Чатик планет и не только)

Объятия под снегом не продолжались долго. Ветер, промозглый и холодный, пронизывал их, заставляя кутаться еще крепче, но не смягчая внутренней прохлады. Уран, с его ледяным, почти аристократичным холодом, тихонько прижимал Землю к себе, словно пытался согреть ее своим присутствием. В его глазах отражались снежинки, которые падали из неба, создавая странное, но красивое ощущение покоя. Но вот спустя пару минут Терра, наконец, возразил, его голос стал срывающимся и немного раздраженным. — Может, уже отпустишь? Вечно обниматься не особо интересно! Да и ты холодный! И тут холодно! — недовольно сказал третий, вздрагивая от порывов северного ветра. Он пытался выглядеть непринужденно, но заметно морщил лицо от неприятной свежести. Уран слегка удивился его реакции, но сразу же, будто вспомнив о своем упрямом и временами жестоком характере, чуть отстранил Землю от себя. Принял паузу, прежде чем ответить. — А... Ой... Точно... — Уран слегка смутился, понимая, что мог бы быть более внимателен. Он отпустил любимого, аккуратно касаясь его плеча, будто извиняясь за свои недостатки. — Аэ... Может... Ко мне домой?.. На чай! — предложил седьмой, стараясь казаться уверенным, но голос все же дрожал. Он даже слегка покраснел, хотя и скрывал это под благородной маской. Легкие морозные порывы заставляли его волосы расплываться, словно струи воды, придавая ему еще более эфемерный вид. Терра поднял брови, улыбнувшись в ответ, и глаза его наполнились теплым светом. — Ну, наконец-то! Давай! Я уже думал, что не предложишь! — воскликнул он, явно облегченно вздыхая. Его улыбка была искренней, и в ней звучало столько благодарности, что у Урана снова возникло чувство, что его холодность не так уж и беспечна. Небо над ними начало темнеть, и снег, как будто понимая все происходящее, падал все гуще, воскрешая тихую, чарующую атмосферу. Они шли к дому Урана, тихо шагая по вечернему небесному пути. Земля, с его бесконечным чувством несправедливости, снова открывал старые раны, вспоминая, как Юпитер грубо с ним поступил. Он говорил, как тот упрекал его в эгоизме и тщеславии, как тот посмел его ударить. Земля не мог удержаться от упреков, вспоминая каждую мелочь из их старых конфликтов. Он говорил с таким огорчением в голосе, что казалось, каждый его выпад был продиктован глубокой обидой, которую он не мог забыть. В его рассказах все виноваты — все, кроме него. Он изображал себя святошой, который всегда был прав, а все остальные, как будто по стечению обстоятельств, были теми, кто его обижал. Седьмой, шагая рядом, лишь кивал и поддакивал, как верный спутник, вроде бы понимая, но не вовлекаясь в разговор. Он знал, что Земля никогда не слушает, когда его гнев обрушивается на кого-то. В ответ он только время от времени бросал короткие фразы, мол, «Да, это было несправедливо», и «Ты точно прав, ты не заслуживал этого». В его глазах не было особой искренности, скорее просто желание избежать конфликта, но и этого было достаточно, чтобы Земля чувствовал поддержку. Когда они подошли к дому Урана, Земля продолжал рассказывать, теперь уже не так эмоционально, а скорее с оттенком усталости, будто всё это давно надоело, но он не мог остановиться. Уран учился с ним с первого класса, и хотя в его отношениях с Геей тоже было немало недоговорённостей, тот считал его одним из немногих, кто хоть как-то пытался понять его. Подходя к порогу, Земля обернулся к ледяному и с тихим голосом сказал, будто весь его вес падал на эти слова, а их тяжесть ощущалась в каждой его интонации. —Никогда не понимал, как все вокруг могут быть такими жестокими. Как будто только я один стараюсь делать правильно-с разочарованием сказал третий. Седьмой молчал, зная, что таких разговоров будет еще много, пока Земля не поймет, что не всегда он прав, и что все проблемы, которые он видит, часто исходят из его собственного восприятия. Но какая разница? Справедливо это, или нет, главное что сейчас Гея с ним, а про остальное можно забить.