Окраплённые кровью.

      Пустота жестока. Пустоту боятся.       Но Пустота ведь— просто беспокойная мать. Она пугает, ругает, но бережет свои творения. И ведь сказать на прямую что-либо она не может. Остается лишь беспомощно смотреть, приглядывать за своими детьми и беречь их от самой себя.       И первые свои творения она любит более всяких других.

***

      Глубокая ночь накрыла землю вуалью Тьмы. Это время и безмятежно, тихо, прекрасно, но также опасно. Монстры, нежить вылезают из самых тайных и темных уголочков этих земель. И, ох, лучше ночью и вовсе не выходить, ведь ночь— их время. Правда вот, не всем удается предостеречь себя от про́клятого времени и те, кому это не удалось, платятся жизнью, и не всегда только своей.       Именно поэтому в мыслях крутилось только: "Бежать! Бежать, бежать, быстрее!". Ноги устали, хотелось пить. Нельзя останавливаться, сзади нечисть! Взгляд метается по сторонам. По темной коре многовекового дуба, по его густым кронам, по высокой траве... Надо все замечать, все выглядывать. Ночью опасно.       А лес хрипит, скрипит, шипит листвой. Лишь нагоняет страх ещё больше, будто пытается выпроводить нежеланного гостя. Кожа покрывается тонким липким слоем пота не только от этой мысли, но и от противных звуков сзади. Стонет мертвец, стучит старыми костями скелет, где-то сверху шипит и противно перебирает лапами огромный паук. Просвистела стрела прямо у уха, так близко. О Свет, лишь бы не пришибли прямо здесь!       Меч сломался, отбиваться уже нет ни сил, ни возможности, ни толку. В эту ночь их, отчего-то, слишком много— да они сами зашибут и глазом не моргнут! Страшно, страшно... Вновь перепрыгнув через выпирающий корень, парень обогнул дерево. Может, хоть запутать их удастся? Но они чуют человечину за целую миль, теперь до самого утра гнаться будут, если, конечно, не найдётся укрытие. До деревни и дома далеко, да и вести туда всю эту ораву нельзя— жители беззащитны, только если голем поможет управиться немногочисленным воинам.       И вот кто только додумался создать таких тварей?! Никто не знал, не понимал. Всё это слишком тяжело осознать и потому люди лишь решили смириться и стараться не попасться в их лапы. И ровно то же пытался сделать парниша. Но монстры будто наступали со всех сторон. Ноги уже не держали, хотелось упасть и свернуться клубочком, чтобы никто не тронул, не заметил, просто прошли мимо. Зачем, вот зачем ему надо было идти в ту шахту? Уж лучше сходил бы в старую, там надежно, спокойно...       Боковым зрением парень разглядел свет. Уже рассвет! Спасение... Осталось найти открытое место, где монстры не смогут спрятаться от света— какая-то полянка или опушка подойдет. Золотистые лучи становились все ярче и ярче, небо окрашивалось в нежные розово-фиолетовые цвета. Еще чуть-чуть, совсем немного... Монстры, чьих гнилых туш касались первые солнечные лучи, заметно замедлились и запахло сгоревшей плотью. О Свет, уже можно не бежать во всю мочь и немного передохнуть.       Парень затормозил, оглянулся— уже никого. Твари сильны, но света и огня боятся. Голубоглазый с облегчением выдохнул— ну наконец-то, его не сожрут! Уже хорошая новость. Остается отдохнуть и постепенно возвращаться домой...

***

—Стив! Ох, ё-мое...—Рыжая девушка подбежала к забору дома, махнула рукой в приветственном жесте, но ее яркая, как само солнце, улыбка тут же исчезла с лица, когда она увидела брата— сонного, изнеможденного. Словно мертвеца увидела! — Что с тобой? Тебя будто зомби поматали. —Угадала, — кратко ответил шатен, прикрыв глаза. Стив отложил кирку, которую он решил немного протереть и отточить. Юноша поставил локоть на свое колено облокотившись щекой о ладонь, —Ал, ты чего пришла в такую рань? Тебе совсем заняться нечем? —А что, к брату придти нельзя? — Девушка фыркнула, отворила калитку и зашла на скромный дворик дома Стива. Не церемонясь, та плюхнулась на порог рядом с братцем, все ещё осматривая его бледное лицо.       Какое-то время они сидели в приятной тишине, нарушаемой лишь тихим свистом ветром и шелестом травы. Алекс, кажется, о чем-то задумалась и смотрела куда-то вверх, на небо. Сегодня довольно ясно, ни облачка— отличная погода для прогулок, но Стив и ночью "прогуляться" успел. —Маме хуже становится, — спустя долгое молчание сказала Алекс, но уже не таким веселым тоном. Стив раскрыл глаза и посмотрел на рыжую, которая все еще смотрела в небо, будто птиц пересчитывая. Вскоре та кинула взгляд зеленых глаз на брата, — я в город за лекарством поеду. И ты едешь со мной. —А я-то тебе на кой черт там? — удивился шатен, моргнув пару раз глазами. Алекс отличная девушка, сильная и ловкая, справиться в поездке в город может сама. Тем более, она уже столько раз туда ездила, что всю дорогу наизусть знает, — Я тебе лошадей стеречь не буду! —Да тебя никто и не просит!—Алекс пихнула брата локтем в бок, заставив его болезненно айкнуть. Рыжая скрестила руки на груди, — Но тебе что, маму совсем не жалко? Я ж одна всегда ездила за лекарствами, а от тебя черт дождешься! Вот тебе и помощь. —Если надо— я и один доеду, но ты мне лошадь тогда дай. Знаешь ли, у меня своей нет, —В принципе, Стив и не врал. Лошади у него нет, но съездить сам может —только транспорт дайте. А то до города от деревни своими двумя топать долго и тяжело. —Ну вот и езжай сам, а я за мамой пригляжу, — девушка тут же широко улыбнулась, протянула ладонь Стиву, будто собираясь заключить сделку, —Договорились? —Договорились, — парень протягивает в ответ ладонь, без сомнений совершая рукопожатие.       Алекс, видимо, довольная успешным спихиванием дел на брата, счастливо улыбнулась. Она хлопнула его по плечу, потеребила волосы парня, на что тот лишь пожмурился. —Ну вот, ведь можешь, когда хочешь! Хороший мальчик, — С улыбкой едко протянула Ал и тут же вскочила со своего места, убрав руку от парня. Знает же, что он не любит, когда его так называют. —Ал, я тебе что, собака?! —Возмутился Стив, уже готовый запустить в нее лежащую рядом кирку, но остановился, решив лишь припугнуть— потом как-нибудь запульнет. Алекс же лишь весело смеялась, показав ему язык, когда уходила за территорию дома Стива, — Иди уже давай! Балда рыжая...       Вот и появилась ещё одна проблема, которую надо решить.       Но Стиву правда не стоило ничего просто съездить в ближайший к ним город к одному лекарю, который заботливо, конечно, за нужную оплату, делает лекарство для их матери. Вот только что это за хворь у неё такая, понять никто не мог. Слабость, тяжёлое дыхание, изредкие приступы асфиксии, которые, слава Свету, умудряются вовремя остановить. И то, что все это ухудшалось с каждым днем Стива вовсе не радовало.       Юноша тяжко выдохнул, закрыв руками лицо и посидев какое-то время в сгорбленном состоянии. Медлить нельзя, если ехать, то сейчас. Надо собираться. Но сил после, по факту, бессонной ночи не было, вылазка оказалась почти бесполезной— Стив смог добыть только небольшие залежи угля, и на этом перечень ископаемых из той пещеры заканчивается. Такая добыча тоже сил не придавала. Одно дело, если Стив хотя бы добыл что-то полезное или редкое, было бы хотя бы ощущение, что он не зря пожертвовал сном, а другое, когда... Вот так. Но и Алекс тоже постоянно отправлять в город не было справедливым. Стив поднялся с порога, взяв оставшиеся силы в кулак. Надо ехать.       Шахтёр зашёл в дом, покинув взглядом скромные комнатушки. Он давно не жил с матерью и сестрой, уже лет пять, решив занять этот, в то время, заброшенный домишко на отшибе деревни. Но, приведя дом в порядок, оказалось что тут вполне себе уютно. Всего три комнаты: спальня, гостиная совмещенная с небольшой кухонной зоной, и ванна, за то дворик был не мал. Большего Стиву и не требовалось.       Он и сам не заметил, как быстро сумел собраться. Взял с собой немного еды, флягу с водой, два мешочка с монетами— один плата за лекарство, другой запасные накопления— да оружие. На поясе висел меч, а за пазухой ещё были пара кинжалов. Так, для подстраховки.       Голубоглазый вышел из дома, на улицу. Лето уже давно вступило в свои права, и в этом году оно довольно жаркое. Ещё утро, пускай и не совсем раннее, но уже потихоньку становилось теплее. Значит и ехать надо быстрее, до часа пика, пока жара не накрыла с головой. Стив торопясь зашагал в глубь уже проснувшейся деревни. Надо было дойти до материнского дома, забрать лошадь и отправляться.       Вот уже виден родной ветхий забор. Стив подметил свою мать, уже вовсю работающую в огороде, и парню сразу стало беспокойно. Он быстрее подошёл к забору, со скрипом сотворил калитку, что женщина не могла не услышать. Она медленно повернулась, тонкие губы растянулись в мягкой улыбке. —Стиви, — Она неловко вытерла испачканные в грязи руки о фартук, подошла к сыну, — Ты бы хоть предупредил, что придёшь, родной. —Матушка, — Стив обнимает женщину, что была ниже него. Она вообще выглядела довольно миниатюрно— худенькая, низенькая, и с годами, пускай ещё не престарелыми, но и далеко не молодыми, осунувшаяся. Вечная тяжёлая работа обычной крестьянки тоже ей на пользу не шла, и выглядела она уже как старушка, только вот волосы не поседели— было пару седых прядок, да вот остальные волосы так и были медно-рыжими, как и у Алекс, — Что ж ты работаешь, тебе отдыхать надо. Не дай Свет ещё приступ начнётся прям так...       Юноша ведёт мать к крыльцу дома, и та лишь тяжко вздыхает. —Куда нам, простым людям, деться, — С тоскливой улыбкой произносит она, усаживаясь на лавку, к которой её подвёл сын,— Работать надо, иначе кто это за меня сделает? Да и скучно без дела сидеть.       Горькая правда была в материнских словах, из-за которой Стив невольно выдохнул. Работать правда надо было, иначе зимой можно остаться без пропитания и тепла. —Пускай Алекс делает твою часть, хотя бы самое сложное. И я буду приходить в свободное время, — шатен усаживается на шаткую деревянную лавку рядом с матерью, смотря в её карие, тёплые глаза с надеждой быть услышанным, — матушка, пойми, нельзя тебе сильно напрягаться. Тебе же хуже.       Только женщина приоткрывает уста, чтобы что-то ответить, как её прерывает голос дочери. —Стив! —Она машет ладонью, ведя за поводья гнедую лошадь,— Корица уже готова, можешь ехать!       Шахтёр в ответ согласно кивает. Стив не просил Алекс запрячь лошадь, но они слишком хорошо понимали друг друга, и потом девушка, уходя, уже знала, что ей надо сделать. Стив вновь переводит взгляд на матушку. —Ты куда-то уезжаешь? — короткий вопрос, казалось бы, ответ на которой и без того ясен, как небо. Но Стив лишь согласно кивает вновь,— Алекс же всегда ездила... —Сегодня поеду я, — кратко отвечает Стив, и целует матушку в щеку,— Не беспокойся, волноваться тебе тоже вредно. Я быстро, завтра утром уже прибегу с лекарством.       Женщина лишь немного понуро опускает взгляд, смотря на свои ладони, сложенные на юбке. —Лёгкой тебе поездки, сынок, — Говорит она вслед, когда Стив уже ушёл с крыльца и махал ладонью на прощанье. Шатен знает, как она беспокоилась и за него, и за Алекс, когда они вот так уезжали.       Парень подходит к уже готовой лошади, которую Алекс со всей гордостью называла Корицей— в городе она как-то унюхала этот запах в булочной, и настолько он ей понравился, что в ассоциации с ней так назвала свою лошадь. —Опять мама беспокоится, —пробормотала Алекс, отдавая вожжи в руки брата и попутно просматривая на сидящую на лавке мать, — И ведь не успокоишь её ничем, пока ты домой не вернёшься.       Стив лишь жмёт плечами. У него тоже на сердце отчего-то было неспокойно, и что-то ему подсказывало не ехать никуда, остаться тут. Но, бросив всё это на внутреннюю усталость и исходяющую из неё лень, парень ловко седлает Корицу. —Ну, она на то и мама нам. Кто же кроме неё побеспокоится за нас, — пытается разбавить обстановку Стив своей немного легкомысленной фразой. Юноша гладит лошадь по длинной шее, слыша, как животное под ним фырчит, но не из-за недовольства,— Смотри только, чтобы она опять ничем тяжёлым себя не затруждала. Найти бы, чем руки ей занять... —Да и без тебя знаю, — Алекс, не пойми за что, бьёт Стива ладонью плашмя по ноге, на что Стив не удерживается от тихого шипения. Ал лишь выглядит хрупко, да вот рука потяжелее, чем у Стива будет,— Езжай уже. Удачи.       Не смотря на недавний удар от Алекс, шахтёр все равно улыбается своей старшей сестре и, отомстив ей слабым пинком ноги в бедро, дёргает за поводья, заставляя лошадь пойти вперёд.       Но смутное чувство того, что надо было остаться дома, все ещё не покидает глубин души Стива. Он просто надеется, что поездка за лекарством пройдет без происшествий.