Часть 1
31 января 2025 г., 18:01
Чонгук медленно потянулся, виски́ давило, и свет на сцене резал глаза. Сколько уже на часах: одиннадцать утра? А он после ночной смены ещё на ногах. Перестать бы так впахивать, но этот бар — его ребёнок, которого никак нельзя оставить без присмотра. И вот сейчас Чонгук сидел за столиком и с серьезным видом просматривал очередных кандидатов в шоу. Фишкой «Дикого кролика» были вечера, где каждый мог показать свой номер, что-то вроде смотра самодеятельности. Был вечер танцев, караоке, рэп-батлы, стендап выступления, даже жонглирование: всё что угодно, но в пределах разумного. После пары некорректных выступлений с оскорблениями в адрес других лиц Чонгук взял за правило предварительно отсматривать материал. Чашка кофе, больше похожая на небольшую кастрюлю, с шумом приземлилась прямо перед ним.
— Ты как раз вовремя, — Чонгук со вкусом зевнул. — Много там ещё?
— Нет. Один человек остался, с хёном болтает. Сейчас придёт.
Его друг детства и партнёр по бизнесу Тэхён сел на соседний стул, держа в руке чашку ароматного чая, кофе как напиток он не выносил.
— Скажи мне, а с каких это пор у нас начальники охраны кофе разносят?
— Официанты уже разошлись, а Юнги-хён занят, вот я и решил ему помочь.
— Угу, — Чонгук хлебнул кофе и довольно прищурился. — Сколько ты уже ходишь вокруг да около? Может, пора что-то предпринять, выходи из френдзоны.
— Сразу после тебя, — Тэхён не любил говорить о своей первой, единственной и пока безответной любви. Он давно сох по суровому бармену, который то смотрел сквозь него, то флиртовал на грани. Чонгука забавляли их брачные игры, но за друга было обидно, потому что от холодного безразличия Тэхён впадал в уныние, которое сменялось эйфорией от кокетливого «Тэхёни» и взгляда лисьих глаз.
— Нет, это не для меня. Я — одинокий степной волк и не знаю слов любви.
Чонгук шутливо завыл, хотя, по мнению Тэхёна, это было больше похоже на дворняжку.
— Слышь ты волчара, — шутливый удар в забитое татуировками плечо, — вокруг тебя толпы вьются, женщин и мужчин, выбирай любого.
— Мне надоели потрахушки на одну ночь, а к серьезным отношениям я ещё не готов, – Чонгук откинулся на спинку стула.
— Ты просто не встретил своего единственного! — Тэхён скорчил лицо в стиле эгё, как в самых приторных дорамах, и захлопал ресничками.
— Ой, всё! — Гук оттолкнул друга и после очередного зевка крикнул. — Долго мне ещё ждать?
На сцену, как на подиум, гордо вышел тот, кого Чонгук не хотел видеть, Ким Сокджин. Этот несносный хён ходил на пробы, как на работу. Каждую пятницу он приходил в бар, болтал с Юнги, а потом шутил свои шуточки. Чонгук вначале терпеливо слушал и вежливо отказывал, затем прерывал на полуслове и снова вежливо отказывал, но выйти на сцену не давал. Постепенно это превратилось в соревнование двух упрямцев. Чонгук не был самодуром и не шёл на принцип, он просто не хотел снова видеть слёзы Сокджина.
Это случилось после первого выступления Джина, до обязательных предпросмотров. Он тогда выпорхнул на сцену такой улыбчивый, яркий, раздавая воздушные поцелуи направо и налево. Зал замер, оглушенный его красотой, такой прекрасный мужчина просто обязан был обладать тонким чувством юмора. И тут Сокджин начал свой стендап. Дедовские шутки сменялись одна за одной, вызывая вначале недоумение, а потом скуку и раздражение. Начались шепотки, то тут, то там, люди стали откровенно зевать. Но Джин, казалось, этого не замечал, разбавляя странные шутейки смехом, похожим на крик чайки. Наконец, терпение не совсем трезвой публики подошло к концу, и его освистали. Сокджин растерянно смотрел, чуть прищуриваясь от света, он пытался закончить монолог, но слышал лишь оскорбления и насмешки.
— Что за старье?
— Это стендап или дедушкины байки?
— Не смешно! Вали со сцены, придурок!
Голос его становился всё тише, пока совсем не превратился в смущённое бормотание. Наконец, Джин замолчал на полуслове, вежливо поклонился на девяносто градусов и поспешил покинуть сцену. Он всё так же улыбался, стараясь сохранить лицо, приветливо махал кривоватыми пальцами, но в ответ слышал лишь свист и улюлюканье.
Чонгуку было обидно за этого красавчика, он решил проводить его к бару, где Юнги уже наливал утешительный бокал виски за счёт заведения.
— Не переживайте так. Первый раз не всегда получается, нужно попробовать ещё раз. А потом снова и снова (знал бы он, что Сокджин последует его совету). Я — Чонгук, владелец этого бара, буду рад увидеть вас на нашей сцене, мне ваше выступление очень понравилось.
Неудачливый комик поднял на него блестящие глаза и шмыгнул покрасневшим носом.
— Правда?
— Да. Просто публика сегодня не ваша. Приходите на следующей неделе.
— Я приду, — глоток виски со вкусом решительности закрепил обещание.
***
Джин действительно пришёл на следующей неделе. К этому моменту Чонгук выяснил, что они с Юнги-хёном друзья и учились вместе, что Сокджин старше Гука на пять лет, любит готовить и рыбалку, по профессии актёр, но снимается в основном в рекламе. Всё это Чонгук выпытывал у сурового бармена под хитрую ухмылку Тэхёна, который в очередной фазе «люблюнимагу» уже планировал двойные свидания. В субботу народу было особенно много, многие навеселе, ведь есть ещё время, чтобы отоспаться. Чонгук надеялся, что публика будет более дружелюбной, а Сокджин более уверенным и с обновлённым репертуаром. Джин действительно был заряжен на успех. Он улыбался и шутливо боксировал с Тэхёном, говорил Юнги, что он всех порвёт. А потом вышел на сцену, и всё повторилось: те же шуточки для тех, кому за пятьдесят, смех стеклоочистителя и полное отсутствие реакции со стороны выпивающих. Вернее, реакция была отрицательная. Снова. Чонгук смотрел на всё это и испытывал сожаление, печаль и стыд, испанский стыд. Позорился Джин, а ему хотелось провалиться сквозь землю от неловкости или выбежать на сцену, схватить Джина и убежать. Но «комик» уже сделал это сам, сразу после первого свиста хён свернул свое выступление и направился в сторону бара. Чонгук думал, что Сокджин расстроился и морально приготовился к вечеру соджу и утешений, но не тут то было. Джин с маниакальным блеском в глазах клялся Юнги и двум бокалам макколи, что он возьмёт эту крепость, если нужно, то осадой. Юнги молча кивал, а Чонгук все же рискнул. — Хён, ты же видишь, что не получается! Может быть, не стоит продолжать? Попробуй себя в чём-то другом. Сокджин посмотрел на него с возмущением: — Как ты можешь такое говорить? Ты же помог мне поверить в себя! Я не могу тебя подвести…ик. Теперь это дело чести! Я заставлю этот зал хохотать. Чонгук посмотрел на Юнги, монотонно протирающегося стаканы, но тот лишь покачал головой, показывая, что вмешиваться он не будет. Тогда Чонгук всё решил сам. Он ввёл предварительный отбор участников и вынудил Сокджина проходить этот отбор снова и снова. Этакая вежливая форма отказа. Была. Сначала. Но сегодня Чонгук был не в духе, поэтому безо всякого вступления и игр в пробы сказал: — Спасибо, попробуйте в следующий раз! — Чтоооо! Да ты даже не послушал! Как ты можешь сразу говорить мне нет! — лицо Джина пылало от гнева. Хозяин бара молча поднялся, устало накинул на плечи потертую косуху. Сил спорить и уговаривать уже не было, но и смотреть на слезы хёна он тоже не хотел. Если Джин не понимает намеков, то Чонгук будет его просто игнорировать. Он прошёл мимо возмущённого комедианта, который продолжал грозить ему и тараторить. — Эй, я с тобой разговариваю, перестань меня игнорировать! Что за негодный мальчишка, stop it! Когда спина Чонгука скрылась за поворотом, Джин понял — это вызов, значит, пора переходить к решительным действиям. «Маска балагура» была сдвинута на затылок, и перед невольными наблюдателями появился совсем другой Джин. От его хищной улыбки у сурового начальника службы безопасности мороз пробежал по коже, а невозмутимый бармен стал на тон бледнее, но деваться было некуда. — Ты у меня ещё посмеешься! Слушаем сюда, план такой…***
Очередной вечер в баре не принёс Чонгуку никакого удовольствия. На душе погано от того, как он поступил с Джином, но сказанного не воротишь. Эта игра в отбор должна была чем-то закончиться, хоть он и рассчитывал на другой результат. Сидя в углу на любимом диване, Чонгук решил расслабиться, будь что будет! Сейчас пора Джину остыть и сделать выводы, а Чонгук будет действовать по ситуации, в конце концов, он… — Предлагаю залить топор войны, — Сокджин звякнул стаканом с хайболлом о полированную столешницу, а сам приземлился рядом, держа в руках разноцветный напиток с неоновой трубочкой. Чонгук пододвинул стакан к себе и изо всех сил старался молчать. Он не поведется на игривый взгляд и сочные, как коктейльная вишенка, губы. Он кремень, мужик, хозяин бара в конце концов. — Ты был прав, комик из меня никудышный, — Сокджин усмехнулся, — но я просто люблю делать людей счастливыми. Если для этого нужно побыть немного шутом — ничего страшного. Мне казалось, что мои шутки нравятся окружающим, а ещё я очень хотел увидеть твою улыбку. Сердце Чонгука дрогнуло от этого признания, ему и так было нелегко расстраивать хёна, а сейчас казалось, что он «потушил» эту яркую звезду. Джин встряхнул головой и решительно пододвинул стакан с выпивкой Чонгуку. — Не будем грустить, пусть моя карьера стендапера покоится с миром, не чокаясь и до дна. Пафосным движением он выбросил трубочку из коктейля и принялся жадно глотать, не забывая поглядывать на Чонгука. Тому ничего не оставалось, кроме, как тоже присоединиться к панихиде. Стакан стремительно пустел не без усилий Сокджина, держащего его снизу, не давая упустить ни капли. Когда он закончил, Джин довольно откинулся на спинку дивана и молча наблюдал. — Что теперь? — слегка заплетающимся языком спросил Чон. — Ждём. — Чего?.. ик, — мир вокруг подозрительно покачивался, а хёнов становилось всё больше и больше. Чонгук так устал им всем улыбаться, и голова вдруг стала такая тяжёлая. Последнее, что увидел Гук это коварная улыбка Джина. Сокджин едва успел подхватить его и плавно откинуть на спинку дивана. — Я же говорил, I'll be back.***
Когда это он успел так напиться? Голову давило и свет резал глаза, Чонгук хотел медленно потянуться. Что за чертовщина? Это не бар, он полулежал на диване, а руки и ноги его были связаны. Комната незнакомая и явно жилая, он слегка напрягся — кому понадобилось его похищать? И главное зачем? Последнее, что он помнил, был тост с Сокджином. Чонгук попытался встать, отчего диван под ним жалобно заскрипел. — Очнулся? — в голосе Джина была тревога. — У тебя наверное голова болит? Прости, я не рассчитал дозу снотворного, ты такой здоровяк, давай помогу. Джин склонился над Чонгуком и кряхтя приподнял его в сидячее положение. — Вот выпей, пожалуйста, это обезболивающее, — красные уши Джина выдавали нервозность, но Чонгук ещё не верил добрым намерениям хёна и только плотнее сжал губы. — Смотри, я при тебе открываю, прости меня. Чон внимательно прочитал знакомое название и нехотя выпил лекарство. — Ты наверно хочешь узнать к чему всё это, — Джин смущённо теребил пальцы. — Понимаешь, ты меня выбесил на пробах в последний раз. Я понимаю, твой бар — твои правила, но вот так сразу и без объяснения причин выпроводить меня — это наглость. — Джин, послушай… — начал Чонгук, сейчас было самое время объяснить причину, но похититель (его сердца) шикнул на него и прижал свой волнистый палец к губам Гука. — Я ещё не закончил. Предлагаю последний отбор: прямо сейчас я выдаю все свои шутки. Если ты улыбнёшься хотя бы один раз, то я выиграл и пойду выступать на следующей неделе. — А если я не засмеюсь? — Тогда я не буду больше приходить на пробы и пытаться выйти на сцену. Это была прекрасная возможность решить всё окончательно без разговоров и выяснений, но почему же тогда в груди тоскливо пекло и Чонгук тянул с ответом? Джин в ожидании кусал нижнюю губу, он сильно рисковал, похищая хозяина бара, как ни крути, это уголовка, хоть Тэхён и Юнги и сказали, что Чон заявлять в полицию не будет. Желание доказать, что он неплох в стендапе, было лишь ширмой, на самом деле Джину нужен был повод, чтобы чаще видеть его. С первой встречи он тронул сердце заботой и искренней поддержкой, сложно устоять, когда на тебя тепло смотрят круглыми глазками и колечко в губе кусают. Джину захотелось узнать побольше про этого милого зайчика, поэтому он сразу взял в оборот Тэхёна. Уже к первым пробам Сокджин выяснил, что Чонгук и Тэхён дружат с детства, и бар открыли вместе, что Чон хорошо рисует, учился бизнесу в Америке, но всегда хотел открыть своё дело в Корее, любитель вкусно покушать и попеть в караоке. Каждый раз Джин выпытывал что-то новое у Тэхёна или Юнги, показательно не замечая хитрого взгляда друга. Иногда он приходил в бар, забивался в угол и наблюдал, как Чонгук даёт указания работникам или заменяет за стойкой Юнги, ловко смешивая коктейли. Казалось, он умел всё на свете, делал всё легко и непринужденно, вызывая искреннее восхищение, но порой Джин замечал поникшие от усталости плечи и красные от недосыпания глаза. В такие моменты хотелось обнять этого милого зайку, погладить по голове, рассмешить, чтобы увидеть чуть перекошенную улыбку. Именно для этого Джин приходил каждую пятницу в бар, его целью было вовсе не попадание на сцену и слава стендапера. Он хотел просто быть ближе к Чонгуку, но всё затянулось, запуталось и сейчас Джин даже был рад, что они пришли к этому нелепому похищению. — Я согласен, — размышления прервал чуть хриплый голос Чонгука. — Давай определимся по времени, не хочу быть связанным до утра. — Мне хватит и десяти минут, но давай возьмём с запасом…ммм… час? — Полчаса. — По рукам! — Джин хихикнул и вскинул ладонь вверх, будто давал «пять». На лице Чона не было и намёка на улыбку. Мда, похоже это будет сложнее, чем он думал, но Джин был оптимистом, верил в фарт и случай, поэтому настроился на победу и с гордо поднятой головой встал напротив своего единственного зрителя. — Всем привет, меня зовут Сокджин, почему бы нам не повеселиться! Джин неловко переминался с ноги на ногу. Казалось бы, здесь нет шумной толпы, и он точно знает, что его не будут обижать, но сердце билось как сумасшедшее. — Давайте немного разомнемся. Котики. Все же любят котиков? Что случится, если на земле будут править коты? Случится КОТострофа! — плечи Джина затряслись от смеха, от «публики», реакции не было. — Хорошо, пойдём дальше. Вы знаете как помочь голодающему людоеду? Знаете, нет? Протяните ему руку помощи! — Я понял, я понял. Знаете почему шутка не зашла? — Джин осуждающе посмотрел на Чонгука. — Реагируй как-нибудь. Даже публика в твоём баре была поактивнее. — Почему? — буркнул Чонгук. — Потому что дверь была закрыта! Чонгук с трудом сдержал улыбку. Ему в целом нравился такой юмор, он был из тех, кому заходили и пошлые шутки на грани, и вот такие стариковские каламбуры. Но он должен был победить в этом споре, иначе всё началось бы заново. Поэтому, как ни старался Джин, Чонгук держал лицо и изредка щипал себя за бедро, чтобы не засмеяться. — Кажется, нам пора взбодриться, — Джин сделал пару глотков, как настоящий стендапер. — Молодой человек, вы выглядите печальным. Джин подошёл вплотную к Гуку. — Вы знаете как называется грустная чашка кофе? — Как? — включился в игру Чонгук. — Депрессо. Джин пристально смотрел в глаза Чона и не дышал, потом стал корчить рожицы, смешно вращая глазами. Не помогало. — Ащщ. Сокджин развернулся, взмахнул руками и принялся возмущаться, прошла уже половина времени, а этот мелкий так и не улыбнулся. Джин не привык терпеть поражение, его взрывная натура требовала блицкрига. Сейчас каждая минута была на счету, «стендапер» понимал, что нужно менять стратегию, но понятия не имел, как рассмешить этого мальчишку. От этого он возмущался ещё больше. Казалось, пар шёл из ушей. — Негодник, я же знаю, что тебе смешно! Думаешь, я не вижу, как ты себя сдерживаешь, чтобы не засмеяться. А хён старается! Мог бы хихикнуть из уважения к возрасту. Нет, я тут для него персональное шоу устраиваю, а он нос воротит. Джин ворчал с удовольствием, в этом он был хорош. Его возмущение вылетало со скоростью пулемета, ушки и шея краснели, а руки размахивали подобно надувному зазывале у магазина. Всё это выглядело так очаровательно и мило, что Чонгук забылся и не смог сдержать улыбку. Острый взор не смог этого пропустить. Джин замолчал и с серьёзным видом снова наклонился к Чонгуку, нос к носу. — Где она? — спросил он, поджимая свои пухлые губки. — Кто? — Я определённо видел её только что, — Джин сжал щёки Чонгука двумя пальцами и принялся крутить его голову из стороны в сторону. — Когво? — не понимающе смотрел круглыми глазами Гук. — Твоя улыбка. Она точно была где-то здесь. Джин убрал пальцы с лица и принялся осматривать уши, заглянул за ворот рубашки. Потом провёл ладонями вдоль боков, ощупывая наподобие службы безопасности. Когда пальцы прошлись по рёбрам, Чонгук сдавленно хихикнул. Джин остановился, повторил, получая в отвёт полувсхлип. — Ну, хватит! — пытался уйти от касаний Чонгук. Он неуклюже завалился на один бок, потом понял, какое оружие вложил в руки Сокджина, пытался сесть ровно и вернуть лицо. Но было поздно. Джин демонстративно размял кисти, хрустнул пальцами. И с бормотанием: «Это тоже вариант», потянул свои ручищи к рёбрам Чонгука. Как бы ни старался Чонгук, но природу не обманешь. Сначала он стойко закусывал губы и старался не поддаваться эмоциям. Пальцы Джина порхали по его бокам, то поднимались к самым подмышкам, то опускались вниз к поясу. Чонгук не мог больше сдерживаться, он пыхтел, вертелся всем телом, да так, что рубашка выбилась из брюк. Джин не останавливался, он нырнул руками под рубашку и продолжил экзекуцию. — Хва…хвати.т, — задыхался Чонгук в перерывах между визгом. — Сдаешься? Признаешь, что я тебя рассмешил? — Да-ааааа, — Гук обезумел от щекотки, был согласен на всё, только бы прекратить эту пытку. — Правда? Джин остановился, в тишине было слышно прерывистое дыхание Чонгука. Его щёки раскраснелись, губы были искусаны в попытке сдержать смех, кожа в расстегнутом вороте рубашки слегка поблескивала. Джин опустил взгляд и увидел внушительный бугор ниже пряжки. — Хм, тебе настолько понравилось? — он медленно провёл рукой по слегка выпирающему члену сквозь ткань джинсов. Взгляд потемнел, он, не отрываясь, смотрел на Чонгука, продолжая ласкать его. Хотел смутить? Ха, не на того напал. Чёрные глаза напротив, блестели агатами, а зубы цеплялись за колечко пирсинга, сдерживая стоны. Чонгук даже бровью не повел, когда Джин расстегнул ширинку и приспустил джинсы вместе с бельём. Шутки в сторону, Сокджин представить себе не мог, что тот, о ком он мечтал (и на кого дрочил, будем честными), окажется в его руках. Джин пошло облизнул ладонь, сжал руку вокруг члена и принялся лениво скользить вверх и вниз, обходя головку. Он не разрывал зрительный контакт, и непонятно, от чего его вело больше, от горячей твердеющей плоти или от горящего взгляда, просящего большего. Джин наклонился, удобно располагаясь между сочных бёдер, он обязательно займётся ими позже, а сейчас пора перейти к главному блюду. Чонгук настороженно наблюдал, как Джин на пробу провёл языком от основания до головки, замер на секунду и тихонько подул. Затем хитро прищурился и невесомо постучал кончиком пальца по вершине члена на манер микрофона. — Раз, раз! Как слышно? Чонгук закатил глаза, откинул голову назад и пропустил момент, когда Сокджин одним движением взял в рот почти полностью. Горячо и влажно, а ещё безумно пошло. Джин ко всему подходил основательно и сейчас с наслаждением насаживался на член, жадно посасывая. Чонгуку видел, как старший вкусно облизывает блестящие от слюны и предэякулята губы, его потряхивало от такого горячего хёна, и он боялся, что это просто очередной мокрый сон, настолько всё было нереально. Сокджин же будто обезумел от тихих всхлипов и пальцев, которые то сжимались в кулаки, то скребли обивку дивана, веревка давно ослабла в пылу борьбы. Джин всегда больше любил получать, чем давать, и в постели тоже, но сейчас для него не было ничего важнее удовольствия Чонгука. Он хотел остаться в памяти навсегда, даже если это будет их единственный раз. Чонгук выглядел таким разбитым и трогательным, с бровями, сведенными к переносице, и закушенной губой, что Джина затопило от нежности. Он прошёлся легкими поцелуями по низу живота, слегка прикусывая кожу, потерся щекой, ластился, а потом медленно провел алым от возбуждения членом по губам, слегка пошлёпывая. Чонгук держался из последних сил, Джин изводил его, то замедляя темп, облизывая член, как леденец, медленно и тягуче, то ускоряясь с пошлым хлюпанием, посасывая головку и мыча от удовольствия. Он сходил с ума от вида порочного рта, так красиво смотрящегося на его члене. Ради этого он готов был сделать всё: отдать душу дьяволу, признать Джина лучшим комиком столетия, только бы тот не останавливался. А когда хён поднял глаза, криво усмехнулся и подмигнул, будто прочитал его мысли, а после, набрав воздуха, нырнул, вбирая член до самого основания, у Чонгука снесло крышу. Джин чувствовал, что Чонгук на финишной прямой, его бёдра мелко дрожали, а пресс хаотично сокращался. Осталось совсем немного, да и Джин, надо сказать, уже подустал. Последний рывок до конца, пока не уперся носом в лобок. Джин сглотнул, сжимая Чонгука и без того узким горлом, он чувствовал, как в волосы впиваются пальцы, замирают нерешительно, не тянут и не насаживают. Чонгук замер, готовый сорваться вниз. Сокджин плавно отвел руки назад, завёл их под бедра, прижимая к дивану. Его пальцы вновь оказались на талии Чонгука. Хватило лишь нескольких легких прикосновений, нежных поглаживаний по чувствительным к щекотке ребрам, чтобы Чонгук, смеясь и повизгивая, кончил. Оргазм был настолько ошеломляющим, в совокупности с щекоткой, Чонгуку казалось, что он задыхается, живот сводило судорогой. Он не сразу заметил, как Джин встал, и слегка покашливая, направился в ванную. Чонгук лениво натянул бельё, растёр следы от веревок на запястьях и распутал ноги. Мыслей в голове не было, лишь теплое, сладкое ощущение неги и невесомости. Сокджин вернулся спустя несколько минут, плюхнулся на диван рядом с притихшим Чонгуком. Молчание грозило стать неловким. — Кажется, ты победил, — Чонгук задумчиво колупал дырочку на джинсах. На соседнюю ногу со звонким шлепком приземлилась тяжёлая рука. — Ауч! Больно же! — Конечно, я победил! — прохрипел Джин, самодовольно надувая щеки. — Сегодня я слышал самый чудесный смех в мире, и я очень хочу слышать его как можно чаще, хочу видеть твои прищуренные глаза, и как ты забавно морщишь нос, когда смеёшься. Я даже готов слушать, как ты хрюкаешь от смеха. Чонгук смущённо толкнул хёна в плечо, но тот лишь перехватил его руку и прижал к своей груди, переплетая их пальцы. — Я хочу быть рядом, когда ты грустишь или устал, хочу быть тем, с кем ты разделишь печали и радости, кто будет сжигать тебя в постели. Что скажешь? Готов терпеть мои стариковские шутки и дальше? — Джин затаил дыхание. Чонгук никогда не видел хёна таким серьезным. Он привык быть лидером, ведущим и в отношениях, в своих фантазиях представлял себя защитником и опорой. Но почему же сейчас ему захотелось вдруг вжаться в эту широкую грудь и ощутить себя укутанным в эту нежность? — Я согласен, — горло сжало спазмом. — Ты мне очень сильно нравишься и хотел бы, чтобы наши отношения развивались. Я очень хочу стать твоим парнем. Чонгук взглянул в самые прекрасные глаза на свете, светящиеся любовью, и самую малость лукавством. Он потянулся за поцелуем, но… Джин закрыл его губы ладошкой. — Эй, не так быстро! Сначала устроим пробы. — Я готов проходить их каждый день, — рассмеялся Чонгук и повалил своего почти уже парня на диван, щекоча и покрывая лицо поцелуями.***
В баре всё шло своим чередом. Настроение утром в понедельник было всегда усталым. Персонал заканчивал приводить в порядок помещение, официанты, лениво пересчитав чаевые, двинулись по домам. Лишь двое за барной стойкой нервно ждали, когда же все покинут помещение. — Ну, перестань! — ладонь, игравшую с завязками фартука, сердито оттолкнули. — Все уже ушли, мы можем продолжить то, на чём остановились в кладовой. Нежный шёпот и лёгкое покусывание мочки вызывали мурашки. — Дверь! Спустя несколько секунд послышался щелчок замка, и вот уже горячие руки сжимают тонкую талию. Барная стойка не самое удобное место, но прекрасно скрадывает разницу в росте, позволяет покрывать поцелуями мягкие щёки, легко касаться розовых губ кончиком языка, рисовать причудливые линии на любимой шее. И слышать такое нежное… — Нет, ты посмотри! Стоит только несколько дней не появляться в баре, как они тут устроили потрахушки! Голос Чонгука, как ведро ледяной воды окатил парочку на баре. Тэхён закрыл собой Юнги, приводящего себя в порядок. — Мы, между прочим, работали, пока ты прохлаждался неизвестно где, несколько дней. — Мог бы позвонить или написать. Пропал и даже на связь не выходил, — добавил Юнги. — Вижу я, как вы работали. Дёсны не стёрли? — рассмеялся Чонгук, подкалывая друзей. Как и любой влюбленный, он был счастлив видеть любовь вокруг, поэтому вид смущающихся парней веселил его до сердечек в глазах. — А не звонил я, потому что был занят своим парнем. — Правда? — слишком наигранно удивились работнички. — Мы ещё поговорим и про снотворное в коктейле, и про то, как вынести тело через черный ход, — Чонгук погрозил пальцем, цокнув. — Но сначала я хочу сказать вам спасибо за самого чудесного парня на свете! — Ты ещё пробы не прошёл. Джин появился неожиданно и сразу приземлился на колени к Чонгуку, звонко поцеловал в губы и обернулся к обнимающейся парочке. — Правда? Я думал, что сегодня за завтраком я прекрасно довёл тебя до…смеха. Уши Джина покраснели, он смущённо отвернулся и поёрзал на коленках. — Хён, ты будешь на этой неделе выступать? — Тэхён решил перевести тему разговора. Он обнял притихшего Юнги со спины, положив ему подбородок на плечо. Как славно, что это противостояние закончилось и парни, наконец-то, поняли и приняли свои чувства. — Нет. Не хочу, чтобы все думали, что я попал на сцену через постель, — Джин повернулся к Чонгуку и нежно улыбнулся. — К тому же, стендап — это прошлый век. Я решил, что нужно менять направление и идти в ногу со временем. Я буду читать рэп!
