Последняя из рода Ларионовых

Сколько бы дней ни прошло,

Я не забуду того...

Того, что разбивало мне сердце,

Убивало надежды и мечты сожгло.

Конец солнечных дней - Дети немой страны

_____ Кзалось бы: когда человек взрослеет, у него меняются интересы, вкусы, предпочтения. Но нет! У Малфоя почему-то всё стабильно: изо дня в день оскорблять Алину, пытаться как-то её унизить или что-то в этом духе. И это в пятнадцать-то лет! (Да-да, я опять скипнула два года, и что вы мне сделаете? Такого больше не будет. Наверное...) _____ За окном начало октября. Пятикурсники, то бишь слизеринцы и гриффиндорцы, сидят на ненавистном Зельеварении и пишут ненавистный конспект. В какой-то момент, где-то в середине занятия, профессору нужно срочно выйти. Вроде как начальство зовёт. - Мистер Малфой, проследите за дисциплиной в классе. - рявкнул Северус Снейп и вышел, громко хлопнув дверью. Алина же на тот момент дописала последнюю строку в рукописях и обессиленно опустилась на парту, закрыв глаза. Но в следующий миг кто-то резко дёрнул её за волосы, чего девочка совсем не ожидала, учитывая, что ещё и сидит за последней партой. - РОТА, ПОДЪЁМ! - крикнул противный голос на ухо, но это был не Малфой. Так поиздеваться над девочкой позволил себе Забини. На них сразу обернулись все присутствующие. Рядом с парнем сидел Теодор Нотт. Он не собирался помогать девочке, но и не разделял веселье Блейза.

Ну, и на этом спасибо.

- Совсем что-ли? Что тебе... А, ну да, кого я спрашиваю... - Это ты меня сейчас тупым назвала? - Забини стал закипать, причём буквально снихуя. - Заметь, не я это сказала. - в следующий миг девочка увидела, как парень заносит руку для удара. Она уже испуганно отвернулась, закрыв глаза, а в голове крутилось "Эх, гриффиндорцы, где ваше хвалёное благородство, когда оно так нужно?".

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Но удара не последовало. Вместо него Алина услышала голос Теодора: - Забини, перегибаешь. - открыв глаза, Ларионова увидела, что Нотт держит поднятую руку Блейза, которая должна была прилететь куда-то в затылок Алины. _____ На остальных уроках всё было хорошо, если это можно так назвать. И вот время идти на обед, после которого будет ещё ЗоТИ и Руны, опять с гриффиндорцами, кстати. Идти в Большой зал с Астрономической башни - дело довольно долгое, но большенство пятикурсников побежали туда, будто на мётлах полетели, ей Богу. Из всей этой суматохи выбивались лишь несколько никуда не торопящихся силуэтов. Алина заприметила одного из таких людей и чуть ускорила шаг, чтобы нагнать перспективного собеседника. - Спасибо. - только и произнесла она, поровнявшись с парнем. - За что? - казалось, Теодор не совсем понимает, что от него вообще хотят. - Ну, я про сегодняшнее утро, там, на Зельеварении... Спасибо. - Не за что. Обращайся. - Алина почувствовала, что парень хотел сказать что-то ещё, но тот замолчал, а потом вообще свернул куда-то в небольшой тёмный коридор.

Теодор Нотт не такой, как все остальные. Не в том смысле, в котором пишут в дешёвых мелодрамах. Он не то, что на своей волне, но свои собственные мысли, мнения и идеи волнуют его куда сильней, чем чьи-то другие. Если правила и создавались, чтобы их нарушать, то этот парень - тот, кто сказал данную фразу. Ему абсолютно поебать на то, что думают, говорят или делают другие люди, он полагается только на себя. Ты бы хотела стать не то что такой же, но хотя бы похожей. А ещё хотела бы перестать думать о себе во втором лице, но это уже не так важно, верно?

Так и прошёл обед. После него был урок ЗоТИ, который как никогда раньше хотелось прогулять. Ну правда: что о себе возомнила эта Амбридж? Жаба болотная... _____ - Эй, ты далеко собралась? - Малфой. Сзади шёл Забини.

Сука.

- Ну... Завтра суббота. Два урока, но к ним бы подготовиться. - До меня тут дошёл слух, что ты оскорбила моего друга. - парень подходил всё ближе, а девочка отходила всё дальше, спиной вперёд. В конце концов она впечалалась в стену спиной.

Мерлин! Чё теперь делать будешь? Зачем ты вообще пошла в этот коридор? Тут же людей днём с огнём не сыщешь.

- Я? Оскорбить? Прикалываешься? - Алина перевела взгляд с Малфоя на Забини, на чьём лице расцветала улыбка похлеще, чем у Драко. - Да идите-ка вы все нахуй. - И тут же пожалела о сказанном, ведь фраза была сказана по-английски.

Боже.

В следующий момент ладонь Малфоя уже прошлась по лицу девочки, оставив быстро алеющий след на щеке. Схватив Ларионову за горло, он сильней прижал её к стене.

Боже.

- Если ты. Ещё раз. Позволишь себе. Так общаться, не важно: со мной или с моими друзьями, - он сделал короткую паузу. - То от тебя не то что мокрого места не останется, о тебе даже не вспомнит никто. - Парень процедил это сквозь зубы, пару раз тряхнув девочку, словно тряпичную куклу, но через секунду его тон повысился чуть ли не до крика. - Ты меня поняла?

Боже.

Не дождавшись ответной реакции, он отпустил её, как бы кинув в сторону. Не придумав ничего лучше, Алина так и осталась в том положении, в котором полетела на пол, тихо кашлея и пытаясь вдохнуть. К ней подошёл Забини и заехал ногой девочке в живот. Один раз. Но со всей силы. Алина зашлась диким кашлем. Потом подошёл Малфой и ударил Ларионову в бок. Тоже с ноги.

Боже. Они играют в футбол?

Парни ушли. Нет. Эти твари ушли. Ларионова пролежала на холодном полу минут десять, не меняя положения: свернувшись колачиком, держа колени руками. Через тридцать минут она решила, что надо бы всё же дойти до своей комнаты. Алина медленно поднялась, конечно, не без помощи стены и медленно и неуверенно пошла в сторону гостиной.

Тряпка. Зачем папа учил тебя драться, если сейчас ты еле ползёшь после того как тебя избили..?

_____ Девочка стоит перед зеркалом в своей ванной. Да, за всё это время к ней так никого и не поселили. Так вот, стоит она и разглядывает своё отражение. На ногах чёрные спортивки, единственная вещь, которую она забрала у Малфоя, а сверху такой же чёрный топ. Она бегает глазами по местам ударов и просто прикосновений Малфоя и Забини, но взгляд непроизвольно останавливается на левом плече, ближе к локтю. Именно на нём причина, почему девочка не любит что-либо с очень коротким рукавом. Шрамы. Их всего два, но они есть. Раны были не очень глубокими, но сам факт того, что они были нанесены специально, ужасает. Это было в день, когда Алина попала в Дом милосердия. Её пугало то, что родителей больше нет. Звучит страшно, но она хотела к родителям. Хотела. Но очень боялась. Как раз по этой причине она сейчас стоит здесь. Она вовремя остановилась, если это можно так назвать. Ларионова никому об этом не говорила, об этих шрамах никто не знает. Это её скелет в шкафу. После того как эти раны зажили, девочка пообещала себе, что не повторит этого. Она сдержалась даже в день, когда не стало Седрика Диггори. Это было буквально несколько месяцев назад. Она была на грани, но сдержалась. Сейчас же Алина даже не поняла, откуда в её руке появилось лезвие. Она не осознавала, что делает, но стоило острому предмету порезать кожу первый раз, как мысли сразу прояснились. Она отчётливо вспомнила сегодняшний день. Чётко вспомнила прошлые годы. Вспомнила Седрика и родителей. С каждым новым воспоминанием лезвие вонзалось в кожу всё глубже. Боли давно не было, наверное, уже секунды с шестой. Слёзы стекали из глаз по щекам ручьями, она не смогла бы их остановить, даже если б очень сильно захотела. Но девочка дала волю эмоциям. Её психика дала трещину в момент, когда умер Седрик. Сейчас же она просто разбилась. В дребезги. Когда в крови были уже все руки, Алина опомнилась. Схватив первую попавшуюся майку (Блять, белая. Ладно, похуй), девочка принялась останавливать кровь. Она простояла так минут десять или пятнадцать, может быть, даже двадцать. Майка полностью пропиталась тёмно-красным цветом, а в нос бил чёткий металлический запах. Когда кровь точно остановилась, Ларионова наколдовала себе аптечку и принялась обрабатывать рану. Взяв новую майку, ибо эту брать в рот уже не комильфо, Алина зажала её зубами и обильно полила порез перекисью. Жидкость сразу зашипела, а девочка из последних сил сдерживалась, чтобы не закричать. После этого Алина стала накладывать повязку на руку. Пропитав вату перекисью, она положила её ровным слоем на плечо и стала заматывать руку марлевым бинтом. Как следует всё затянув, она завязала концы бинта. К ране было больно даже прикасаться, кожа вокруг неё покраснела и вздулась.

Нет, всё-таки к лезвию я больше не прикоснусь.

Закончив с этой проблемой, девочка взялась за всё остальное. На боку появлялись красные точки - лопнувшие сосуды. С этим уже ничего не сделать, а вот предотвратить синяки можно. _____ Через полтора часа мучений со здоровьем, Алина замочила некогда белую майку в холодной воде и оставила на ночь откисать. Она посмотрела на часы: два часа ночи.

Чёрт.

Девочка снова взглянула в зеркало. Уставший, обессиленный вид. Худой силуэт. Бледная кожа. Глаза цвета чистого океана сейчас как будто выцвели. Длинные ярко-рыжие волосы закреплены китайскими палочками. Заплаканное лицо. Множество пятен по всему телу и она - повязка на плече. Ещё раз умывшись холодной водой, девочка пошла спать. Только голова коснулась подушки, Алина провалилась в сон.