Подари мне танец

1932, январь

В середине зимы ударили морозы. Каждый день сотрудников Студии Джоуи Дрю встречал снегопадом или изморосью, а выходить на улицу лишний раз все вообще боялись. Отопление справлялось со своей задачей хреново – поэтому Джоуи предложил сотрудникам плотнее одеваться. За их счёт, конечно же. Генри был не особо удовлетворён таким вариантом, но приходилось довольствоваться тем, что имелось. Так, уже с декабря месяца он, как и все, тоже начал носить плотный пиджак, хотя в целом именно этот предмет гардероба ему не нравился. Сегодня Штейну предстояло встретиться с объектом своего обожания – Сэмми Лоуренсом. А так как было воскресенье, делать что угодно они могли всю ночь – почти все работники разъехались по домам. Генри пришёл на десять минут раньше назначенного времени и теперь мёрз, плотнее укутавшись пиджак, на одном из стульев в зале звукозаписи. Глубокой ночью было совсем холодно. А ещё музыкальный отдел был одним из самых холодных во всей Студии, поэтому Генри изо всех сил пытался уговорить Сэмми на встречу где-нибудь на верхних этажах, но композитор – ни в какую. У меня, мол, и точка. Наконец, дверь распахнулась, и в помещение почти влетел Сэмми. - Господи. За тобой что, гнались? – Генри соскользнул со стула, подходя к возлюбленному. - Нет. Я опаздывал. – усмехнулся Сэмми, целуя Штейна в лоб. – У меня кое-что есть для тебя. Только сейчас Генри заметил странную коробку у Сэмми в руках. - О. Это радио, о котором ты мне говорил? Лоуренс кивнул и достал из коробки радио, с глухим стуком опуская на деревянный пол. - Я поговорил с Норманом, и он починил мне его. – в голосе мелькнуло раздражение, а Генри лукаво усмехнулся, радуясь, что его друг и возлюбленный наконец-то находят общий язык. Штейн кивнул. - Но, слушай, я ж тебя знаю. Ты бы не стал тащить просто радио в коробке. – медленно проговорил художник, и на его губах появилась еле заметная в полумраке усмешка. - Верно, - протянул Сэмми, перехватывая взгляд собеседника на секунду. – Лично я не умею танцевать трезвым, поэтому… - он достал из коробки бутылку элитного коньяка и стопку, - Поэтому я принёс нам коньяк. Пару секунд Генри таращился на бутылку, потом перевёл взгляд на Сэмми и прыснул. - Что такое? – почти обиженно спросил музыкант. - Джоуи буквально неделю назад чуть не уволил механика за распитие пива на территории Студии в ночное время. Пива, блять! А ты протащил коньяк. – теперь Генри просто широко улыбался, но в глазах были заметны искорки восхищения. Сэмми закатил глаза. - Да пошёл он нахуй, пидор вонючий. Меня не уволит. - И то верно. – снова кивнул Генри, переводя взгляд на несчастную бутылку. – Кстати, почему только одна стопка? Сэмми пожал плечами. - Я сначала думал, что ты, как обычно, не будешь пить. А потом забыл купить вторую. - То есть сейчас мы будем пить с одной стопки? - Ну да. - А тебя смущает? – заметив, как неловко Генри покраснел, ухмыльнулся музыкант, - О, овечка… - Лоуренс опасно понизил голос, наклоняясь ближе к художнику, - Ты забыл, что мы уже в достаточно близких отношениях, чтобы не гнушаться пить с одной стопки вдвоём, м? Тебе напомнить, сколько раз я уже тра… - Нет! – почти отвернулся Генри, чувствуя, как мучительно стесняется. – Нет. Ладно, хорошо, всё нормально, я понял. Оба на пару секунд замолчали. Тишину нарушил Лоуренс. - Тебе не холодно? – спросил он, заметив, что его овечка пытается закутаться плотнее в свой пиджак, - Погоди, я принесу тебе что-нибудь. Музыкант вернулся через пару минут и накинул на плечи уже успевшему переместиться вместе с радио и коньяком на стул Генри небольшой плед. - Сколько ещё вещей у тебя хранится? – честно удивился Штейн, получая в ответ только самодовольную улыбку. - С чего начнём? Музыка или коньяк? – спросил Сэмми, устраиваясь на стуле рядом, - Я бы предпочёл второе. Генри пожал плечами. - Тогда я тоже. Сэмми приподнял бровь в жесте удивления, но ничего не ответил, откупоривая бутылку и наливая коньяк в единственную стопку. - Я попробую. – сказал музыкант, сделав глоток напитка. – Прекрасно. Теперь ты. – и протянул стопку Генри. Художник немного замялся, прежде чем взять стаканчик в руки, и, заинтересованно рассмотрев содержимое, сделать глоток. Коньяк обжог горло, и Генри, нахмурившись, смерил взглядом стакан. - Ну как? – поинтересовался Сэмми, забирая стопку у Штейна. - Очень… Впечатляюще. – честно признался художник под тихий смешок Лоуренса. Спустя пару минут музыкант смог настроить приёмник, и из динамика полилась красивая музыка. Вроде как эту песню недавно исполнил Хэрри Ричман. - Мне нравится! – под звуки саксофона Генри сделал ещё один глоток коньяка под пристальным взглядом Сэмми. – Это охрененная идея, вот что я тебе скажу! – алкоголь развязал язык. Лоуренс усмехнулся, наклоняясь к Генри и целуя того в губы, ощущая вкус алкоголя. - Я знаю. – заметив, что Генри наливает себе уже второй раз, Сэмми отнял у него стопку. – Э, нет. Дай мне глотнуть теперь. Дальше дело пошло веселее: парни пили по очереди, потом целовались, потом снова пили и целовались – и зима больше не казалась такой холодной. Плед был огромен, и его хватило на двоих. Так, Штейн поставил их стулья вплотную, и через пять минут после этого Сэмми уже откровенно лапал абсолютно не сопротивляющегося Генри. На половине бутылки алкоголь ударил в голову, и Штейн предложил потанцевать – слегка затуманенный разум посчитал эту идею хорошей, хотя художник почти не умел танцевать. Сэмми согласился. Под джазовые композиции танцевать быстро наскучило, и парни вновь повалились на стулья, немного уставшие, но счастливые. - Мы хотели устроить романтичный вечер… - подал голос Сэмми, гладя Генри по волосам, - Скажи, какого чёрта он превратился в какую-то пьяную тусовку? Генри пожал плечами: - Не я принёс нам коньяк, знаешь ли. Сэмми закатил глаза. - Без него было бы не так весело, согласись. Очередная мелодия подошла к концу, и из проигрывателя донеслись негромкие звуки весьма спокойной композиции. Приятная мелодия с характерным шумом лилась по почти пустому помещению…

“Scene is a June night, flooded with moonlight,

Fragrant roses in bloom”

…На губах Сэмми заиграла загадочная улыбка. Он скользнул взглядом по Генри, обдумывая что-то своё…

“With your permission, my intermission,

There’s so much in my heart.”

…Во время этих слов музыкант слез со стула и протянул Генри руку: - Подаришь мне танец?..

“And so much to Impart you…”

…Генри почувствовал, как на щеках появляется румянец. - Конечно, - тихо проговорил он, нерешительно сжимая руку Лоуренса и оказывающийся резко вздёрнут на ноги…

“I’m in love with you, honey,

Say you love me too, honey

No one else will do, honey,

Seems funny but it’s true”

…Они выходят на середину зала, где нет посторонних, мешающих предметов; Генри неуверенно кладёт руку на плечо Сэмми, а тот, в свою очередь, подхватывает его за талию и ведёт в неспешном ритме, в такт музыке…

“Loved you from the start, honey,

Bless your little heart, honey,

Every day will be so sunny,

Honey, with you’’

…Генри примерно начинает понимать, как и куда ему двигаться, и партнёр, улавливая это изменение, усмехается, только притягивая ближе к себе, но не пресекая попыток. Во время проигрыша они впервые за весь танец встречаются взглядами; один – немного затуманенный пьяной дымкой, спокойный; второй – робкий и полный восхищения красотой момента. Рука Сэмми немного сжимается у Штейна на поясе…

“Loved you from the start, honey,

Bless your little heart, honey”

…Генри, утопая в серо-голубых глазах напротив, ловит себя на мысли, что подарил бы этому человеку не только танец, но и душу…

“Every day will be so sunny...”

…Сэмми пробегается взглядом по лицу Генри, останавливаясь на губах…

“...Honey, with you’’

…А после притягивая его к себе за талию и оставляя на желанных губах долгий, нежный поцелуй… …Мелодии уже не один раз успели смениться, но они всё так же стояли в тусклом пламени свечей на стенах – влюблённые и счастливые. Где-то наверху, далеко, шёл снег, выл ветер; может быть, завтра их будет донимать головная боль - неважно. Главное, что именно сейчас они есть друг у друга.