Глава 1
30 июня 2024 г., 09:15
Представьте, летом
Глава 1.
У подножия величественной горы, вдоль могучей реки, глубоко на Алтае раскинуто село О. Меня везли по ухабистым сельским дорогам к дому старосты. С самого утра стояла невыносимая жара.От палящего солнца, кажется, в этот день устали все: лошади, которые по-обыкновению пасутся в тени гор, в этот день лежали неподалеку от кустов можжевельника; собаки уже не игрались друг с другом, не катались на своих лохматых спинах, нет, умаявшись от дневной жары, они лежали вблизи старой обшарпанной ограды одного из домов сельчанина. Вечерело. К концу этого дня я притих на заднем сидении Волги совсем. Езда по горным серпантинам утомила меня и всё, чего я желал в эту секунду – лишь отдыха. Но для этого нужно было забрать ключи от моего снятого дома у сельского старосты. Я был наслышан о нем не самыми добрыми словами. Говорили, что человек этот до одури алчный, жадный – за всякую недосчитанную копейку никого не щадит. Дурной, говорили. Волга тихонько остановилась у небольшого, однако, впечатляющего красотою своей дома. Это был старинный двухэтажный дом в винтажном стиле. С большими белыми окнами, серым, уже обшарпанным временем забором, с небольшой лужайкой. Видно, что за этим домам следят, и не иначе – как женские руки. В вечерних сумерках мне удалось рассмотреть беседку, в которой, по-моему, кто-то сидел и курил сигарету. Я вышел из машины. Ни свечей, ни фонарей не горело. Я вдохнул свежего алтайского воздуха и открыл калитку. – Заселяться приехали? – донесся до меня голос, не сказать, чтобы пропитанный гостеприимством. – Добрый вечер, Андрей Викторович, всё верно, – ответил я, не выказывая собственной обиды к холодному тону собеседника. – Миша! Миша, чтоб тебя! Поди сюда, – крикнул хозяин поднося сигарету к губам. И прибавил, уже обращаясь ко мне, – Присядь пока, посиди с дороги. Ответа не последовало. Ни от меня, ни от таинственного Миши. Андрей Викторович Марсель был человек лет сорока на вид. Белокурые волосы его были выжжены алтайским солнцем, однако, сохранили свой истинный пшеничный цвет. Ни единого седого волоса не приняли на себя его волосы. Губы его всегда были сухими и потрескавшимися, голубые глаза впалыми. Его лоб украшали морщины. Вдруг на крышу беседки стали капать крупные капли дождя. И в одну минуту они разошлись настолько, что начался ливень. Тут же я заметил движение во дворе: кто-то пробежал в сарай, укрывши голову накидкой. – Мать твою. Ещё не хватало чего, – не унимался Андрей Викторович. Он поднёс сигарету к сухим тонким губам и тут же выпустил клубок дыма. – Миша! Миша! Я терпеливо ждал. И в это самое мгновение, как я засмотрелся на белую моль, барахтающуюся в банке с дождевой водой, сельский староста, словно коршун за добычей, кинулся в сторону дома. В одну секунду он взлетел на крыльцо – его белокурые волосы, мне показалось, даже не успели намокнуть – дёрнул входную дверь и скрылся в темноте прихожей своей усадьбы. И вновь я услышал шевеления, на этот раз кто-то пробегал от сарая, всё так же укрывшись накидкой. Как и положено обыкновенному наблюдателю, я не вмешивался ни во что. На Алтай уже спустилась темнота, я был истощен, и единственным моим желанием было скинуть с себя всю одежду, броситься на постель и заснуть. Пребывая в этих сладострастных мыслях, я и не заметил, как ко мне подошёл какой-то парнишка. На вид ему было около 10 лет, волосы его были светлыми, почти белыми, однако кудрявились, вопреки гладкости волос Марселя. Глаза отсвечивали синевой. «Сын его, никак иначе», – подумалось мне. – Господин, пройдите, пожалуйста, в дом, – еле слышно промолвил он и тут же зашагал прочь от меня. Я повиновался. На крыльце до моего слуха донесся голос Андрея Викторовича: «Белье приготовь. Вышвырни эту падаль подальше от гостевых. Прикажи, чтобы она не высовывалась и не показывалась мне на глаза…» Я вошел. В прихожей было темно – свет от керосиновой лампы, подвешенной в углу маленькой комнаты, не хватало. Я снял обувь и прошёл. Марсель был суров, его дыхание участилось, он дышал полной грудью, но так часто, будто бы только что он тонул и вот, наконец, в его легкие попал живительный воздух. – Простите, дом ваш освободится завтра с утра, – начал глава дома, – Так как, наверняка, ехать вам более некуда отсюда, ведь так? Так, конечно. Ночевать будете с нами под одной крышей. Не серчайте, уж. Мы гостей не обидим, ужин подадут вам в вашу комнату. Мише я уже наказал позаботиться об этом. С оплатой – договоримся, возьму вдвоем меньше, чем за ночь в вашем снятом жилище. Проходите, проходите. Вторая комната налево, по коридору – ваша. Располагайтесь. Мы не обидим гостей, Мишка принесёт вам ужина. А на завтра уж поедете в свое убежище. Надолго ли вы к нам? – Около месяца уж побуду. Редко бывают в ваших краях, в этот раз подольше нужно мне остаться. – Ну, будет. О делах завтра поговорим. Идите, отдыхайте, – он указал мне рукой, – Миша! Комната была действительно хороша и уютна. Высокие потолки, пуховая перина на кровати, письменный стол, лампа, шкаф для вещей. Я и не думал, что сельский староста держит и у себя в доме гостевые комнаты. Поговаривали люди, что человек он скупой, алчный. Марселем, по фамилии, его меж собой сельчане прозвали, так и прижилось к нему это прозвище. Лишней копейки не упустит – вот и сделал даже в своей усадьбе комнаты под сдачу. Как отнеслись к этому домочадцы – никому не известно. Марсель – человек совсем не общительный. С соседями никаких дел не ведет, здоровается с ними, только при хорошем расположении духа. А они уж и сами оборвали все контакты. Мало желания поддерживать хоть какие-то связи с тучным, «гадким» человеком, как прозвался он у окружающих. Однако староста и сам не горел желанием поддерживать какие-либо социальные связи. Должность он имел высокую, а потому людям самим приходилось нет-нет, а обращаться к нему: у кого скотину мор прибрал, кому с документами помощь требовалась. Много с чем люди приходили, а уходили всегда в плохом настроении. Поговаривали даже, что он их жизненную силу высасывает, староста этот. Какими-то неведомыми путями прибрал к своим рукам половину домов в поселении – часть построек принадлежала ему, какие сдавались приезжим, а какие – односельчанам. Видно, больше некуда было им деваться, раз платили ему деньги за крышу над головой. Я даже не стал думать, какую прибыль приносят ему все усадьбы в селе. И не стал думать о том, как же всё-таки он заполучил столько домов, какими такими неведомыми способами? В селе О. было порядка ста домов. Из них – тридцать девять принадлежали Марселю. В подчинении у Андрея Викторовича было несколько рабочих. Кто они такие, откуда они взялись и почему терпят отношение к ним старосты – толком никто не знал, и сказать никто ничего не мог. Была какая-то давняя история, что один парень ходил наниматься на работу к старосте, так вернулся оттуда мрачнее тучи. Рассказывал, что никакие деньги не могут стоить того, чтобы работать на этого гадкого человека, а конкретно, в чём дело – молчал. Так и осталось это нерешенным вопросом: кто, а самое главное, почему работает у Марселя. Я разделся и лёг на постель. В дверь постучали. «Наверное, Миша ужин принёс», – подумалось мне. За несколько часов этого вечера я столько раз услышал это имя, что мое воображение само нарисовало этого Мишу. Представлялся мне молодой парень, что в прислуге у Андрея Викторовича. Каким образом принятый на работу – это уж другой вопрос. Наверняка он обладает немалой силой и выносливостью. Но, в общем-то, долго фантазировать не пришлось, дверь отворилась.
