Пьяный бред

Игорь сорвался не тогда, когда Серёжа засмеялся звонко над совсем ужасной шуткой. Не тогда, когда Никита положил руку на его руку, а Разумовский её не убрал. Более того, улыбнулся и сжал их. Гром сорвался тогда, когда Сергей стал рассказывать о том, какой этот Панфилов хороший. Так, как он говорил вечерами самому Игорю, когда у того застопорилось очередное дело. Это были слова и движения, которые предназначены лишь только Грому. И больше никому. Никогда. А потом всё было так, словно в дымке. И как-то всё очень странно происходило. Первая странность, которую Игорь всё никак не мог понять, состояла в Дубине, который сам… Арестовал Никиту. Серёжа, чуть позже, передал Диме диктофон. — Это что здесь такое творится? Спрашивает ничего не понимающий Гром, а потом натыкается на взгляд серьёзных и такие родных глаз. — Мы ловим преступника. Знаешь, что является самым ужасным во всей этой истории? Ты решил, что я могу изменить тебе. Неважно, словом ли, фразой ли, либо движениями тела. Поссорились? Значит, можно просто идти к другому? Спасибо большое, Игорь, за то, что ты рассказал о том, что ты действительно думаешь обо мне. В глазах Разумовского вовсю плещется обида и недопонимание. Он просто уходит. А Дима смотрит на него так, будто Гром является неизлечимым полным дебилом.