прикоснись ко мне (позволь этому чувству выскользнуть)

      У Вэй Ин есть проблема.       Ну, помимо прочего дохреналиона проблем, которые она постоянно умудряется призывать на свою голову, но это неважно.       Важно то, что перед ней очень первостепенная, очень очевидная, очень большая проблема, и она не может это игнорировать.       Она даже не может этого избегать, как она делает с большинством своих проблем, потому что избегание приведёт к разбитым сердцам, гневу и ссорам, а это определённо не тот результат, которого Вэй Ин хочет.       На самом деле, это абсолютная противоположность тому, чего она хочет, если рассуждать теоретически.       Вэй Ин стонет, роняя голову на стол перед собой. Лань Чжань смотрит на неё. Её взгляд такой же бесстрастный, как и всегда, но Вэй Ин нравится думать, что после многих, многих лет знакомства она понимает Лань Чжань так же хорошо, как Лань Хуань.       Что случилось, говорит лицо Лань Чжань, и Вэй Ин думает, что вау, я даже умудрилась подумать голосом Лань Чжань, прежде чем осознаёт, что она на самом деле сказала это вслух, когда Лань Чжань моргает, глядя на неё.       – У меня есть проблема, – говорит ей Вэй Ин.       – Я знаю, – отвечает Лань Чжань, потому что цель её жизни, очевидно, усложнять жизнь Вэй Ин. – Какая из?..       – Это ранит, Лань Чжань, – обиженно говорит Вэй Ин.       – Мн. Я знаю. Какая проблема.       – Почему ты так груба со мной…       – Сосредоточься.       – О… проблема! Да! У меня есть проблема! Проблема, которая может быть, а может и не быть связана с моей соседкой, и я не могу поговорить с ней об этом, потому что она ничего плохого не делает, но если я скажу ей прекратить это делать, она спросит меня почему, а я не смогу ей объяснить! Поэтому я не могу сказать ей прекратить, но если она не прекратит, я нахрен просто сойду с ума!       – Твоя соседка, – ровным голосом повторяет Лань Чжань. – Ты имеешь в виду твою возлюбленную?       – Тсс! Лань Чжань, не так громко!       Лань Чжань меряет её взглядом, который говорит, что это ты устроила сцену в кафе, но ладно, и смотрит на неё до тех пор, пока Вэй Ин не закрывает рот и не садится обратно на своё место.       – Не знаю, почему ты пытаешься это скрывать, – размышляет Лань Чжань. – Все уже об этом знают.       Вэй Ин стонет в стол.       – Я в курсе, – несчастно говорит она. – Как так вышло, что я узнала об этом последней!       – Вэй Ин узнала не последней, – замечает Лань Чжань, и Вэй Ин оживает… после чего тут же сдувается, когда она продолжает: – Цзян Чэн ещё не знает.       – Именно! – хнычет Вэй Ин. – И я не понимаю, как она до сих пор не знает! Клянусь, она натыкалась на меня во время того, как мы с Не Хуайсан обсуждали её грудь, уже множество раз! Я с ней флиртую!..       – Вэй Ин флиртует со всеми, – тихо вставляет Лань Чжань, и Вэй Ин даже не успевает возмутиться, поглощённая своей тирадой:       – …а она! Она ходит вокруг! В этих чёртовых больших свитерах, под которыми ничего нет! Типа, какого хрена! Даже я не настолько бесстыдна! Но самое ужасное, что её это не волнует! Она думает, что всё классно и шикарно! Как я должна сказать ей начать одеваться скромнее в нашем собственном чёртовом доме?!       – Вэй Ин могла бы сказать ей, что тебе от этого некомфортно, – услужливо предлагает Лань Чжань.       – Нет, я не могу, – тоскливо говорит она. В ответ на взгляд подруги Вэй Ин поясняет: – Это не некомфортно. И если я скажу так Цзян Чэн, она отдалится от меня, и мы никогда больше не будем друзьями!       Ладно, Вэй Ин – немного – преувеличивает, но она действительно знает, что если она облажается, случится что-то плохое.       Она не совсем уверена почему, но у неё есть такое предчувствие, и оно ей не особенно нравится.       – Разговоры помогают, – делится Лань Чжань. – В большинстве других случаев.       – Ну и ну, спасибо, Лань Чжань, это так полезно.       – Я не знаю, как помочь, Вэй Ин. По твоим собственным словам, ты просто ведёшь себя как «бесполезная лесбиянка» по отношению к Цзян Чэн.       Чёрт возьми. Вэй Ин ненавидит, когда она права.       – Эр-цзецзе, – жалостливо говорит она, протягивая руку через стол, чтобы отломить кусочек пирожного Лань Чжань себе. – Что мне делать?       – Ты зря предполагаешь, Вэй Ин, – очень серьёзно говорит Лань Чжань, – что только потому, что у меня самая замечательная девушка на свете, то я в курсе, как это получилось.       Вэй Ин весьма невоспитанно фыркает в свой собственный напиток.       Когда Вэй Ин возвращается домой, всё тихо. Поздно вечером Цзян Чэн обычно учится, но её нет в гостиной, поэтому Вэй Ин предполагает, что она чем-то занимается в своей комнате.       Что ж… время её побеспокоить!       Когда Вэй Ин подходит к её спальне и видит тонкую щель приоткрытой двери, она думает: ...хм, странно, разве Цзян Чэн обычно не запирается?       Она собирается распахнуть дверь, ворваться внутрь и застать Цзян Чэн врасплох, но…       Но раздаётся шум, и Вэй Ин замирает на месте, потому что… потому что не может быть, чтобы это было тем, о чём она думает. Цзян Чэн не может делать то, что, как Вэй Ин думает, она делает.       Но нет, доказательство оказывается прямо перед ней, когда Вэй Ин тихо толкает дверь – да, она может быть тихой – и смотрит.       И продолжает смотреть.       И продолжает пялиться.       Цзян Чэн…       Блядь.       Вэй Ин приходится подавить вздох, прикусывая кулак, чтобы не издать ни звука…       Потому что…       Потому что Цзян Чэн…       Мастурбирует.       И не только это…       Цзян Чэн трахает подушку.       Вэй Ин восторженно наблюдает, как Цзян Чэн тихо стонет, тяжело дыша, когда она трётся о… блядь… это же плюшевая подушка-собака, которую Вэй Ин подарила ей на день рождения, какого хрена, и очевидно, как сильно возбуждена Цзян Чэн, потому что даже оттуда, где стоит Вэй Ин, она может видеть влагу, размазавшуюся по игрушке… прощай, плюшевая собака, тебя будет не хватать… и даже на её бёдрах, поблёскивающую, когда она движется вперёд и назад.       Блядь.       Какого хрена.       Вэй Ин умрёт.       Она умрёт, потому что слишком жаждет свою соседку/возлюбленную. Она умрёт, потому что видеть, как Цзян Чэн трётся о плюшевую игрушку, которую ей подарила Вэй Ин, чертовски горячо, и Вэй Ин умрёт от этого зрелища.       Она также, вероятно, умрёт, потому что если Цзян Чэн узнает, что она наблюдала за её мастурбацией, она спонтанно взорвётся от смущения и утянет Вэй Ин за собой.       Вэй Ин слишком занята размышлениями о своей близкой смерти, и когда она приходит в себя, Цзян Чэн сильнее толкается бёдрами, вжимаясь в подушку, и издаёт лучшие крошечные скулящие стоны, от которых Вэй Ин хочется забраться на кровать и взять её…       А затем Цзян Чэн кончает, её бёдра замирают, когда оргазм накрывает её с громким вскриком…       – Вэй Ин!       Вэй Ин видит, как Цзян Чэн запрокидывает назад голову, конвульсивно вздрагивая с зажатой между бёдрами грёбаной плюшевой игрушкой, и влаги становится ещё больше.       – Ты произнесла моё имя, – тихо выдыхает Вэй Ин, не в силах сдержать себя. – Ты произнесла моё имя.       Цзян Чэн резко опускает голову и оборачивается, чтобы увидеть Вэй Ин, стоящую в дверном проёме и сжимающую дверь с такой силой, которой она никогда не знала, что обладает, с приоткрытым ртом и в изумлении… Вэй Ин думает, что никогда не была так возбуждена за всю свою долбаную жизнь.       А затем Цзян Чэн вздрагивает и стонет – и Вэй Ин не знает почему, пока не замечает, что на экране телефона Цзян Чэн, зажатом в её руке, открыто очень подозрительно знакомое приложение для вибратора.       Приложение, которое Вэй Ин узнаёт сразу же, потому что это был тот бренд, о котором она шутливо рассказывала Цзян Чэн, тот бренд, который она посоветовала Цзян Чэн приобрести, потому что их вибрации были сногсшибательными.       Похоже, Цзян Чэн последовала её совету.       – Вэй… Ин, – хрипло произносит Цзян Чэн, и она выглядит так, будто хочет подняться и надрать задницу Вэй Ин, но её ноги разъезжаются в стороны, и она едва успевает вытолкнуть из-под себя на пол игрушку, прежде чем рухнуть на кровать.       – Блядь, Цзян Чэн, – задыхаясь, бормочет Вэй Ин. – Ебать… это было так горячо.       Цзян Чэн хмуро смотрит на неё.       – Я серьёзно, – говорит Вэй Ин, заворожённо приближаясь к ней. – Блядь, Цзян Чэн, ты вообще знаешь, что ты со мной делаешь?       Цзян Чэн не отвечает, но это также означает, что она не прогоняет Вэй Ин от кровати. В её глазах читается выражение, говорящее о том, что она надеется, что Вэй Ин продолжит, поэтому Вэй Ин забирается к ней на кровать и говорит:       – Ты выглядишь очень красиво, вот так.       Так и есть. Её свитер… на самом деле, это свитер Вэй Ин, старый и растянутый, который исчез из шкафа Вэй Ин несколько месяцев назад… сбился вверх, обнажая её бёдра. Это значит, что без ничего под ним Вэй Ин может видеть киску Цзян Чэн.       Киску Цзян Чэн, которая гладко выбрита и выглядит такой влажной, что Вэй Ин хочет как можно скорее прижаться к ней ртом.       – Цзян Чэн, – выдыхает Вэй Ин, – Цзян Чэн, пожалуйста, позволь мне трахнуть тебя ртом, пока ты не заплачешь.       Цзян Чэн моргает, явно удивлённая, но Вэй Ин решительно встречается с ней взглядом.       – Пожалуйста, – просит Вэй Ин, когда Цзян Чэн не отвечает, – пожалуйста, Цзян Чэн, ты выглядишь так красиво, что мне необходимо попробовать тебя на вкус.       – Ладно, – ворчит Цзян Чэн после минутного колебания. – Тебе лучше сделать это хорошо!       Вэй Ин ухмыляется ей, но, прежде чем она успевает приказать Цзян Чэн раздвинуть ноги, Цзян Чэн делает это сама, скрещивая руки на груди и отводя взгляд от Вэй Ин. На её щеках расцветает густой румянец.       – Оу, А-Чэн, – мурлычет Вэй Ин, потому что она перестанет дразнить Цзян Чэн в день своей смерти… а затем вернётся, чтобы преследовать её. – Такая красивая для меня, да? Красивое личико в сочетании с красивой киской?       Цзян Чэн краснеет ещё сильнее и открывает рот, чтобы что-то сказать, но Вэй Ин движется вперёд, впиваясь пальцами в её бёдра, чтобы оставить на них отметины, когда она опускает голову и целует внутреннюю часть бедра Цзян Чэн.       Что бы она ни собиралась сказать, слова умирают на её языке, и Цзян Чэн резко вздыхает.       Вэй Ин смотрит на неё снизу-вверх, посасывая нежную плоть, целуя и массируя её бёдра руками, пока она постепенно подбирается к её киске.       И довольно скоро Цзян Чэн запускает пальцы в её волосы и оставляет их там, сжимая совсем немного, когда Вэй Ин делает что-то, что ей нравится, задыхаясь, когда дыхание Вэй Ин касается её мокрой промежности.       Теперь, когда она получает возможность рассмотреть всё крупным планом, Вэй Ин чувствует, как у неё во рту скапливается слюна. Киска Цзян Чэн идеальна. Её цвет притягательно розовый, переходящий в более насыщенный пурпурный, и Вэй Ин хочет нырнуть в неё с головой и никогда не всплывать на воздух.       Вэй Ин ошибалась раньше, вот как она умрёт. Задохнувшись между бёдрами Цзян Чэн. И это будет самая счастливая смерть, которую когда-либо испытывал человек.       – Какого хрена, Вэй Ин, прекрати нести чушь, – Цзян Чэн усмехается, но её пальцы сильнее сжимают волосы Вэй Ин.       Она лишь ухмыляется ей, после чего крепко обхватывает бёдра Цзян Чэн руками, чтобы они оставались открытыми, и лижет широкую полоску снизу-вверх по её клитору.       Цзян Чэн немедленно брыкается бёдрами, притираясь своей промежностью к лицу Вэй Ин, дрожа и тяжело дыша. Чувство триумфа Вэй Ин длится ровно до того момента, как она ощущает, как что-то брызжет ей на язык.       – Цзян Чэн, – медленно говорит она. – Цзян Чэн, ты уже…       – Нет, – отвечает Цзян Чэн, и у неё нет причин лгать. Её дыхание такое тяжёлое. Вэй Ин желает знать, что ей нужно сделать, чтобы Цзян Чэн испытала совершенное блаженство в её руках.       – Хорошо, – откликается Вэй Ин и ныряет обратно. Она работает методично и неторопливо, обводит языком клитор Цзян Чэн, посасывая его, и только когда Цзян Чэн начинает тихонько всхлипывать и постанывать, она спускается ниже, добираясь до средоточия её вкуса, пока Цзян Чэн дрожит и дёргается в её хватке.       Язык Вэй Ин легко находит вход в её лоно.       Цзян Чэн скулит, когда Вэй Ин проникает внутрь, трахая её неглубокими толчками и слизывая её влагу, прежде чем зайти так далеко, как только может дотянуться… ох, думает Вэй Ин, ощущая головокружение, мы так и не вспомнили вынуть вибратор.       Она поднимает голову и протягивает руку.       – Телефон.       Цзян Чэн настолько ошеломлена, что без вопросов делает то, что говорит Вэй Ин, вручая ей свой телефон, а затем послушно подаёт руку, чтобы разблокировать экран, где всё ещё открыто приложение, которое она использовала раньше.       Вэй Ин тут же увеличивает скорость, заставляя Цзян Чэн вздрагивать и кричать, в то время как она снова заливает постель своими соками.       Вэй Ин опять ныряет вниз, целуя и облизывая киску Цзян Чэн, постепенно продвигаясь языком всё глубже, чтобы усилить стимуляцию, которую дарит вибратор, и…       И когда Цзян Чэн кончает, она вскрикивает, хваткой в волосах Вэй Ин заставляя её поднять голову вверх, и она не успевает удивиться, прежде чем Цзян Чэн брызжет, расплёскивая смазку на лицо Вэй Ин, в то время как она может только смотреть с приоткрытым ртом.       От удивления Вэй Ин случайным нажатием пальца усиливает уровень вибрации, и Цзян Чэн вопит, когда она кончает снова, забрызгивая рубашку и юбку Вэй Ин своей смазкой, полностью пропитывая её своими соками… а затем пальцы Цзян Чэн устремляются к её клитору, и после ещё нескольких поглаживаний Цзян Чэн… блядь, она снова кончает, на этот раз выплёскивая более тонкую струйку, ударяющуюся в живот Вэй Ин.       Какого хрена.       Вэй Ин знает, что она пялится, знает, что она сидит с открытым ртом, пока Цзян Чэн спускается с пика своего удовольствия, и она ничего не может с собой поделать, не тогда, когда Цзян Чэн выглядит такой развратной, такой разрушенной, когда она тяжело дышит, а с её губ срываются всхлипы и стоны…       Вэй Ин не может сдержаться – она бросается вперёд и целует свою возлюбленную в губы, заставляя их небрежной кучей повалиться на постель… к удивлению Цзян Чэн, которая тихо восклицает, распахнув глаза… но затем её глаза снова закрываются, и она целует Вэй Ин в ответ, прижимаясь к её губам, и это заставляет Вэй Ин стонать, в то время как руки Цзян Чэн отправляются блуждать под её рубашкой, поглаживая и пощипывая её кожу… и Вэй Ин отвечает тем же, прокрадываясь рукой под свитер, чтобы обхватить ладонью грудь Цзян Чэн, а затем спускается к её шее губами и покусывает её, отчаянно пытаясь не кончить от простого поцелуя.       Вот почему она залезает на Цзян Чэн, сбрасывая по пути трусики, когда она устраивается на её ноге и трётся. Из груди Вэй Ин вырывается очередной стон, когда она наконец-то получает стимуляцию, когда она наконец-то получает возможность кончить вместе с Цзян Чэн в своих объятиях, что является чем-то, вероятность чего она всегда считала невозможной.       – А-Чэн, – выдыхает она, и, кажется, только сейчас её неспособность перестать говорить настигает её, потому что Вэй Ин принимается извергать все мысли, которые скопились у неё в голове. – А-Чэн, – стонет она. – Блядь, ты такая… ты так чертовски хороша для меня, А-Чэн, боги, ты так прекрасна, и… и ты кончаешь так красиво, ты знала это? Чёрт, я могла бы… я могла бы кончить от того, как ты кончаешь, боги, ты такая влажная. Твоей киске так пусто без ничего внутри, не так ли, боги, ты такая восхитительная, А-Чэн, блядь…       Вэй Ин скулит, когда Цзян Чэн снова целует её, сжимая их губы вместе, пока её рука скользит вниз, к промежности Вэй Ин, потирая её клитор, в то время как она трахает бедро Цзян Чэн.       И, конечно же, сидя верхом на своей возлюбленной, чьи пальцы играют с её клитором, Вэй Ин не может продержаться долго. И это подтверждается, когда она достигает пика и замирает, чувствуя, как её киска становится всё более влажной; пальцы Цзян Чэн тоже останавливаются.       – А-Чэн, – выдыхает Вэй Ин, исступлённая и оглушённая силой своей кульминации. – Ебать… А-Чэн, ты такая сексуальная.       – Заткнись, – говорит Цзян Чэн, но её тон любящий, и когда Вэй Ин поднимает голову от того места, где она утыкалась лицом в шею Цзян Чэн, та улыбается ей. – Не будь глупой.       – Хорошо, ладно, – соглашается Вэй Ин, а затем, всё ещё ошеломлённая оргазмом, добавляет: – Блядь, Цзян Чэн, я так сильно тебя люблю.       Это вызывает совершенно неожиданную для Вэй Ин реакцию: Цзян Чэн резко вдыхает, шипит и сжимается…       – Блядь, – произносит Вэй Ин, отодвигаясь назад и устремляя взгляд туда, где Цзян Чэн потирает свои бёдра друг о друга… – Охренеть, Цзян Чэн, ты кончила ещё раз?!       – Завались нахрен, – отвечает Цзян Чэн, и вот девушка, которую Вэй Ин знает и любит, хмурящаяся на неё с пылающими от румянца щеками. Она такая милая, что Вэй Ин не может не ущипнуть её за щёку и не поцеловать сразу же после этого.       – Оу, Чэнчэн, – воркует она. – Я ничего не могу с собой поделать, моя девушка такая милая!       – Кто сказал, что я твоя девушка, – бормочет Цзян Чэн, но прежде чем Вэй Ин успевает начать плакать и жаловаться, она втягивает её в поцелуй.       Вэй Ин уверена, что не ошибается, когда чувствует своими губами улыбку Цзян Чэн.       Она знает, что сейчас, вероятно, улыбается в ответ как сумасшедшая, но её это не волнует, не тогда, когда она наконец-то заполучила девушку своей мечты и у них был секс.       И она выяснила, что Цзян Чэн такая заядлая сквиртерша. Вэй Ин планирует как следует повеселиться с этим.       Но это в будущем, потому что постель Цзян Чэн грязная, мокрая и липкая, а Вэй Ин очень хотела бы вздремнуть.       – Чэнчэн, – требовательно ноет она, протягивая руки, – отведи меня в мою комнату.       Цзян Чэн пристально смотрит на неё, а затем сталкивает с кровати.       – ХЭЙ!       – Иди в свою комнату сама, – раздражённо говорит Цзян Чэн. – Ты заставила меня кончить чёртовых четыре раза подряд, и ты хочешь, чтобы я после этого ходила? В твоих мечтах.       Вэй Ин оживляется при этих словах.       – Чэнчэн, ты не можешь ходить? Позволь цзецзе понести тебя!       Цзян Чэн ворчит, но всё равно позволяет Вэй Ин поднять себя на руки, и они преодолевают половину пути до ванной, прежде чем руки Вэй Ин сдаются, и они падают в коридоре, хихикая между собой.       И если после этого они ещё долго не могут добраться до душа… ну, это не касается никого, кроме них двоих.