Пустота внутри

Возраст Изуку: 15 лет. Камино, район складов. Продолжение боя. Земля дрожала. Воздух ревел от каждого удара — Взо и Всемогущий обменивались атаками, от которых стены ближайших зданий крошились в бетонную крошку. Изуку стоял за углом склада, прижавшись спиной к холодному металлу, и смотрел. Он никогда не видел настоящего боя — не по телевизору, а вживую. Это было страшно. Это было прекрасно. — Отходим, — повторил Томура в наушник, но Изуку не слушал. Он видел, как Всемогущий — огромный, надутый мышцами — наносит удар за ударом, а Взо уклоняется, используя десятки причуд одновременно. Лезвия «Разрыва» взрывали асфальт, воздушные толчки отбрасывали машины, телекинез поднимал в воздух обломки. — Изуку! — голос Томуры стал резче. — Ты меня слышишь? — Слышу, — ответил мальчик, не отрывая взгляда от поля боя. — Я только посмотрю. — Немедленно возвращайся. Это не наше дело. — Я сейчас. Он соврал. Он не собирался уходить. В кармане лежал последний шприц — он приготовил его перед боем, на случай, если доза кончится. Но доза ещё держалась — тёплая, мягкая, обманчиво надёжная.

***

Всё пошло не так, когда Всемогущий перешёл в наступление. Взо не ожидал такой ярости — старый герой бил, не жалея себя, и каждый удар разрывал дистанцию, сокращал пространство. Огромная рука врезалась в защитное поле Взо, и оно треснуло. — Ты слабеешь, — сказал Всемогущий. — С годами заключения твои силы иссякли. — Я достаточно силён, чтобы убить тебя, — ответил Взо. Но это было неправдой. Изуку видел — учитель отступает, его дыхание становится тяжелее, трубы шипят громче обычного. «Он проигрывает, — понял Изуку. — Ему нужна помощь». Мальчик не думал. Он выскочил из-за угла, создавая лезвия — четыре штуки, слабых, дрожащих, но острых. Они полетели в спину Всемогущего. — Прочь! — крикнул Всемогущий, уклоняясь, но одно лезвие всё же полоснуло его по плечу. Кровь брызнула на асфальт. — Изуку, нет! — закричал Томура в наушнике, но было поздно. Всемогущий развернулся и ударил мальчика воздушной волной — просто поднял руку, и давление отправило Изуку в полёт. Он врезался в стену склада, выронив из кармана шприц. — Твою мать, — прошептал он, пытаясь подняться. Но тело не слушалось. Доза, которая держала его на плаву, начала выветриваться — слишком быстро, слишком резко. Мир качнулся, поплыл, и Изуку увидел, как шприц лежит в двух метрах от него, в траве.

***

Он пополз. Руки дрожали, колени царапали бетон. Шприц — маленький, почти пустой — манил его, как маяк в темноте. — Изуку! — крикнул кто-то из учеников, но он не разобрал кто. Он добрался до шприца, содрал колпачок зубами и вколол остатки прямо через штанину. Поршень пошёл вниз, и в ту же секунду мир взорвался. Слишком много. Даже для него. Героин ударил в мозг тяжёлой волной — не тёплой, как обычно, а жгучей, выжигающей. Он захрипел, выгибаясь на земле, и перед глазами поплыли чёрные пятна. — Он вколол себе... — услышал он чей-то голос сквозь шум в ушах. — Нужна скорая! — Отойдите, я сам. Последнее, что он увидел — лицо Айзавы, склонившееся над ним. Учитель смотрел с ужасом и жалостью. — Не надо, — прошептал Изуку, но слова превратились в кашель. — Не помогай мне... Сознание погасло.

***

Без Изуку, без поддержки, Взо продержался недолго. Всемогущий собрал остатки сил — те самые, что хранил для последнего удара — и нанёс сокрушительный удар в грудь злодея. Взо отлетел на двадцать метров, врезался в бетонное ограждение и замер. Трубы на его лице зашипели, и одна из них лопнула, выпуская струйку пара. — Всё кончено, — сказал Всемогущий, опуская руки. Но он сам едва стоял. Его тело начало сжиматься, мышцы опадать, и через несколько секунд вместо огромного героя на поле боя стоял тощий мужчина в болтающемся костюме. — Всемогущий? — Шинсо сделал шаг вперёд. — Что с вами? — Тихо, — ответил герой, поднимая руку. — Моё время вышло. Полицейские уже окружили Взо, надевая на него наручники с подавителями причуд. Учитель молчал — только трубы шипели, поддерживая дыхание.

***

Томура не стал ждать. — Курагири, забирай Изуку, — приказал он. — Живого или мёртвого. Портал открылся прямо над телом мальчика. Даби выскочил первым, схватил Изуку за шиворот и втащил в дымку. Тога прикрывала, отбиваясь от учеников ножами. — Он в отключке, — сказал Даби, когда портал захлопнулся, и они оказались в баре. — Пульс есть, но слабый. Зрачки не реагируют. — Откачивайте, — скомандовал Томура. — Курагиги, у тебя есть нашатырь? — Есть. Изуку положили на диван, расстегнули куртку. Курагири поднёс к его носу ватку с нашатырём — мальчик дёрнулся, но не открыл глаз. — Ещё раз. — Не надо, — Томура сел рядом. — Пусть отлежится. Он выживет. Он всегда выживает. В баре повисла тишина. Тога обнимала свои колени, глядя на Изуку. Даби стоял у стены, скрестив руки. Твайс молчал впервые за долгое время. — Учитель в тюрьме, — сказал Томура. — Теперь мы сами. — А Изуку? — спросила Тога. — Изуку будет с нами. Как только придёт в себя.

***

Изуку очнулся через сутки. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело казалось чужим — тяжёлым, непослушным. Он открыл глаза и увидел потолок. Старый, с трещинами, знакомый до боли. — Я дома, — прошептал он. — Дома, — ответил Томура. Отец сидел на стуле рядом с диваном. Его красные глаза смотрели устало, но без злости. — Ты дурак, — сказал он. — Нельзя было вмешиваться. — Он проигрывал, — ответил Изуку, пытаясь сесть. — Лёжа, — приказал Томура, и Изуку послушался. — Взо знал, на что шёл. Он был готов. А ты нет. — Где Взо? — В тюрьме. Надолго. Изуку закрыл глаза. Внутри что-то оборвалось — маленькая, но важная ниточка, связывающая его с Учителем. — Что теперь? — спросил он. — Теперь мы строим Лигу заново, — ответил Томура. — Без него. И ты должен стать сильнее, если хочешь выжить. — Я стану. — Докажи. Изуку сжал кулак. Над его пальцами дрогнуло лезвие — одно, маленькое, слабое. Но живое. — Я докажу, — сказал он. Томура кивнул и встал. — Отдыхай. Завтра начнём тренировки. Он вышел, оставив Изуку одного. Мальчик лежал на диване, смотрел в потолок и считал трещины. Их стало больше — с прошлого раза, когда он лежал здесь, добавилось три. «Я не умру, — подумал он. — Не сейчас. Я должен разрушить их всех». Он достал из кармана пустой шприц — тот самый, который вколол в себя перед отключкой — и посмотрел на него. — Пустота внутри, — прошептал он. — Но пустота не умирает. Он закрыл глаза и провалился в сон — чёрный, без сновидений, как пропасть.