Поражение перед дьяволом

      — Ты знаешь, что делаешь, Уилл? — Кроуфорд выглядел паршиво, хотя не менее паршиво, чем сам Грэм. Тот не спал третьи сутки, Джеку же повезло не сомкнуть глаз лишь одну ночь. — После того, как Ганнибал позволил тебе обнаружить себя, он не позволит тебе так просто уйти. Ты можешь становиться убийцами, но разум Лектера для тебя закрытая территория. Если ты будешь продолжать пытаться всеми силами пробиться туда, боюсь, ни я, ни кто-либо ещё из отдела не смогут тебе помочь. Кроуфорд редко говорил такие вещи. Но он переживал за профайлера не только потому что он был его подчинённым, но и потому что порой ловил себя на мысли, что относится к нему с отцовской любовью — какая бы сложная задача не стояла перед Гремом, он отдавал всего себя на выполнение дела и порой перебарщивал, путая упорную работу с самопожертвованием. Джек не мог игнорировать то и дело ухудшающееся состояние парня. Грэм не смотрит на Джека: он видит перед собой тёмно-серую стену без единого узора и украшения, и проводит пальцами по её шершавой поверхности. Сантиметр влево, два, десять, и он наконец ощущает чучело головы оленя. Касается длинных и острых рогов. Слишком острых, чтобы это было нормой. «У Ганнибала, должно быть, есть определённая цель, к которой он стремится подобраться. Он играет, запутывает, наслаждается происходящим, забирая жизни у людей "второго сорта", недостойных жить дольше, чем он считает», — Грэм вдруг подумал, что если его план сработает, то они смогут взять Ганнибала. Если нет… Он мало что теряет, кроме своего рассудка, которого и так осталось не много. Парень закидывает в рот пару таблеток, чувствуя подступающую тошноту. Кроуфорд смеряет его тяжёлым взглядом, ожидая ответа, которого не следует сразу. Уилл находит ладонями рога животного, обхватывает и сжимает, смотря прямо в глаза красивому изделию. Кое-где шерсть выпала, это не бросалось в глаза, но при внимательном рассмотрении можно было заметить, что и глаза животного стали совсем мутными. «Если бы это сделал Лектер, он бы не допустил такого кощунства», — подумалось Уиллу. 　　— Я заставлю его ошибиться, — уверенно заявил Грэм, садясь за компьютерный стул. Ноутбук был включён, и он положил руки на клавиатуру, вбивая строки в поисковик. Он что-то задумал, но разум Уилла для Кроуфорда был так же неясен и сложен, как для Грэма — психология Лектера. Джек давно перестал пытаться понять глубинные причины поведения Уилла и просто старался принять это, зная, что он не подведёт их, потому что слишком ответственный и его пусть и губительное, но самопожертвование, помогает делу двигаться вперёд. Джек не ответил. Грэм сделает всё, чтобы расчётливый психиатр пришёл к ответственности за все злодеяния, хотя на раскаяние рассчитывать не приходится. Сжимая зубы и стараясь задушить внутри болезненную тягу, он делает свою работу, в какой-то момент слыша в голове собственный голос… 　　　　«Он мой дьявол и бог, 　　　　и вряд ли я бы захотел что-то изменить». … и просыпается в кабинете Лектера, полусидя на диване. Всё вокруг идеально чисто, рядом на столике стоит небольшая фаза с гарденией, и профайлер понимает, что здесь кто-то есть. Поднимая взгляд выше, видит его на втором этаже, у стеллажа, заставленного книгами. Вместо лица Ганнибала Уилл видит своё собственное — рот зашит нитями, окровавленные волосы прилипают ко лбу, лицо бледнее обычного. Он намного выше, чем сам Уилл… настоящий. В руке у него бокал дорогого вина (здесь не может быть дешёвок), слышится лёгкая тихая мелодия классики, и Грэм чувствует, что падает в пропасть, смотря в глаза самому себе и слыша голос Ганнибала, которому сам позволил стать частью себя: 　　— Здравствуй, Уилл. И он принимает своё поражение.