Soon the wedding hymn

Он умело пользовался своим членом. Это всё, что нужно было в данный момент. Маленькая шлюшка визжала и подпрыгивала на нём. Её сиськи были больше, чем у Эйммы. На ней были мирийские кружева. Дарил ли Деймон ей такую же изысканную одежду как у Рейниры? Любил ли он эту шлюху так же, как свою племянницу? В Долине жила бронзовая сука, у которой сиськи были больше, чем у этой шлюхи. Ходили слухи, что член Деймона не мог проникнуть между бёдер его жены. Он предпочитал шлюх. Деймон умолял. — Ваша милость, — просил он. — Позвольте мне вернуться в Королевскую гавань. Деймон не был принцем-попрошайкой. Он не умолял ни царственных деда с бабкой, ни родителей. Он умолял только одного человека. Он умолял только тебя. Ты стоял в плаще с капюшоном в плохо обставленном публичном доме на Шёлковой улице, наблюдая, как твой брат трахает шлюх. Он был так же несчастлив, как и ты. От вашего несчастья не было лекарства. Но ты знал, что в твоих силах излечить его. Ты этого не пожелал.

***

— Он был бы счастлив, если бы ты поговорил с ним откровенно, — пожаловалась Эймма. Затем она нахмурилась и добавила: — Рейнира была бы счастлива, если бы ты поговорил с ней откровенно. — Она покачала головой. — Твоё внимание. Твоя нежность. Знаешь, это всё, чего они добиваются. — Он так же жесток, как Мейгор. Я не могу поощрять его. Эймма рассмеялась: — Ты правда в это веришь? Он порочен, но не представляет угрозы. Он подчинится, если ты дашь ему то, чего он жаждет. По мнению Эйммы, Деймону нужно было только твоё внимание. Эймме нравилось видеть лучшее в людях. Малый совет предполагал другое. Деймон хотел занять трон. — Твоя рука снова кровоточит. Как и твоя задница. Трон не приспособлен для сидения. — У него есть шлюха, которую он предпочитает всем остальным. Не следовало говорить со своей леди-женой о шлюхах, но кому бы ты признался, если не Эймме? Отто потребовал бы отправить Деймона на Стену. Отто хотел, чтобы принц был более уступчив. В Деймоне не было ни капли уступчивости, за исключением тех случаев, когда ты хвалил его и бывал к нему добр. Тогда он бывал как мастифы Эйммы, катался кверху брюхом, неосторожный, расслабленный, требующий ласки и тёплых слов. — Он не замышляет ничего дурного, — утверждала Эймма. — Возможно, если бы ты предоставил ему разрешение, которое он хочет... Шлюха Деймона носила мирийские кружева. На ней были те же кружева, что и на твоей дочери. — Долина обиделась бы, если бы я дал ему то, что он хочет. Эймма улыбнулась с вежливым недоверием. Ты выполнил свой долг и женился на Эймме. Она выполнила свой и подарила тебе мёртвых сыновей. Деймон не отправился бы в Долину, пока ты не приказал бы ему, и при первой же возможности он улизнул бы тайком, умоляя, как может умолять только гордый человек, дать ему возможность вернуться к тебе. Если бы ты дал ему то, что он хотел, эта нить нужды не связывала бы его и тебя. — Ты любишь его, Эймма. — Он любит тебя, — парировала она. — Твой брат был готов собрать армию, чтобы защитить твои права. Он был готов пойти войной против своей любимой кузины за твою корону. Он приходит сюда снова и снова, несмотря на то, что у него не ладятся отношения с твоим Малым советом. Ты часто пренебрегал им. Ты не назвал его принцем Драконьего камня. Это было нарушением традиций для короля из рода Таргариенов и его наследника. Ты пренебрегал им так, как ни один король своим наследником раньше. Он трахал свою шлюху, души не чаял в твоей дочери, вернулся к тебе и умолял так, как мог умолять только гордый человек. — Он поддержал мои притязания ради себя самого. Эймма взяла тебя за руку и повела ужинать.

***

Его бронзовая сука была мертва. — Выдай её замуж за своего брата. Объедини их притязания. Рейнис. Из твоей кузины получился бы лучший правитель. Вместо этого она стала Почти Королевой. Лорды королевства не пожелали видеть женщину на престоле. Твой брат собрал армию наёмников, чтобы защитить твои притязания. Корлис тоже был готов призвать своих людей к оружию, чтобы защитить права своей жены. — Твой муж был готов защитить твои права. — Мой муж любит меня, — согласилась она. — Но он практичный человек. Он отступил в сторону и позволил тебе короноваться. Он любил свою жену, но не был дураком. Твой главный сторонник не был благоразумным лордом королевства. Деймон не был практичным. Он был романтичным глупцом, не имевшим ни малейшего представления о долге или ответственности перед государством. Его преданность была безграничной. Именно эта сила защищала Эйгона. Это была сила Висеньи. — Если бы он был моей сестрой… Рейнис рассмеялась. Твои пальцы кровоточили, твои ягодицы кровоточили, Малый совет водил тебя за нос, Эймма потеряла еще одного ребенка, Рейнира носила мирийские кружева, а Деймон трахал свою шлюху, пока ты стоял там, на Шёлковой улице, и наблюдал за ним, переодетый. — Трон ранит, не так ли? — Тебя бы он тоже ранил, кузина. — Откуда нам знать? Этого никогда не было. Деймон не был твоей сестрой. Рейнис не была королевой. Этого никогда не было.

***

Деймон умолял так, как может умолять только гордый человек, который не знает, как это делается. Он был неуклюж и откровенен в своей просьбе. — Отдай её мне, брат. — Она слишком молода для тебя. Он нахмурился. — Ты женился на девчонке через шесть месяцев после смерти Эйммы. Ты женился на девчонке, которая соблазнила тебя, как это сделал и её отец. Ты женился на ней, и она родила тебе сына. Честная сделка, в конце концов. Рейнира была твоим ребенком. Ты не знал, как с ней разговаривать. Ты не знал, как её любить. Но она была твоей, так же как и Деймон был твоим. Ты не мог позволить себе отдать одну другому. Они не нуждались бы в тебе, если бы были вместе. — Ты подарил ей мирийские кружева, которые дарил своей шлюхе. — Мы с тобой оба знаем, что со мной Рейнира будет в большей безопасности. Отто — сволочь. Твоя жена — сука. Как только ты умрёшь, брат, её продадут старому лорду куда-нибудь в Простор. Если она хочет выжить, я должен быть рядом с ней. Больше никого нет. — У нас есть семья. — Почти Королева. — Деймон рассмеялся. — Брат, Морской змей, за которым она замужем, хочет заполучить твою дочь только при условии, что он сможет посадить на трон своих внуков. Как ты думаешь, он простил нас? Ты правда думаешь, что он простил тебя? Он трахал свою шлюху и драпировал её в кружева. Он ухаживал за твоей дочерью и летал с ней. Она была твоей наследницей. Твоя новая жена подарила тебе сына. Твой брат умолял тебя, зная, что ты снова откажешь ему. — От тебя разит твоей шлюхой. Он вздрогнул. Ты был единственным человеком, которого он боялся. От него не разило шлюхами. От него пахло самим собой, потом тренировок, морскими брызгами, Караксесом. Говорили, что у тебя нет дракона. Дракон был в твоем распоряжении.

***

Отто посоветовал тебе убить шлюху Деймона или отправить её за море в Пентос. Ты бы хотел раздеть её и заставить с позором дойти до Божьих ворот. Ты бы приказал прогнать её плетью, пока она спотыкалась и плакала. Ты бы сорвал с нее кружева и обнажил голову. Деймон не захотел бы иметь с ней ничего общего, если бы она выжила. Ты боялся, что если бы выдал дочь за Деймона, в конце концов пожелал бы так же жестоко поступить с ней.

***

Людям не следовало вмешиваться в магию крови, которая порождала драконов. Люди и драконы не должны были сосуществовать. На Драконьем камне жили драконы. — Изгоните их! — Отто был разгневан. — У вас есть другие наследники. Его внуки. — Изгони их! — требовала твоя жена. — Они не преданы королевству. В Рейнире было больше от Деймона, чем от тебя. Отчаянно верная, непреклонная в своей преданности, державшаяся на расстоянии вытянутой руки, она стала холодной, потому что женщина не могла убежать, как мужчина; Деймон мог, по крайней мере, время от времени обращаться к своим шлюхам и прихотям, чтобы отвлечься. Через шесть месяцев после смерти своего мужа, через шесть месяцев после смерти Лейны, она взяла Деймона в мужья. Они остались на Драконьем камне в знак неповиновения. Говорили, что она была беременна. Ты отказывал им в этом так долго, как только мог, потому что, если бы они были вместе, зачем ты был бы им нужен? — Я прощаю их, — заявил ты. Он уехал в Пентос со своей второй женой, когда ты изгнал его. Тогда у тебя была дочь. Его вторая жена умерла. С ним была твоя дочь. Они были друг у друга. У тебя было мало времени. Твоя жена строила заговоры против твоей дочери. Твои дети презирали друг друга. Ты видел Эймму в ночных кошмарах. И исполнял супружеский долг, думая о том, как Деймон трахает свою шлюху. Ты больше не мог вынести разлуки. Он томился в Долине со своей бронзовой сукой. Он выдержал изгнание на Пентос, вместе с женой и детьми. Он вернулся к тебе сломленным человеком. Он умолял тебя. Ты боялся, что он не будет умолять тебя снова. У него была Рейнира. Он мог бы благоденствовать с ней. Если бы он был твоей сестрой… — Я прощаю их, — заявил ты.

***

На ней были мирийские кружева. Дочь дала ему то, чего не смог дать отец.

***

В крепости были проходы, о которых знали только ты и он. В детстве вы вместе исследовали их и играли в прятки. Ты прятался и смотрел, как он трахает её. Он трахал её не так как свою шлюху. Она произносила его имя как молитву. Она стала холодной, замороженная твоим пренебрежением и тем, что причинила ей твоя жена, замороженная королевством, что больше не видело в ней Отраду. В тот момент, в его объятиях, ей не было холодно. Тебя преследовали сны. Ты видел гибель драконов и их повторное рождение. Ты видел на равнине девушку с лицом твоей дочери и отвагой твоего брата, с драконами на загорелой коже, стоящую в одиночестве под красной кометой. Между её бёдер была кровь. Она была обнажённой, лысой и храброй, когда собирала свой народ и следовала за кометой домой. Существовал секрет, более великий, чем любой другой секрет короны. Когда-то существовал секрет, в котором говорилось о Роке Валирии. От короля к наследнику передавался секрет о другом роке. Был спаситель, ибо у всех судеб должен быть спаситель. Твоя дочь замерла на вершине блаженства, в безопасности в его объятиях, потому что он любил её так, как только мог. Было предсказано, что у нее родится мальчик. Будет мальчик, и его потомок станет спасителем. — Брат. Мальчишками вы играли в прятки в коридорах Красного замка. Он всегда находил тебя. Рейнира спала. Во сне она была мягкой и оттаявшей. После смерти Эйммы ты раз или два прокрадывался в её спальню, прокрадывался мимо её фрейлин, чтобы взглянуть на неё. Ты смотрел на спящую девочку и видел в ней своего брата. Деймон спал беспокойно. Ты сидел с ним и читал ему сказки. Мейстеры, ответственные за его образование, отчаялись в нём. Он слушал тебя, широко раскрыв глаза и завороженный, в пижаме, положив голову тебе на ногу, пока ты читал ему истории миров. Его рука на твоём запястье была тёплой. Ты истекал кровью. Ты потерял несколько пальцев. Твоя спина была покрыта шрамами и гниющими ранами. — Брат, — признал ты и, сдаваясь, заключил его в объятия. От него пахло твоей дочерью. Ты видел, как он находил в ней свою радость. Его член не шевельнулся, когда ты прижалась к нему. Ты был возбуждён. Он поцелуем заглушил твои сдавленные слова. Он прижался еще теснее, прижимая тебя к себе, пока тебе не стало некуда бежать, ты оказался зажат между ним и стеной. Его бёдра были не тем, чего ты желал. Это было то, что он предложил. Ты принял это, обвивая руками его шею, целуя его в эту грязную тайну, которую вы так долго хранили. Эймма была слишком порядочна, чтобы решиться на что-то настолько непристойное. Алисента была слишком расчётлива, чтобы позволить страсти по-настоящему увлечь себя. На Шёлковой улице была шлюха, которая сидела у него на бёдрах так же, как ты. Как и Рейнира… Он упал на колени, верный до конца. Он приподнял твой плащ и одеяние и прижался лицом к твоему животу. — Я бы хотел, чтобы ты был моей сестрой. Он поцеловал тебя еще раз, на этот раз в пупок. Его рука сомкнулась на твоём члене, его волосы скользнули по твоим бёдрам, и он неумело довёл тебя до предела. Когда ты заставил его подняться, твоя спина была перепачкана кровью, так как порезы от трона снова открылись. Его лицо было испачкано. Подобрав свой плащ, ты вытер его. Выражение его лица было непроницаемым, но его прощальный поцелуй послужил признанием. — Брат, — просил ты, умоляя его, как он умолял тебя снова и снова. Брат. Это слово стало вашим свадебным гимном. Маска равнодушия на его лице словно раскололась, открывая что-то уродливое и печальное.

***

Твоя дочь мирно спала в постели своего мужа. Рассвет окрасил её в драконьи красные тона. Он прижался к ней, как собака к своему хозяину. Проснувшись, она поцеловала его в губы, которые целовали тебя.