«К» - Катамаранов

      Чердак на бабушкиной даче. Черт знает, что они там делают — никто и не спрашивает, никто и не думает спрашивать. Поэтому никто и не догадывается. И в мелькающих золотистых лучах, пробивающихся через щели в шифере, в плотном густом аромате сухих лесных трав и календулы — еще сильнее обжигают поцелуи в обгоревшие плечи, лихорадочные касания обветренными губами музыкальных изгибов ключиц вырывают судорожные вдохи, как будто нырнул в холодную воду, как будто вот-вот задохнешься от восторга и страха одновременно.       Сереже становится щекотно и нервно, а поэтому немножко смешно — смешно, потому что он смущен и не знает, как надо реагировать, когда тебе что-то так сильно нравится. Поэтому прижимает вихрастую голову друга к своей груди — а тот только рад. По рукам и плечам торопливо проходятся его пальцы, удивительно сильные и красивые. От этого Сережа чувствует себя окруженным, поглощенным…любовью, желанием. Он ворошит руками темные волосы, и Игорь улыбается, утыкаясь носом в его живот, продолжая выцеловывать нежными и дразнящими прикосновениями губ дорожку — ему одному известно, куда. И по всему телу прокатываются волны сладкого электричества, и Сережа спускает руки вдоль его шеи — едва-едва задевая кончиками пальцев и вызывая волны мурашек; касается загорелых лопаток. Игорь тихо мурчит что-то и вдруг подтягивается на руках и тут же нависает над Серегой, сладко и нежно прижимаясь в поцелуе. Сережа чувствует, как колотится его сердце — потому что они близко-близко, и от обоих веет полуденным, и их собственным, жаром. Ужасно хочется чего-то — всего сразу, и все-таки страшно, будто бы нужно переступить какую-то невидимую черту.       Но Игорь и не давит, он просто целует упоительно, ловит его губы, словно нежных бабочек, чуть замирает в каждом прикосновении, будто напитывает его солнцем и медом, запахом хвои и полевых цветов, и у Сережи не хватает сил держать глаза открытыми — он почти весь растворяется в удовольствии и нежности, водит руками по острым плечам, внутренне сжимаясь от такого восхитительного ощущения его горячей кожи под своими ладонями.       Серега со стоном роняет голову на мешок с сухой травой, и тут же понимает, что подставился: Игорь с довольной ухмылкой приникает к его открытой шее и Сережа громко всхлипывает, не удержавшись… Шея всегда была его самым чувствительным местом, но ему и в голову не приходило, что однажды кто-то придумает способ, как использовать это против него.       Тонкие пальцы любовно чертят линии на груди, будто пытаясь напитаться ощущениями этого прикосновения кожи к коже. Сережа придерживает Игоря за подбородок и снова тянется за поцелуем, а Игорь, как завороженный, замирает и разглядывает его лицо, глаза: они у Сережи сейчас не такие ясные и пронзительные, как обычно. Он весь словно в каком-то мареве, в розовом тумане — смотрит из-под пушистых ресниц так, будто они своей тяжестью не дают ему поднять веки. Смотрит так, будто измучился от жажды, будто уже видит источник желанной влаги — и припадает к нему с тихим стоном, от которого у Катамаранова по всему телу пробегает холодок. Холодок этот так характерно отдает напряженной жгучей пульсацией где-то внизу живота, и он инстинктивно жмется ближе к Сереге, с удовольствием чувствуя, как тот сам прижимается в ответ. — Мы же будем вместе? — сбиваясь от волнения и кружащих голову поцелуев, шепчет Сережа. Игорь отрывается от него и смотрит бешено, ошалело — с покрасневшими губами и обжигающим взглядом. Мотает головой яростно и, стиснув зубы, шепчет в ответ: — Всегда будем, С-серег. У Сережи сердце больно сжимается — почему-то больно. Просто его сердце еще не привыкло к такой большой любви, такой взрослой страсти. Она будто бы больше их самих, и они пока даже не могут ее толком вместить в себя, она то щекочет, то колет больно, но они знают, что это хорошо, что будет еще лучше и приятнее. И знают оба, что так будет всегда.       Они долго лежат в полудреме, на сухой колючей траве. И лучи из золотых становятся медными, и кожа чуть остывает, покрытая влагой. Остаются нежные ласковые касания, сонные смешки и неуклюжие поцелуи мимо.       Игорь вдруг замечает, что на Сережином боку отпечатался след от сухих стеблей. Он нежно ведет по ним пальцами, а Жилин ухмыляется весело: — Я бы хотел, чтобы след остался. Знак, который бы всегда был со мной. — Какой знак? Сережа улыбается хитро, приподнимаясь на локтях. — «К». — «К»? Вместо ответа, Серега рывком переворачивает Игоря на спину и подминает под себя. Трется носом о его нос и запечатывает невысказанный ответ нежным поцелуем. Игорю этого более чем достаточно. Для полного счастья.