Доверие

      Недоверчивый взгляд. Доверие в целом понятие шаткое и никогда не бывает всецелым — всегда будут места, в которых ты не можешь доверять полностью. Но Скарамучча, вопреки собственным «не врущим» глазам, доверяет. И смотрит прямо в чужие глаза. Интерес. Желание нового. Щеку царапает холодный металл, а он все смотрит, смотрит и смотрит. Чужие движение неуверенные, поэтому приходится обхватить чужую руку с пистолетом: то ли жест недоверия, то ли желание начать побыстрее.       На языке вкус пороха. Он направляет чужую руку ближе, подталкивает. Дуло весьма звонко бьется об зубы, заставляя Тарталью вздрогнуть и попытаться отпрянуть. Но руку держат крепче, а на лице читается весьма красноречивое «не смей». Уверенности, если честно, не прибавляется ни у кого, но Скарамучча решает действовать радикальнее и настойчивее: опускает наконец взгляд и неторопливо проводит собственными пальцами, удерживающими руку с пистолетом, по внутренней стороне ладони. Старается расслабить, чтобы ему точно не выбили зубы. А затем он сам подталкивает свой рот, заполняя его глубже. Губы обхватывают холодный ствол, пока в щеку слегка неприятно упирается дуло. Он двигает головой: берет еще глубже. А затем отстраняется назад, не выпуская самый кончик. Вновь смотрит исподлобья на Аякс и, замечая проявляющийся румянец, вновь двигается вперед.       Ощущение захватывающее: неприятный привкус, царапающий щеки металл и.. Адреналин. Пистолет не стоит на предохранителе. Если Тарталья дернется слишком сильно, если только вспомнит обиды и резко воспылает желанием мести, то прямо в глотке появится кругловатое отверстие. И это заставляет улыбнуться, вновь по случайности стукнувшись зубами.       Сидеть у чужих ног с пистолетом во рту выглядит зрелищно, эротично. И чувствуется также. Скара свободной рукой касается чужого колена: ведет ниже, а затем ползет выше, весьма многозначительно надавливая, стоит подобраться к ширинке. Ее, и все, что она скрывает, он не касается — это заготовка на потом. Язык огибает ствол, направляя в другую щеку, пока пальцы весьма нежно поглаживают чужие, что уложены на спусковой крючок. Интересно. Ужасное желание надавить, почувствовать. Но он с ним борется. Пистолет тянут назад, в попытках забрать полюбившуюся игрушку, пока Скарамучча обвивает ее губами напоследок, будто не желая расставаться. Характерный чмок разрезает появившуюся тишину, пока ниточка слюны оседает на подбородке и малозаметно тянется к шее.       В глазах уже толика возбуждения. И невооруженным взором видно, что не только в глазах. И не только у Скара. Пистолет откидывается куда-то дальше, а Аякс с нажимом давит на чужой затылок, заставляя своего парня упереться носом в его ширинку.       — Кто-то слишком возбудился, — подмечает Скарамучча и невзначай проводит носом по натянутой ткани.       — Ты бы видел себя, — Откликается хриплый голос сверху, — Ты.. Такой, — Не находя слов пытается сказать Тарталья, — Просто..       — Сексуальный? — Подкидывает вариант тот.       — Да, да. Сексуальный и.. Мой.       Скара лишь ухмыляется и зубами, что только что испробовали стук пистолета по ним, тянет молнию брюк вниз. Вновь поднимает взгляд вверх, отмечая румянец и.. Смущение. Несмотря на весьма бойкий характер, Чайлд почему-то никогда не мог сказать что-то во время их игр. Не мог сформулировать мысль и мялся. Забавно. Возбуждающе.       В лицо упирается теперь натянутая ткань боксеров, которую он стягивает уже при помощи рук. Одна мгновенно обхватывает член, пока вторая вновь двигается по бедру. Теперь губы обхватывают головку, которая явно мягче, нежели металлический ствол, а взгляд вновь опускается. Чужое лицо в такие моменты незаменимое зрелище, но глаза начинают болеть, призывая сосредоточиться над тем, что находится перед тобой. Он поглаживает большим пальцем ствол, набухшие венки, а сам, двигает голову вперед, выбивая из партнера первый стон. Он посасывает головку, а затем втягивает щеки, двигаясь глубже. Та теперь упирается в щеку, пока язык мягко скользит по стволу. Волосы на синем затылке сжимаются крепче, стоит только сделать толчок в щеку. И ему нравится, что Тарталье нравится.       Аякс не обделен выдержкой. Он, как ему кажется, может продержаться долго. Но явно не рядом со своим парнем — тот его ходячее возбуждение. Такой красивый, такой сексуальный и такой.. Умеющий. Знающий куда давить, как сделать приятно. Казалось, что пока тот ласкал жалкий пистолет, Чайлд не выдержит и спустит в штаны. А сейчас даже чужой минет выдерживает! С усилиями, правда, но выдерживает. Собственное желание вдолбить член в глотку, да посильнее, он проецирует на стягиваемых волосах. Знает, что Скара любит грубее, сильнее, но что-то внутри не позволяет перейти невидимую черту. Поэтому это остается на чужих крепких плечах. И на рте. И на заднице.       Голова не варит и кажется, что Аякс вот-вот кончит, а партнер вдруг отстраняется, кажется, заподозрив что-то.       — Не спеши, — Улыбается тот, вытирая слюну, стекающую с губ, — Я не закончил.       — Я.. не спешу, — Оговаривается Аякс.       — Спешишь. Выдохся? — Подначивает, пытается слегка поддеть. Все-таки, пистолета у того уже нет.       — Я не..       — Не препирайся.       И он затыкается. Затыкается сначала сам, а потом, для пущей убедительности, чужие руки упираются в его бедра, а губы накрывают чужие. Желанные. Родные. Горячие. Тарталья одной из рук давит на чужую талию, пока вторая подхватывает ногу, заставляя усесться на его колени. А Скарамучче только и в радость: он слегка привстает, желая углубить поцелуй: слегка приподнимает чужую голову вверх одной из рук, а сам проникает языком в чужой рот. Язык юрко пробегается по белоснежному ряду зубов, касается щеки, а затем и чужого языка. И Чайлд стонет ему в рот не стесняясь, пока руки пытаются придвинуть партнера ближе. Еще ближе. Прижать, стать одним целым.       Он нетерпеливо проникает рукой под чужие шорты и нижнее белье, неаккуратно приспуская. Теперь уже он трогает чужой, истекающий смазкой, член. Тоже ведь возбужден, а сам еще что-то на рыжего смеет говорить.       — Пожалуйста, — Хрипит Аякс, — Скара, пожалуйста, — Просьба и практически щенячьи глазки. Слова произносятся прямо в губы, пока те слегка касаются чужих, стоит им начать двигаться, — Дай мне.. Себя, пожалуйста.       Скара улыбается чужим просьбам. Нравится слышать то, как тебя желают, как буквально готовы преподнести мир к твоим ногам, лишь бы ты удостоил говорящего вниманием. И Скарамучча позволяет: упирается на одно из колен, приподнимая второе, чтобы скинуть с себя ненужную снизу одежду. А потом обхватывает чужой член, выбивая стон, и направляет в себя. Он растянут, так что проблем это не вызывает совсем. Вызывает лишь рваный вдох от постепенно заполняющего чувства.       Рука на талии жмет сильнее, а когда Скара опускается полностью, — впивается в ягодицу, пока собственное дыхание обдает жаром чужую шею. Превосходно. Он начинает постепенные движения, постоянно касаясь тела Аякса где только может: лицо, шея, руки, бедра. Ему нравится трогать, нравится ощущать тепло. Ему нравится Аякс весь и полностью. Особенно, когда тот закидывает голову и жмурит глаза. Прямо как сейчас.       А затем, как это всегда и бывает, тот не выдерживает: рывком переворачивает их обоих, припечатывая Скарамуччу к дивану. Теперь его очередь управлять процессом. Чужие руки обвивают шею и тянут ближе, в попытках забрать очередной поцелуй. Толчки. Уверенные, жесткие. Вызывающие чужие и собственные стоны. Заставляющие партнера слегка съезжать по кожаному дивану вверх, заставляя плечом упереться в удерживающую тело руку. Аякс целует, кусает, втягивает чужую кожу. Помечает свое везде: выпирающие ключицы, изящная и напряженная шея. Хочется трогать везде, хочется выбивать больше стонов. Хочется слышать этот голос больше, больше, больше. Громче.       Тарталья заканчивает первым, несмотря на собственные усилия. Но оставлять Скарамуччу без разрядки не планирует, так что обхватывает чужой член рукой, водя вверх-вниз, размазывая истекающую смазку и заставляя извиваться под собой, пока тот наконец не продрогнет полностью, кончая в сильную и весьма умелую руку.       — Он не заряжен, — Выдыхает Аякс, упираясь лбом в чужое плечо.       — Что? — Летающий где-то в прострации задает вопрос партнер.       — Пистолет. Не заряжен. Я боялся, что случайно нажму.       — Так и доверяй тебе, придурок.