Sleep Well

***

— Не жалеешь? — из-за дерева выходит высокий человек в черном пальто и медленно направляется в сторону свежей могилы, у которой стоит пожилая женщина. — Люди обычно сильнее привязаны к родным. — Смерть под колесами машины в двадцать шесть ты считаешь лучшим вариантом? — скептически хмыкает старушка, смахивая невидимую пыль с края надгробия. — Он в лучшем мире. А ты приглядывай за ним, чтоб не обижали. Знаю я ваш балаган. — Зря я не наказал тебя, Йерим, — мягкая усмешка трогает тонкие губы. — Черный песок хранит прошлое и будущее, но менять судьбу не должен. Мы даем людям подсказки во сне, но ни к чему не склоняем. — Я сделала это лишь один раз, чтобы знать судьбу Чонгука наверняка, моей силы было недостаточно. И не обманывай, что твоей выгоды здесь нет, ведь Золотого ты искал сотни лет. А этот мальчик родился золотым, его матери снились золотые сны во время беременности. — Забавно, как люди обозначают всю жизнь человека этой маленькой черточкой. Целые годы в одном знаке препинания. — Морфей присаживается на корточки и рассматривает даты жизни и смерти на надгробии. — Я ведь мог подождать и забрать его в двадцать шесть после аварии. — Мог бы, — кивает Йерим. — Забрал бы обычного. А я отдала тебе счастливого и любимого. Его сны будут самыми яркими. — Уже, моя дорогая хранительница, — женщина впервые в жизни видит улыбку на молодом лице своего старого друга. — Его сны прекрасней моих. Йерим улыбается, понимая, что ее риск использовать две черные песчинки, чтобы положить под веко и узнать судьбу Чонгука, был не напрасным. Отдав Морфею его сон в качестве платы за свой поступок, она подарила внуку шанс обрести большее — предназначение. — Тэхён думает, что ты ошиблась именем тогда, — усмехается Морфей, поднимаясь на ноги. — Тогда я успела увидеть многое, — женщина кивает. — Я уже знала, что Чонгук и Тэхён будут вместе с первых дней в твоем царстве, их души сплетены крепко, будто одна на двоих. Какое-то время они молчат — два силуэта в свете сумерек у аккуратной могилы, укрытой цветами. Уже перед уходом Йерим раскрывает старую тряпичную сумку, висящую на плече и аккуратно достает несколько маленьких мешочков разного цвета: — Я слишком долго их хранила, связывая наш мир с вашим. Мое время вышло. Тень грусти отражается на красивом мужском лице. Морфей опускает холодную ладонь на хрупкое плечо. — Прощай, хранительница. Благодарю тебя. Йерим улыбается, кивает другу на прощание и, развернувшись, медленно идет в сторону выхода с кладбища. Морфей прячет мешочки с песком в карманы черного пальто и с печалью в глазах смотрит на удаляющуюся фигуру, за которой тенью крадется еще одна его старая подруга — Смерть. *** — Чонгук, — бормочет Тэхён, аккуратно пробираясь к выступу крыши. — Любовь моя, обязательно каждый раз делать это здесь? — Мне нравится вид, — Чонгук медленно пересыпает из ладони в ладонь горстку золотого песка, устремив взгляд вдаль. Скоро рассвет. — Тебя ищет Чимин, — Тэхён опускается рядом с Чонгуком, но свесить ноги с края крыши не рискует. — Он какой-то нервный. Чонгук вздыхает и наконец прячет свое золото в мешочек. — Не понимаю, — продолжает Тэхён, — как ты вообще умудрился найти общий язык с Амуром. Он ведь нарцисс. — Очень просто, — Чонгук прикрывает глаза, ищет среди миллионов душ одну единственную, чтобы помочь другой. — Он сам влюбился. А я единственная нить, соединяющая Чимина с его человеком. Тэхён ошарашенно приоткрывает рот, когда до него доходит. Чонгук поднимается на ноги и протягивает ему руку: — Пойдем спасать Амура от собственной стрелы? — Не повезло твоему другу, – Тэхён никуда не торопится, притягивает к себе Чонгука и целует долго, жарко. – Странная парочка получится. – Посмотри на нас, – Чонгук упирается своим лбом в лоб Тэхёна, хватаясь пальцами за лацканы его цветного пальто. – Я создаю сказки для детей, а твой контент строго восемнадцать плюс. – Магические инь и янь? – Тэхён резко прижимает его к себе за бедра, срывая тихий стон со сладких губ. Не насытятся друг другом никогда. Тэхён любит встречать Чонгука, когда тот возвращается в реальность после создания тысячи снов, которые помещает в золотой песок на хранение. Чонгук в такие моменты становится очень нежным, жадно требует ласки и на каждую реагирует очень чувствительно. – Нет. Просто мы. Во всех вселенных. Навсегда. – Аминь. Чонгук любит уже привычный ритуал Тэхёна: обязательные поцелуи в шрам и в родинку под губой. И самого Тэхёна любит. У них это взаимно и одинаково сильно. Они еще какое-то время стоят на крыше одного из самых высоких небоскрёбов города. Целуются, признания шепчут и теряют счет минутам. Но им можно, у них вечность впереди. А Сеул постепенно оживает в красках рассвета. Где-то внизу, среди миллионов прохожих, на работу торопится Мин Юнги. Он знает, что опаздывает, но абсолютно точно не знает, что сегодня в обеденный перерыв пойдет в ближайшее кафе и прямо под звякнувшим дверным колокольчиком столкнется с красивым молодым человеком, который случайно прольет остывшее какао на его рубашку. Тот будет много раз извиняться, пообещает новую рубашку взамен испорченной, а еще — кофе и обед для двоих за одним столиком. А когда Юнги назовет незнакомцу свое имя, пухлые губы растянутся в счастливой улыбке уже влюбленного человека: — Я Чимин. Пак Чимин.