365 ночей я думал о тебе, любовь моя.

Арсений стоял на балконе и докуривал четвёртую сигарету. Он не курящий человек в повседневной жизни, но когда стресс его настигает — расслабиться получается только таким образом. Самое ужасное произошло сегодня. То, чего он очень боялся. Ссора. Очередная ссора с Антоном, чуть до расстования не дошло, хотя кто его знает, может уже утром они не будут парой, если не найдут компромисса. Арсений посмотрел на часы, время четыре утра. Он не мог заснуть, мысли терзали его всю ночь. Со стороны деревьев подул прохладный ветер, Арсений вдохнул воздух, такой прохладный и бодрящий. Арсений понял, что хватит с него никотина и вышел с балкона, закрыв дверь. Снова ужасные мысли посетили его голову. Он очень боится потерять Антона. Он до жути боится разрыва отношений, он этого не хочет, но ничего не может поделать с собой. В то же время Антон сделал вид, что уснул, но тоже не смог этого сделать. Он слышал, как Арсений выходил из комнаты на балкон. В глубине души Шастун себя очень винил, что поступил так с Арсением. Вы спросите, что произошло между этими двумя снова? Антон знал, что Арсений очень скрытный человек, очень не доверчивый к обществу и жёсткий интроверт, но в тоже время и очень строг к самому себе, он не хочет казаться слабым, не может показать себя настоящего. Антон это знал. Шастун нарушил личные границы Арсения, зная, что тот начнёт бунтовать и просить так не делать, но Антон не мог это просто так оставить. Арсений понимал, что он же сам отвергнул Антона от себя, своими действиями он показал, что не нуждается в поддержке или помощи, то есть, не нуждается в Антоне. Антона это сильно обидело, но и он понимал, что тоже поступил не правильно. Нужно было дать Арсению право слова и сказать своё мнение, а не начать действовать так, как хотел сам Антон. На этой почве произошла очень масштабная ссора. Антон слышал, как Попов не находил себе места, вечно где-то ходил. Чаще всего это был балкон, и тут до Антона дошло — курит. Антон и сам с пятнадцати лет гоняет сигареты и разные подики, но он же знает Арса. Если Арс курит, то протзошло что-то, что ему доставило очень плохие эмоции. Соответственно, сопоставив все факты, Антон понял, что Арсений очень переживает. Антон тоже переживал. Переживал за разрыв отношений. Он не хотел потерять прекрасного парня. ******* Арсений взял кружку, наливая кипяток, он обжёгся. Было больно. Очень больно. Арсений, тихо сматерившись, спокойно поставил кружку на кухонный круглый стол… Стол, за которым они всегда вместе завтракали с Антоном. Да, Арсений всё ещё очень сильно грустил и переживал. Время близилось к шести утра, Антон за это время ни разу не вышел из комнаты, что Арсения ещё больше доводило и пугало. Антон больше к нему не подойдёт сзади и не обнимет? Антон больше никогда не поцелует его в шею? А Арсений? А разве Арсений больше никогда-никогда не сделает Антону кофе? Его самый любимый кофе с двумя ложками сахара… И не разбудит его со словами 'Тошенька, хороший мой, вставай, на работу пора'??? Он этого очень сильно боялся и не хотел, он не представлял жизни без Антона, а Антон не представлял жизнь без Арсения. Шесть утра. За этими мыслями Антон заснул, а Арсений всё так же сидел у окна, помешивая уже холодный кофе ложкой. Кофе остыл. А чувства к Антону нет, они никогда не остынут, они не остынут пока их сердца не остановятся. Пока их сердца бьются они буду друг друга любить. ******* Арсений лежал на кровати в другой комнате и пытался уснуть. Он, закрыв глаза, слушал биение своего сердца. Пока было время уснуть, до работы оставалось около трёх часов, этого ему бы хватило. Находится в одной квартире двум партнёрам в ссоре — не было возможным. Арсения съедает совесть, Антона мучает стыд. Что может быть хуже? Только их перечение. За последние сутки они не пересекались ни разу. Честно, Арсений слышал как Антон пару раз из комнаты выходил утром, но потом нет. Его это пугало. Сейчас Арсений снова услышал шаги в сторону балкона. У Антона была жёсткая зависимость, никотиновая. Он мог выкурить за день больше пачки. Это сказвалось на самочувствии, конечно. Антон никогда не отрицал, что курение это плохо, но всё равно продолжал. Арс не брал с него пример, он тоже курит давно, но не в таких количествах, как Шастун. И вот, Антон идёт на балкон. Доставая пачку сигарет, которая практически уже пуста, из его кармана выпадает лезвие. Металлический звук от предмета такого размера было бы вообще не слышно, но в тишине можно разобрать и услышать всё. Быстро сообразив, Антон поднимает выпавший предмет и убирает его обратно в карман. Покурив, Антон уходит в комнату обратно. Ему дома душно и не хватает воздуха. Он захотел пойти прогуляться на улице. Начиная собираться, он понимает, что в его комнату Арс точно не зайдёт из-за ссоры, поэтому из карманов домашних шорт быстро достает лезвие, которое падало на балконе и какие-то таблетки, оставляя их в открытую на полке над столом. Собравшись, он берет телефон и ключи и уходит, закрывая дверь. Арс тем временем почти заснул, как услышал хлопок двери. Он быстро подскочил с кровати и вышел в коридор, там уже никого не было, тогда он пошёл к окну и увидел, как Антон идёт в сторону двора. Естественно, Антон не стал предупреждать Арса, что уходит. Арсений был немного сонным и не знал, что делать. Он снова решил пойти покурить, так как желание взяло вверх. Выйдя на балкон, он опять увидел внизу Антона, который тоже курил. Проводив его взглядом до калитки двора, Арс понял, что сигарета дошла почти до фильтра. Он докурил последнюю сигарету из пачки и кинул докуренный бычок с шестого этажа вниз. Он смотрел, как летит этот бычок, и перевел взгляд на пол. На полу лежал кусочек чего-то железного. Арс поднял этот кусочек и хотел выкинуть, но что-то его заставило рассмотреть его ближе. Он понял, что это лезвие. В голове появились не самые лучшие мысли. Арсений пошел и выкинул этот кусок железа. Его что-то потянуло к двери Антона. Он зашёл, посмотрел на комнату и уже хотел уходить, как увидел, что на полке лежит похожее лезвие… Зачем Антону лезвие? — Неужели он… Да ну, нет. Такого быть не может. Арс подошёл к полке и посмотрел на находящиеся там предметы. Лежали таблетки…что за таблетки? Зачем они Антону? У них же есть аптечка, что они делают у него в комнате? Слишком много вопросов. Таблетки были очень странные… — Ксеникал? — удивился Арсений. — Ацетоминофен? Блять… Зачем они Антону? Что ещё больше удивило Арса — это то, что дата производства Ацетоминофена была совсем недавняя, но не было уже больше половины пачки. Тоже самое и с Ксеникалом. От передоза Ацетоминофеном можно умереть. А Ксеникал для снижения голода. Блять. Неужели у Антона такие проблемы? Арсений посмотрел на лезвие. На нем была кровь. Блять. Блять. Блять. Он решил дождаться Антона и прекратить это молчание. Им обязательно нужно это обсудить. Арсений был в шоке, даже не так, Арсений был в ахуе, в трихуе. Он на самом деле замечал за Антоном то, что он ест очень мало и часто пил какие-то таблетки, но говорил, что просто ибупрофен, потому что голова болела. Сейчас Антон всё понял. Абсолютно всё ему стало понятно. Но единственное о чём Арсений бы никогда не задумался — это то, что Антон причинял себе боль. Он бы никогда не подумал, что у Антона есть проблемы с селфхармом. То есть у Антона буллимия, курение и селфхарм, в добавок ко всему ещё и проблемы с передозами таблетками, и кроме курения Арс больше не о чём не знал. Это очень сильно пугало. Пока Арс обо всём думал, дверь хлопнула. Прошло ещё пару минут и в свою комнату заходит Антон. — Ты что тут забыл? — спросил Антон, явно не ожидающий увидеть тут Арса. — Не важно. Скажи, пожалуйста, мне. Ты что, заниманшься селфхармом? — у Арса совершенно спокойный голос, не смотря на то, что ни он, ни Антон не был готов к таким вопросам. — Что? — Антон попал в тупик. Прямо сейчас он не смог сказать ничего. И Арс и он прекрасно знают ответ, и знают о чем они говорят. — А ещё, скажи, у тебя рпп, буллимия? Это что? — Арсений показал пачку Ксеникала. Антон смотрел на него пустыми глазами. Зрачки расширились, в горле встал ком, а в голове крутился не ответ, а лишь «прости. прости, пожалуйста, прости». — Я…Арс… — начал бубнить Шастун. Арсений смотрел на него совершенно спокойно, как и говорил, не смотря на то, что внутри всё дрожжало. — И последний вопрос. Ты пытался совершить попытку самоубийства? Это что? — Арсений показал полупустую пачку Ацетоминофена. — Блять… — Антон ничего не могу сказать. — Антон? Ты в своем уме? Почему ты мне ничего не говорил? Антон? Ты меня слышишь? — начал поднимать голос Арс, но сразу же понял, что не так нужно начинать подобные разговоры. — Прости, Арсений. Я не мог ничего тебе сказать, хотя очень бы хотел. Я боюсь, что ты меня бросишь. Боюсь, блять, тебя потерять. Боюсь, что ты не примешь меня таким, с такой жизнью, с таким опытом и с такими болезнями… — в Антоновых глазах стояли слёзы. Голос безумно дрожжал, а сердце кувыркалось с лева на право. — Антош, расскажи, что случилось? Пожалуйста. Я должен знать. — Я…не знаю с чего начать, Арс. — голос вдруг начал пропадать, к глазам подступали слёзы. — Антош, всё нормально. Иди ко мне, сейчас разберемся. — Арсений встал и подошёл к Антону. Антон уткнулся в Арсосо плечо. Из глаз потекли слёзы. Антон никогда не плакал, при Арсе — никогда. Да и Арс тоже не ожидал всего этого, но очень волновался за Шастуна. — Я… блять, я этого всего не хотел, Арсюш, правда. — Успокойся, Антош. Просто отвечай на мои вопросы. Если хочешь: да/нет, и всё. — Ты селфхармом занимаешься? Только отвечай честно, я не перестану тебя любить от твоего ответа. — у Арса глаза добрые, он ничего плохого не хочет сделать Антону. — Арс, да. Да, я…давно это начал делать, но я правда ничего не хотел. Я устал притворяться, что мне всё равно на наши ссоры. Я…это делал из-за наших конфликтов, чтобы подавить душевную боль. — Антон, руки покажи. — Антон делать этого не хотел, но пришлось. Антон закатил рукава кофты и на коже виднелись шрамы. Арсений был в шоке. Он поднял взгляд на Антона, который уже был в слезах. Слеза упала на порез от лезвия, стало неприятно щипать. Антон закрыл глаза и уткнулся в шею старшего. От Арсения приятно пахло кофе. Арсений прервал молчание. — А теперь ответь, у тебя какие-то проблемы… есть рпп? буллимия или как это? Зачем ты принимаешь Ксеникал? — Арс всё ещё смотрел по-доброму. Антон не знал, что отвечать. И снова они оба знали ответ. Оправдываться нет смысла, Антон и так это слишком долго скрывал.              — Я думаю, ты и так это понимаешь, правда? Мне нет смысла скрывать или пытаться уклониться от ответа. — Антош, почему ты не говорил? — в ответ на вопрос лишь послышался всхлип. Антон устал это скрывать. — Я…не знаю, Арс. Я не думал, что тебе так нужно это знать. Ведь это более, чем моё личное переживание. — Всмысле, блять? Я твой парень, Антон! Ты это знаешь же, не так ли? — Антон кивнул и тихонько всхлипнул. — Если ты это знаешь, ты сам должен понимать, что я хочу тебе помочь! Почему ты не можешь этого принять? Ведь не ты ли сам врываешься в личные проблемы и пытаешься спасти весь мир, при этом сам страдая? Антон, очнись! Ты режешься, ты страдаешь рпп и пытаешься словить передоз от таблеток! Этого не должно быть. Это очень плохо, ты травишь себя таблетками, которые доведут тебя до смерти, разве ты этого хотел? Не ты ли говорил, что любишь жизнь? Что проведёшь всю жизнь со мной? Антош, ты не должен этого делать… — наступило молчание. — Арс, я никогда не хотел умирать. Я не хочу своей смерти. Я не хочу умирать. Я хочу жить, очень хочу. Это было всё по моей глупости… Прости, пожалуйста… Я не знаю, как теперь смотреть тебе в глаза, после того, как ты всё узнал. — Антош, мы всё исправим. Я тебе обещаю. — Я хочу всю свою жизнь провести с тобой, Арс! Я никогда себе этого не прощу, если потеряю тебя, ещё и таким способом… — Антон снова готов был заплакать. — Арсюш, прости меня, пожалуйста. За то, что нарушаю твое личное пространство, когда хочу тебе помочь. И ты…ты тоже должен это делать. Я понял, что нам обоим нужна помощь и поддержка, я не хочу, чтобы мы страдали. Я тебя безумно люблю. В первый день нашего знакомства я тебя полюбил и целый год думал о тебе, когда мы не виделись год. — Я тебя тоже люблю, Тош. Запишем тебя в психологу, займешься своим здоровьем, хорошо, Тош? — Хорошо, Арс. — И знай, я тебя люблю, несмотря на какие-то диагнозы, расстройства и ещё что-то. Ничего не поменяет мое отношение к тебе, ни-че-го. Ни один твой секрет, ни один заскок или глупая мысль. А в тот год, когда мы не виделись… 365 ночей я думал о тебе, любовь моя. — они обнялись. — Прям все 365? — Антон не сомневался, но спросил, и уткнулся в плечо Арса. — Прям все 365, Тош.