lake of hope

кажется, он был на грани срыва. глаз каждый раз начинал дёргаться, почувствуй он хотя бы нотку перегара, гадко тянущуюся с кухни. мамин пьяный голос, который он всей душой возненавидел. Осаки не знает, что было бы с ним, если бы пьяный отец, ко всему бесконечному цирку, начал избивать мать. наверное, он бы сошёл с ума. но механизм и так уже запущен, и крыша потихоньку съезжала в безвозвратную пропасть. сбегать из дома – единственное, что он может в такие моменты. за ним давно никто не следит. ему уже исполнилось девятнадцать лет, а значит его жизнь теперь на его плечах, и он распоряжается ей, как он хочет. отец игнорирует его, а мать запрягает на работу по дому. Шотаро не хочет этого терпеть. он ходит уже год в одних и тех же кроссовках, которые приходилось подклеивать и зашивать. все деньги спущены на бухло и закусь. кажется, совсем немного, и Шотаро сорвётся. подсядет, как и они. но пока он держится – он идёт. идёт упорно в парк, в десять часов вечера, надеясь, что встретит маньяка, который освободит его от мук. но он проходит уже третью пустую лавку и никого не встречает. никто не хочет затащить его в кусты и растерзать. никто не хочет пырнуть его в спину. пиная камень, он поднимает голову, когда тот укатывается кому-то под ноги. Осаки обращает внимание на высокого парня с сиба-ину на поводке. его силуэт и широкие плечи сразу привлекают внимание, а милая собака, до этого заинтересованная в камне, замечая Шотаро, тут же следует к нему. и парень не сдерживается, приседая на корточки, чтобы погладить милое существо. – малыш... какой хороший, – приговаривает себе под нос Осаки, поглаживая собаку. – как зовут? – поднимая голову спрашивает Шотаро, обращая внимание на всё ещё стоящего мужчину. – Альтер, – отвечает он. – ты ему нравишься, – добавляет парень, и Шотаро широко улыбается, продолжая чесать чужую голову. кажется, собака конкретно подняла ему настроение, потому что грызущие его изнутри мысли куда-то пропали, и на смену им пришло умиротворение, которого трудно было добиться в такой ситуации. пока Шотаро был занят игрой с собакой, парень, стоящий поодаль, закурил, на что сразу среагировал Осаки. он тут же поднялся и взглянул на него, а тот лишь немного отвернулся, выдыхая дым себе за плечо. – можете поделиться? если не жалко, – тихо попросил он, на что парень лишь усмехнулся. – не рано? – и вытащил из пачки сигарету, протягивая вместе с зажигалкой. Шотаро курил лишь один раз в своей жизни. но сейчас почему-то так сильно захотелось, что он не смог отказать своему желанию. он поджёг, закурил... и разразился кашлем, спровоцировав снова чужой смех. – не лезь, если не умеешь, – он звучал как-то по-отцовски правильно. наверно, это был стереотип, потому что Шотаро никогда не знал, как выглядит хорошая отцовская фигура. разве что в фильмах. парень перед ним не заслужил сравнения с отцом Осаки, так что от таких мыслей парень воздержался, во благо чужой репутации. – нет выбора, – огрызнулся он и снова сделал затяжку. теперь уже удачную, выдыхая дым из лёгких в прохладный воздух. они стояли молча ещё пять минут, пока Шотаро окончательно не выкурил сигарету, выкидывая бычок в ближайшую мусорку. ему стало совсем немного легче, а нахождение рядом ласкового пса, который так уверенно давал себя гладить, не могло не радовать. – ты просто гуляешь один? или в магазин идёшь? – интересуется неожиданно парень, и Шотаро грустно усмехается, решая отшутиться. – ты звучишь как маньяк. разве так важно знать, куда я иду? – парировал Осаки. – вовсе нет, – тут же ответил он. – просто интерес. Шотаро кивает, переминаясь с ноги на ногу. – ладно, – сдаётся он, будто из него выпытывали эти слова. – я сбежал из дома, и мне некуда идти. ну, в плане, я не собираюсь куда-то идти. просто хочу погулять… – он уже понял, насколько абсурдно он звучит, но решил ничего не поправлять и не менять – это была чистая правда. парень перед ним задумался. – я Сончан, – наконец представился он и протянул руку. – погуляем вместе, а то тебя украдут, – Чон улыбнулся, когда Шотаро ответил на его рукопожатие. теперь маленький сиротка Осаки, который грезил отказаться от родителей самостоятельно, прибился к неизвестному парню по имени Сончан и к его милой собаке сиба-ину. они шли в тишине, а солнце уже давно закатилось за горизонт. с каждой секундой становилось всё темнее, от этого и страшнее, но с ним был Сончан, на которого правда можно было положиться. желание Осаки умереть куда-то улетучилось, и даже встретить маньяка уже не было энтузиазма. он просто погрузился в свои мысли, немного нервно покусывая губы, параллельно всему осматривая потемневшую улицу. – а твои родители? – неожиданно поинтересовался Сончан. – алкашня, – тут же выпалил Шотаро. – заебали, честное слово. извини. Осаки не услышал ответа на своё извинение, но и повернуться на Сончана не решился, просто ведомый собственным стеснением. они толком не знакомы, а он уже вывалил на него половину своей жизни. они забрели к небольшому озеру, и Шотаро, не раздумывая, уселся на берегу. Сончан, постояв у него над душой, просто сел рядом, спуская поводок, разрешая Альтеру подойди к Шотаро. теперь они сидят на берегу озера, в водах которого красиво отражается полумесяц. Осаки молчал, да и Сончан не спешил разговаривать. но, вероятно, всё это было временно. – я тоже в подростковое время сбегал из дома, – улыбнулся он. – а потом меня все соседи искали. думали, что меня украл кто-то, а я просто гулял, – Сончан звучал чересчур жизнерадостно. Шотаро слушал его с аккуратной улыбкой, проводя ладонью по мягкой траве. – так говоришь, будто тебе уже восемьдесят, – хмыкнул Осаки, на что Сончан лишь усмехнулся. – двадцать семь ещё не приговор, – он заставил Шотаро обернуться. – я так и не узнал твоего имени, – и плюсом ко всему заставил смутиться от неловкости ситуации. – извини, – немного опешил он. – я Шотаро, будем знакомы. и Сончан рассмеялся, но пожал руку во второй раз, за знакомство. они, на удивление, быстро разговорились, несмотря на большую разницу в возрасте. Шотаро чувствовал себя чересчур комфортно рядом с Сончаном, хоть и знал его от силы полчаса. но этого хватило, чтобы проникнуться чужой душой. он явно умел расположить людей к себе. Шотаро рассказал ему абсолютно всё, начиная с того, как стал проявляться этот бесконечный алкоголизм в его семье, и как обстоят дела прямо сейчас. Сончан слушал его и молчал. Осаки это нравилось больше всего. нет непрошенных комментариев и неуместных вопросов – он просто дал Шотаро высказаться, и тому полегчало. правда полегчало. они разговаривали, точнее, Шотаро разговаривал, практически час, и всё это время Сончан сидел рядом, взглядом изучая профиль парня. когда время близилось к позднему, им пришлось разойтись. но Шотаро выпросил ещё одну встречу. и Сончан согласился. его фигура удалилась во тьме парка, оставляя Осаки одного. но уже не было грустно. он чувствовал лишь спокойствие в своей голове и то, как тяжесть с его плеч благополучно упала огромным булыжником на землю, разбиваясь на мелкие осколки. теперь было легче даже дышать. и, собрав все силы в кулак, он возвращается в дом, ради того, чтобы просто поспать. было неизвестно, каким образом одна встреча с Сончаном переросла в немую традицию. в то же время, на том же месте. Шотаро рассказывал о том, как прошел его день и что у него появилось нового. Сончан слушал его, изредка высказывая что-то о себе. наверно, это было неправильно – использовать его таким образом, но Чон ни разу не высказал недовольства в сторону их посиделок. наоборот, вероятно, ему это нравилось. как и Шотаро. ему тоже нравилось. и нравился Сончан. кажется, переживать те дни, когда родители бухие просто до потери сознания, стало немного легче. по крайней мере, Шотаро больше не держал в себе все те мысли, которые заставляли его задуматься о никчёмности его жизни, а значит всё должно идти на поправку. по крайней мере, это эмоциональное состояние. и сегодня тоже они должны встретиться вновь. ничего торжественного, обычные посиделки с собакой и самим Сончаном на берегу озера. всё, как привык Шотаро. к хорошему быстро привыкаешь. он подходит немного раньше назначенного, по обычаю, времени и садится на их место, добрые пять минут бездумно разглядывая водную гладь. но прошло пять. десять. пятнадцать. полчаса. Сончан так и не явился. он не явился, но Осаки продолжал его ждать. и через час. и через два. абсолютно ничего. парк стоял в полной тишине, будто Шотаро был единственным, кто решился прийти сегодня сюда. будто во всём мире давно наступил конец света а он, смотря на водную гладь успокаивающей воды, совершенно не заметил ничего. абсолютно ничего. Шотаро винит себя за то, что не достал его номер, потому что они оба не видели в этом необходимости. они приходят в одно и то же время в одно место, так что договариваться о встречах было вовсе не обязательно. до сегодняшнего дня. он думал, что случилось что-то серьёзное. что Сончан болен и не может предупредить Шотаро о своём отсутствии, или, может, попал в травмпункт. мыслей об умышленном убийстве у Шотаро, на удивление, не было. в его голове не смог бы уложиться факт, что его слушатель мёртв. спустя два с половиной часа было уже темно. дожидаться не было смысла. он поднимается с травы и уходит в том же направлении, что и пришёл. сказать, что он был разочарован – ничего не сказать. но винить Сончана было попросту бессмысленно. он ни в чём не виноват и вряд ли когда-нибудь будет. всю ночь Шотаро проспал беспокойно. пропустил первую пару, пришёл ко второй, бледный, как смерть. отсидел своё время и постарался побыстрее уйти. он мог бы поесть за счёт университета сегодня, но даже кусочек, даже вода не лезла в горло, и он отправился домой, точно зная, что он увидит там. отправляется домой в надежде, что всё, что он видел – это его затянувшийся кошмар. он выходит из университета уже после обеда. солнце затянуло серыми тучами, а ветер, неожиданно поднявшийся к полудню, обдувал лицо, заставляя парня проморгнуться от неожиданно накатившихся капелек слёз. он протирает глаза ладонями и, придерживая сумку за ремешок, следует прочь от злосчастного здания науки и знаний. до остановки идти жалкие семь минут пешком, поэтому он прибавляет шаг, чтобы, если что, не упустить автобус. он погружается в свои мысли и достает из кармана кейс с наушниками, чтобы не слышать городскую суету вокруг. она не волнует его, он пытается сбежать от неё. от людей. и от мыслей, где мог быть Сончан. стоя на пешеходном переходе, Осаки вновь переминается с ноги на ногу, чувствуя, как на него накатывает нервозность. такое бывает, он уже привык. он смотрит себе под ноги и тихонько пинает камни, слушая песню в наушниках. кажется, громкость была настолько сильной, что стоящий рядом мужчина слушал песню вместе с ним, хоть и, вероятно, так быть не должно. он пинает очередной камень, а после, в его поле зрения появляется знакомая светло-русая шёрстка. Альтер. сиба-ину, с которым каждый раз гулял Сончан в парке. он подходит к его ногам и поднимает свою счастливую мордочку, а после встаёт на задние лапы, упираясь передними грязными в чужие чёрные джинсы, пачкая их песком и пылью. Осаки улыбается и треплет животное по голове, как привык, а после оборачивается, чтобы взглядом найти хозяина. он делает это чересчур резко и бегает глазами по улице, чтобы ухватиться за уже родной ему силуэт. Шотаро тут же снимает один из наушников и слышит, как Альтера окликают, и поворачивается на звук вместе с собакой. он встречается взглядами с родными глазами. только вот во взгляде Сончана нет ничего, а Шотаро смотрит с удивлением. он хотел бы окликнуть Чона, узнать, почему он не пришёл. но, вероятно, он был третьим лишним в этом неожиданном стечении обстоятельств. Сончан держал за руку красивую брюнетку. как раз ту, что окликнула пса секундой ранее.  они пересеклись взглядами лишь на секунду. в ту же Шотаро отвернулся. зелёный на светофоре уже начал отсчёт, и Осаки поспешил перейти дорогу. он практически запутался в собственных ногах, но перебежал пешеходный переход в последние секунды и оказался по ту сторону дороги. обернуться не было сил, он чувствовал, как с каждой секундой сердце билось только быстрее. Шотаро трёт ладонью шею, будто пытаясь освободить её от колючей проволоки или от того, что мешает ему дышать. песня в наушниках так сильно отличается от его состояния, что с его уст срывается нервный смешок, но он продолжает движение к остановке, каждый раз тяжело вдыхая через рот. все следующие часы он проспал. пришёл, кинул сумку в угол неубранной, душной комнаты и упал на скрипящую кровать, отворачиваясь к стенке с покорябанными им самим обоями. и очнулся он, кажется, только ночью, когда услышал множество голосов и гул с кухни. наверняка, родительские друзья-бомжи пришли выпить вместе с ними. Шотаро только проснулся, а его уже тошнит. он поднимается, практически бездумно, находит первую попавшуюся одежду, даже не проверяя, в нормальном ли она состоянии. натягивает тяжелые джинсы, закрепляя их на талии тугим ремнём. он берёт телефон, ключи от дома, брелок, который ему когда-то подарил Сохи, его одногруппник, и выходит в коридор, прошмыгнув мимо кухни. он выходит тихо из квартиры и быстро спускается по лестнице, выбегая из дома. да, он следует в парк. идёт туда, понимая, что там его уже никто не ждёт. да и он теперь никого не ждёт. он пробегает мимо идущего неподалёку мужчины, проходит уличных собак. снова забредает в редко освещённый парк, который выучил наизусть. снова идёт старой дорогой, совершенно точно зная, что выйдет к воде. и он садится на берегу, снова смотрит на пустую водную гладь, в которой так красиво отражается полная луна. он держит в руках телефон, смотря на чёрный выключенный экран. и замахивается, выкидывая его в воду. слышится лишь всплеск, а по глади проходится рябь из множества тихих волн. он вытаскивает из кармана ключи и брелок. ключи в ту же секунду отправляются вслед за телефоном, утопая в глубине городского озера. брелок Шотаро бережно укладывает на траву, казалось бы, последний раз смотря на незамысловатую металлическую картинку. и, встав с травы, он оглядывается в утопающую темноту парка. ему уже не страшно. ему уже ничего не страшно. вряд ли когда-то будет. вряд ли он сможет вообще чувствовать теперь что-то. в этом нет вины Сончана. ни чьей больше. просто так получилось. и теперь ему лишь холодно. холодно и темно.