худшую сторону. Утром Дилан прогоняет Карла с Чедом из блока, ссылаясь на то, что их сосед заболел. Он возвращается в комнату, где его дожидается Лололошка. Мироходец проснулся, когда ближе к утру автоматон решил переложить его на кровать. Дилан подходит ближе, и Лололошка приглашающе раскидывает руки, отводя смущенный взгляд в сторону. Программист хмыкает, забираясь на оставленную для него часть кровати. Немного неловко, Дилан снова заключает друга в объятья, крепко сцепляя руки у него за спиной. Лололошка удовлетворенно вздыхает, прижимаясь ближе. — Давай еще немного поспим, а обсудим всё позже? Я очень хочу спать, — Дилан чувствует, как мироходец согласно кивает. Вскоре оба проваливаются в сон.