Допрос с пристрастием

В кабинете было душно. Летели все документы, которые ещë пару минут назад были в сейфе. У Августа немного подрагивали руки, когда он небрежно пихал объëмные кипы бумаг в чëрную, мятую сумку. По данным информаторов, его задержат через несколько минут, если он не поторопится. Нервы накалялись, а Хольт продолжал надеяться, что хоть чуть-чуть контролирует ситуацию. Вслух он перечислял всë: данные об офшорных счетах, несколько его проблем с полицей, которые были хорошо подчищены в собственном деле, много купюр - крупных и мелких, на случай наступления в его жизни чëрного дня. Чëрного дня не случилось, случился чëрный месяц, заставляющий в экстренном порядке поднимать все архивы. Отто был напряжëн не меньше, контролируя ситуацию снаружи и посылая помощникам по охране новые данные. Хольт пялился на часы каждые секунд десять, начиная всë быстрее ориентироваться в этой ситуации. Россия жестокая, в этой стране работники не будут церемониться и просто припечатают тебя лицом к полу. Когда вся документация была собрана, оружейный магнат сделал три щедрых глотка дорогущего крепкого виски прямо с горла. По телу щемяще разливалось тепло. Скелет искрил от надвигающейся опасности. Оглядевшись, он делает несколько шагов, пряча за спиной пистолет. Дверь открывается с ноги, тут же вихрем проносится один из молодых сотрудников со светлой макушкой. Август помнит его имя - Дмитрий. Он оперативно возвращает бизнесмена к столу, поворачивает спиной, заковывает чужие руки в наручники. Пистолет отлетает в сторону, поэтому вооружëн только Дубин. — Вы арестованы, мистер ван дер Хольт. — Instantly. I swear I knew, but I hoped that I would make it in time. — Говорите по-русски, чтоб к вашим преступлениям пока не навязывалась и иностранная незаконная деятельность. Дима свëл брови, немного оскалился, продолжая держать в мëртвой хватке Августа. Гром на входе разбирался с охраной, ещë несколько сотрудников, окружившие дом, проверяли помещение. Дима среди них всех, даже Игоря, играл самую колосальную роль. Провалиться не хотелось, зная как Хольт умеет заговаривать зубы, тем более. Резким рывком Август поворачивается лицом к лейтенанту. Смотрит внимательно через немного опустившиеся очки. На лице мелькает улыбка. Она не сулит ничего хорошего. Дима направляет пистолет с глушителем на него. Подставляет дуло к лицу, пытаясь наблюдать грозно, анализируя, что может выкинуть Хольт. — Я вас понял. Говорим на вашем языке. Только, боюсь, много болтать не придëтся. После сказанных слов, Дима смотрит на расслабленного арестованного бизнесмена и не понимает его спокойствия. Лишь секунду спустя приходит осознание, когда он видит то, чего явно не мог представить даже в смелых фантазиях. Август погружает дуло заряженного пистолета себе в рот, сзади звенит металлическими наручниками, которые неприятно трутся о кожу. Сверлит взглядом, гипнотизирует непотребством. Играет с чужими чувствами, направляя оружие то вверх то вниз своим языком. Мягко целует, ощущая на языке стальной, грязноватый привкус. Видит как краснеют чужие щëки и продолжает. Его не останавливают, а значит кое-кому очень нравится. Дима не знает слов, чтобы описать происходящее. Это явно ненормально, но колени отчего-то начинают немного подрагивать. Дубин больше не осмелится даже прикоснуться к этому табельному пистолету, каждый раз возвращаясь к безумному воспоминанию. Глядя как чужой рот так умело скользит по оружию, лейтенант не может сдержать случайный стон. То ли от усталости и неясности этой ситуации, то ли от нахлынувшего возбуждения. В один момент он просто восклицает, пусть внутри и согласен смотреть на это долго: — Август, прекратите. Пистолет весь мокрый от чужих слюней, немного мерзко. Но отпускать его пока тоже нельзя. Аккуратно и быстро он прощупывает сторону, которой Хольт не касался и продолжает держать напротив Августа. Смех становится громче, он просто не может себя сдержать. — Вам самому не смешно от мысли, что вы можете меня убить? У вас было столько времени, пока я... Изучал оружие, а вы даже не попытались закончить мою жизнь? Как мило. Вы так внимательно смотрели, — последнюю фразу он сказал на ухо, полушëпотом, пока пистолет продолжал утыкаться ему в грудь, не давая сокращать расстояние. — Вам... Нравится подобное, лейтенант? — спросил Хольт, немного наклоняя голову, явно заинтересованный в ответе. — You like to imagine that this is not a weapon but someone’s dick. Это не стыдно, у всех свои фетиши. Вы же такой правильный, так и ответьте честно... — Вы больной, — слова становятся щедростью, ведь губы немеют, немного подрагивают. — Это вы ещë ко мне не прикасались... Не представляете, что конкретно я сейчас испытываю. Это не похоже на боль, это - приятная истома. — Просто заткнитесь, или я прострелю вам колено прямо здесь за попытку бегства или за препятствие следствию! — голос походил на рык, а Августа это безумно заводило. Этот комок агрессии, что наконец вырвался из юного полицейского нуждался в апплодисментах. Жаль руки скованы. — Дмитрий... Я стою на месте уже десять минут, даже скрашиваю ваше одиночество интересным перфомансом... Вашему следствию никак не препятствую, все документы в сумке, хотите проверьте. Только, боюсь, что вас не интересуют документы. Вас интересую я и мои особые способности. Дима шумно вздыхает, настороженный чужим прямым флиртом. Хочется отбросить все должностные границы и уткнуться носом в чужую шею, едва чувствуя как подрагивается тело. Вслух озвучить такое он не может, но глаза не врут. Этот видный блеск, чуть расширенные зрачки, словно от опиатов подтверждают чужие надежды. Дубина бесит, что хоть в наручниках и находится Хольт, но ситуацию под контролем держит именно он. Заставляет дышать через раз, слушать сладкие речи на другом языке, от которых низ живота приятно сводит. Может именно поэтому он и запретил говорить Августу его лексикой, заставляя возвращаться к грубоватому русскому языку, который иностранец умело превращал в изысканное лакомство. — Вы такой пылкий, чувствительный... Явно не как Гром. Разрешите перед моей персональной смертной казнью одну просьбу? Лейтенант заинтересован, хоть и понимает, что ничего хорошего из грязных уст не выльется. Не дождавшись ответа, он опускается на колени. Медленно, но всë равно доминирующе. Дима направляет пистолет уже в воздух, еще не успев привыкнуть к новым обстоятельствам. Благо, дверь закрыта. Стоп, о чëм вообще он думает? Зубами язычок молнии джинс движется вниз. Когда штаны расстëгнуты, Хольт поднимает голову в привычной дерзкой ухмылке. — Может поможете? Не очень удобно, знаете ли. Дима думает пару мгновений, скованно приспускает все слои одежды, понимая, что Август зря показывал этот свой приëм с расстëгиванием брюк. Небольшого обнажëнного участка Августу хватает. Он прикасается губами к внутренней стороне бедра, шепча сладкими интонациями, от которых возбуждение лишь нарастает. Дима откидывает голову, закрывает глаза, пытаясь снять внутренне напряжение, пока внешним занимается Август. Как только перед глазами проносятся лишь мерцающие фрагменты, его грязно целуют в губы. Дубин даже не заметил как быстро Хольт встал ради этого. Но такое наслаждение стоило чужих мук. Отвечает он не сразу, но поддаëтся заразительной похоти. Грубо вбивается в рот, подключает язык, переводя этот поцелуй в французский. Дима хочет ещë, но его прерывают. — Вспомним ради чего собрались. Хольт снова опускается, покорно, плавно. Но вся его манерность уходит почти сразу, когда он проводит первый раз губами по чужому, вставшему члену. Август находит идеальный ритм, дышит через нос, пропускает чужой член настолько глубоко, насколько может. Несколько раз повторяет манипуляцию, параллельно наблюдая за чужой реакцией. Каждый раз, когда неприступный лейтенант стонет, разум мысленно ведëт счëт, и пока Хольт в этой игре выигрывает в сухую. Дубин, то откидывает голову, то смотрит как чужие щëки втягиваются, тихо стонет, боясь, что в любой момент кто-то зайдëт. Дима предупреждает, что прямо сейчас просто кончит, в ответ никакой реакции, потому сперма заполняет рот. Черт возьми, рот Августа ван дер Хольта, который вытягивает красивейшие руки в сторону из-за оков, чтобы сделать лучше и приятнее Диме. Кажется, нужен второй раунд, но Дима вспоминает зачем он здесь. Август поднимается с колен. Он не может упустить момента, наговорить ещë парочку фраз, от которых становится животно стыдно. — Мои руки тоже много умеют. Жаль, сегодня мы этого не узнаем. Дима уже думает о том, что бы он написал в рапорте об этой ситуации. На месте задержание ему делал минет преступник и терорист, человек желающий развязать Третью мировую войну. Звучит впечатляюще. Что делать с этим Дима просто не знает. Ему до сих пор жарко от одной мысли и взгляда. Его целью было, чтобы Август не сбежал. Эту задачу он выполнил, но теперь в бегство податься хотелось самому Дубину. Пальцами лейтенант обводит довольное лицо, под его ласки немного ластятся, что в голове не укладывается. Дима исполняет свою прихоть и тянется к шее, оставляя несколько засосов, кусает и тут же зализывает место раны. Слышит, новые для себя, звуки от вечно болтливого с ним Хольта, плавится от такой находки. Твëрдым голосом отчеканивает: — Вот и я нашëл слабое место... Планируйте сдаваться? — О, милый, когда мы встретимся в следующий раз, ты будешь просить остановиться, а не я.