Чудотворцы

Пролог. Никто не знает, когда появились эти статуи. Старик рассказывал нам, что им более пятисот лет, но я не знаю, стоит ли ему верить, ведь однажды он просто пропал. Это был обычный день, каких было много до одного случая. Мы с братом как всегда занимались бедельем, лазали по деревьям и ловили лягушек в пруду неподалеку. Но как и каждый вечер, старик звал нас домой, доставал дневник и начинал свой рассказ. В этот раз он рассказывал про чудеса и людей, которые их творят. Этих людей называют чудотворцами. Старик рассказывал, что знал лично одного чудотворца. Он говорил, это был человек, ростом более двух метров, очень широкий в плечах, с множеством ран на груди, но без единой на спине. Когда он ударял по земле, начиналось землетрясение, и все его враги в страхе разбегались. Мы с братом очень любили такие вечера. Старик тоже. Но этот вечер был особенным. Когда Тоби спросил: "Отец, а эти статуи и чудотворцы как-то связаны между собой?" старик на секунду сделался очень странным, словно чего-то испугался. Он быстро посмотрел в окно, затем на нас, и ответил, что не может этого утверждать. Странно, а я то думал, что он все знает. Тот вечер был последним, когда мы были как настоящая семья. Сказать по правде, мы и были семьей, но когда родился Тоби, а мне тогда было всего три года, мама умерла от болезни. Отец всегда заботился о нас, но и он исчез. Мне тогда было восемь. После того, как отец закончил свой рассказ, он уложил нас спать, а сам ушел в свой кабинет. Ночь была очень странной, мне снился какой-то неприятный сон. Словно меня хотели затащить в преисподнюю монстры, а я всячески от них отбивался. Сон, конечно, был плохой, но то, что случилось утром, было еще хуже. Кабинет отца оказался весь перевернут, словно кто-то боролся или что-то искали. Самого отца нигде не было. Ни записки, ни зацепки, ничего, что могло бы подсказать, что всё-таки случилось. Просто бардак. Осознание того, что мы теперь сами по себе, пришло не сразу, а лишь к вечеру. - Зейн, я есть хочу. - услышал я голос брата. Оно и понятно, ведь в последний раз мы ели почти сутки назад, когда отец рассказывал свою историю. Так, решил я, надо брать все в свои руки. Порывшись на кухне я нашел несколько яиц, хлеб и бекон. Думаю, пожарить яйца и бекон не сложнее чем поймать лягушку. Ох, как я ошибался. Огонь никак не хотел разгораться, и я, проклиная неизвестно кого, хотел уже было выть от безысходности, но почему-то, совершенно внезапно, мне пришла в голову мысль про чудотворцев. Вот бы они пришли спасти нас. Как было бы хорошо, если бы они помогли нам. Но это было настолько же невероятно, насколько летучей свинье попасться в рыболовную сеть. Во-первых, мы жили довольно далеко от ближайшей деревни. Во-вторых, я их никогда не видел, а верить рассказам, которые ничем не подкреплены, перестал еще в пять лет. Ну и наконец, с какой это стати им приходить? Ну сами посудите, зачем? Так прошло несколько минут, а может быть даже час, и когда у меня не осталось спичек, я просто стал щелкать пальцами. Не знаю, почему, по после каждого щелчка огонь словно бы разгорался, и я, не веря в произошедшее сидел и смотрел на пламя. - Зейн, ты не знаешь, что это за символы? - из оцепенения меня вывел голос Тобиаса. - Какие символы? - не понял я. - Ну вот эти, смотри. - Тоби показывал на странные то ли буквы, то ли рисунки, написанные на обложке отцовского дневника. Стоп, дневник? - Где ты его нашел? - Я совсем забыл про яйца с беконом и пристально посмотрел на брата. - Он лежал у меня под подушкой. Странного становилось все больше. Сперва пропадает наш отец, его кабинет перевернут а то, чем он дорожил больше всего, лежит под подушкой у его пятилетнего сына. - Помню, отец показывал мне, что это значит, но я как-то не запомнил. Наверное другой язык. - Если это буквы, то мы сможем их прочитать? - глаза Тоби загорелись. - И может быть узнаем что-то о том, куда делся отец? - Возможно, но я никогда не мог понять, как кто-то может говорить на другом языке. - Я хочу попробовать.