Сердца, бьющиеся в унисон

Стоял прохладный мартовский вечер. Уже стемнело, и на ясном небе начали загораться первые звёзды. Тишина лишь изредка прерывалась гулом проезжающих машин. Улица была застроена одинаковыми, типовыми одноэтажными домиками, и лишь в одном из них сейчас горел свет. Обычно Феликс редко кого-то звал в гости — в свои почти 18 лет всё свободное время он посвящал учёбе, чтобы всегда получать отличные оценки и не навлекать гнев его и без того очень требовательных и консервативных родителей. Да и звать было особо некого, так как мало находилось желающих дружить с таким «зубрилой» как он. Пока все его сверстники курили, встречались, тусовались и если кратко — наслаждались молодостью, Феликс безвылазно сидел за учебниками и даже подумать о таком не мог. Так в его жизни было ровно до того момента, пока в ней не появился Хёнджин. Просто в одно обыкновенное утро учитель объявил, что в его класс перевёлся новенький, и утро как по волшебству стало необыкновенным. Вся жизнь Феликса стала необыкновенной. С Хёнджином они сразу сошлись и уже буквально через неделю стали лучшими друзьями, а где-то спустя месяц близкого общения поняли, что хотят быть друг для друга чем-то большим. Тот, словно художник, раскрасил серые будни Феликса, наполняя их яркими красками. И Феликс будто зацвёл, ведь помимо скучных книг и учебников в его жизни появился человек, с которым можно было просто быть собой, не притворяться, не прятать душу, не бояться осуждения, а просто наслаждаться жизнью, ведь именно Хёнджин показал ему, что же такое на самом деле жизнь. Он стал чаще улыбаться, научался радоваться простым обыденным вещам, на душе стало легко и спокойно, а в глазах зажглись яркие звёзды. Его родители не могли не заметить такой резкой перемены в поведении сына, но объяснение нашли ей немного другое — они предполагали что у Феликса появилась девушка. Родители несколько раз пытались поговорить с ним на эту тему, но когда несколько попыток не увенчались особым успехом, просто смирились, убедившись, что это никак не сказывается на его успеваемости. Феликс же намеренно избегал разговоров об этом, так как знал, что врать он не умеет, а что было бы, если родители вдруг узнали бы о его отношениях с парнем, даже представлять боялся. Хёнджин, для родителей Феликса, был просто другом, которого он часто стал звал к себе в гости, а благодаря тоже отличной учёбе, не вызывал сильного беспокойства и неодобрения. По официальной версии, Хёнджин приходил к нему домой чтобы вместе с Феликсом делать уроки, проекты и готовиться к контрольным работам, но вот в действительности на это они тратили от силы минут 30, а остальное время занимались более интересными вещами. Так было и в этот день. После школы, как обычно, они вместе пришли к Феликсу домой, и потратив около 20 минут на скучную физику и решив пару задач по химии, перешли к их любимой части совместного времяпрепровождения. Феликс сидел на кухонном столе и удерживаемый за спину сильными руками, нависшего сверху Хёнджина, страстно целовал того в губы. Хёнджин отвечал аккуратно и чувственно, но с не меньшим желанием. Они растворялись в этом моменте, сливались, чувствуя тепло друг друга и тая от чужих прикосновений. Феликс никогда прежде не чувствовал себя так хорошо с кем-либо рядом и это было абсолютно взаимно. Они понимали, что всё происходящее между ними так правильно, как ничто более. В голове не было никаких мыслей, кажется спроси сейчас двух лучших учеников школы, сколько будет 2 плюс 2, оба не ответят. Но им это было сейчас и не важно. В эту секунду их заботило лишь приятное осознание, что у Феликса есть Хёнджин, а у Хёнджина есть Феликс, и ничего больше им было не надо. Этот волшебный момент, казалось, длился уже целую вечность, но они и не планировали останавливаться. Феликс мог бы провести так целую жизнь и ему всё равно было бы мало, и он готов был поклясться, что Хёнджину тоже. В порыве страсти они не услышали ни звука открывающейся двери, ни голоса матери Феликса, оповещающего о том, что она пришла домой с работы пораньше, ни быстрых шагов в сторону кухни, и в реальность их вернул, прозвучавший как гром среди ясного неба, строгий женский голос: — Ли Феликс! Что здесь происходит?! Услышав голос матери, Феликса словно окатило холодной водой, он замер, резко отстранившись от Хёнджина и посмотрел на него, не решаясь повернуть голову в сторону только что донёсшегося звука. Хёнджин немного отошёл от Феликса и, посмотрев тому в глаза, увидел в них лишь леденящий кровь ужас. Да, Хёнджин был прекрасно осведомлён о строгих родителях Феликса и знал, что те вряд ли бы обрадовались, узнав об ориентации сына, но не ожидал увидеть в глазах любимого столько страха. — Я повторяю, Ли Феликс, что здесь происходит? Так вы уроки делаете? — голос женщины обжигал холодом, слова ледяными иглами болезненно впивались в кожу. Хёнджину тоже резко стало страшно, но далеко не за себя — ему было страшно за Феликса. Он боялся, что стал причиной сильной ссоры с родителями, которых Феликс, признаться, побаивался. Они редко говорили об этом, но Хёнджин и так это знал. Тем временем мать Феликса, подошла к сыну, по пути с презрением глянув на Хёнджина, явно давая понять что здесь ему больше не рады, и грозным голосом приказала: — Смотри на мать, я сказала! — Феликс неуверенно повернул голову её в сторону, но смотреть в глаза не осмелился, — Что стыдно? Смотри в глаза! — грубо взяв сына за подбородок, она подняла его голову на себя, заставляя посмотреть в глаза. Как только их взгляды пересеклись, женщина подняла руку и с силой ударила сына по щеке, зло шикнув — Тварь. Хёнджин словно окаменел. Он просто стоял и смотрел, не понимая, что может сделать, не навредив при этом Феликсу, но ему великодушно подсказали: — А ты, убирайся из этого дома! Чтобы больше я не видела тебя рядом с моим сыном! Понял? — холод пробирал до мурашек, хотелось бежать и не оглядываться, но оставить Феликса здесь одного на растерзание он не мог. Уже собираясь с мыслями, чтобы высказать свой протест матери Феликса, Хёнджина окликнул тихий голос: — Уходи. Хёнджин, пожалуйста… — звучало абсолютно разбито и подавлено, словно чтобы выговорить это Феликс приложил все свои силы, от той расслабленности и страсти не осталось ни следа… Хёнджин хотел было возразить, но поняв его намерения, Феликс мотнул головой и обречённо повторил, — Уходи, — голос умолял уйти и не нарываться ещё сильнее. Мать только зло поддакнула сыну: — Вот именно, проваливай! Хёнджин в последний раз посмотрел в блестящие от подступающих слёз глаза Феликса, в которых теперь не было и страха, лишь всепоглощающая печаль обволакивала их влажной пеленой. Тот просто смирился, зная что хорошо это в любом случае не закончится. Они оба это знали, но не хотели признавать. Не хотели признавать, что это конец… Когда под ледяной крик матери Феликса «Забудь дорогу в этот дом!» за Хёнджином захлопнулась дверь, внутри у Феликса будто что-то оборвалось, его опять обуял страх, а из глаз потекли слёзы. Хрупкое сердце разбилось и рассыпалось на тысячи мелких осколков, сковав осознанием, что он снова остался один и больше никто не придет к нему на помощь, никто не поймёт и не примет таким какой он есть, со всеми недостатками и особенностями, причиняя ужасную боль где-то глубоко в душе. Феликс потерял то, без чего больше не мог представить и дня своей жизни. — А ну быстро в свою комнату! Ты мне больше не сын! — услышал он снова голос матери, но вдруг понял что ему абсолютно всё равно. Всё равно на то, что подумают родители, что скажут, сколько будут обижаться и простят ли вообще. Феликсу было плевать. В этот самый момент его пронзила мысль, что эти люди вообще никогда не принимали его, и его родителям всегда было плевать на него. Им было наплевать на его самочувствие, когда они с температурой 38.5 отправляли его в школу, лишь бы он не пропустил драгоценные уроки и, не дай бог, получил бы «4», вместо «5» по контрольной. Им было плевать на него, когда в средней школе его впервые избили одноклассники, и максимум, чем родители ему помогли — это купили вещи с рукавами по-длиннее, чтобы скрыть синяки от чужих ненужных взглядов. Им было плевать на его чувства, когда в 7 лет на первых соревнованиях по плаванию он занял второе место, а вместо похвалы услышал, какой он никчёмный сын. Им и сейчас на него плевать, когда он буквально впервые влюбился и нашёл единственного в своей жизни человека, который его принял и понял, которому было на него не всё равно. Единственное, что родителей всегда интересовало в сыне — его успехи, о которых они гордо твердили всем подряд без разбора, лишь бы поднять о себе мнение в глазах окружающих. Хёнджин же показал ему, чего Феликс на самом деле стоит как личность, открыл ему глаза, заставил посмотреть на себя под другим углом, и за это тот был очень ему благодарен. Феликс наконец понял, что не хочет больше быть инструментом для поднятия чужого статуса в обществе, и что терять самого лучшего и, по сути, единственного человека в его жизни не намерен ни при каких условиях. Он понял, что заслуживает большего — он заслуживает безусловной любви. Вдруг из недр души Феликса, неожиданно даже для него самого, начал подниматься необузданный гнев и вместо того, чтобы, как обычно, просто повиноваться приказу матери, он рывком подошёл к ней и твёрдо, без капли сомнения в голосе произнёс, смотря в глаза: — Нет, — во взгляде Феликса больше не было ни грусти, ни страха, лишь уверенность и злость. — Ты что, матери вздумал перечить? — женщина начала закипать ещё сильнее, не увидев привычного страха в глазах сына. Феликс никогда прежде не пререкался с родителями и обычно просто послушно следовал их воле, боясь усугублять ситуацию, поэтому для его матери такое поведение стало шоком. — Ты же сама сказала, что я больше тебе не сын. В таком случае, и ты больше не моя мать! — Феликс говорил уверенно, хотя тень страха в его душе всё ещё действительно оставалась, но он решил, что больше такое отношение терпеть не станет. И не желая медлить больше не секунды, Феликс выбежал в прихожую, накинул на себя лёгкую куртку и открыл дверь, спеша быстрее покинуть этот дом. В это время сзади разносились разъярённые крики матери, о том какой он неблагодарный сын, как он подводит их с отцом и тому подобные. Феликс пропускал их все мимо ушей, но одна фраза всё же больно резанула по сердцу: — …ты разочаровал меня… — всё что он уловил из нескончаемого потока оскорблений. Это было самым худшим из всего, что ему когда-либо говорили родители. Порой эти 3 слова были хуже любых унижений и болезненей самых сильных ударов. Но внезапно в голове всплыл образ Хёнджина и все самые приятные слова, которые тот когда-либо говорил ему. Феликс вдруг понял, что сейчас хочет лишь снова окунуться в тёплые объятия того, кого уже думал было потерял, и отмахнувшись от этих неприятных слов матери как от бесполезного мусора, уверенно сделал шаг за порог, сразу переходя на бег.

~~~

Впервые за полгода их отношений Хёнджин вышел из дома Феликса абсолютно опустошённым. Ему было страшно от мысли о том, что может случиться, он винил себя за то, что послушно сбежал как трус, бросив любимого одного. Внутри стало холодно и пусто, а от того тепла, разливавшегося по венам буквально пару минут назад, не осталось и следа. Он никогда в жизни не чувствовал себя так плохо, а холодный ветер на улице только ухудшал состояние Хёнджина. Так он и шёл вниз по улице, не видя дороги и утопая в собственных переживаниях, как вдруг услышал сзади быстрые шаги, явно приближающиеся к нему и обернулся. Хёнджин увидел, как к нему со всех ног летел взлахмоченый Феликс со слезами на глазах и глупой улыбкой на лице. Хёнджин сначала даже подумал, что это просто игра его воображения и на фоне пережитого стресса его просто переклинило, но как только тёплые руки Феликса обвили его тело, он понял что всё это действительно взаправду, что Феликс сейчас здесь, стоит рядом с ним и обнимает, прижимаясь к его груди. Хёнджин тоже решил положить свои руки на спину парня, увлекая в крепкие объятия и не желая отпускать никогда больше. Он только сейчас осознал, как сильно боится потерять Феликса, будто он — это какой-то редкий драгоценный камень. Хотя для Хёнджина так и есть — Феликс для него ценнее всего на свете, он — его главное сокровище. И Хёнджин почему-то теперь был уверен, что никогда его не потеряет. — Хёнджин, я тебя люблю… — чувственно выдохнул Феликс ему на ухо, те 3 слова, которые тот действительно хотел слышать от родителей всю свою жизнь, но теперь он сказал их тому, от кого впервые услышал, тому, кто этого заслуживает. Он признался в чувствах человеку, который действительно был достоин его чистой, искренней и безкорыстной любви. — Я тоже тебя люблю, — а Хёнджин, ни секунды не коллебаясь, принял любовь Феликса, отвечая тем же, ведь он тоже ужасно сильно любил. Он был тем, кто показал Феликсу жизнь, Хёнджин — вот кто украсил её разноцветными лампочками и зажёг на небе звёзды, рассказал что такое любовь и научил любить в ответ. Тепло снова начало окутывать их. Феликс поднял взгляд, искрящийся счастьем, на Хёнджина и широко улыбнулся, искренне, так, как научил тот, и как он улыбался только для него. Хёнджин замер на месте, потеряв дар речи, просто любуясь любимым, и поняв, что не в силах сдержать порыв резко накатившей нежности, вдруг наклонился к лицу Феликса и аккуратно накрыл его губы своими. Весь мир словно снова замер, посторонние звуки исчезли, ветер затих, ощущения стали острее, а тепло друг друга начало приятно обжигать, наполняя их сердца любовью до самых краёв. В мире остались только Хёнджин и Феликс. Их поцелуй был осторожным и трепетным, через него они хотели передать все те чувства, что испытывали друг к другу. Оба прекрасно понимали, что впереди им предстоит пройти ещё множество сложностей и преград, так как жизнь всё-таки довольно сложная штука, но они были уверены, что справятся со всем вместе. Сейчас же они просто наслаждались волшебным моментом близости, аккуратно соприкасаясь душами и телами, снова сливаясь вместе, становясь навсегда одним целым. Стоял прохладный мартовский вечер. Уже стемнело, а на ясном небе давно загорелись яркие звёзды. И среди безмолвной тишины улицы, раздавался громкий стук двух сердец, бъющихся в унисон, давая понять, что больше никто не посмеет разлучать их.