Я люблю тебя всю

      Я люблю тебя всю. От кончиков тёмно-коричневых ресниц до длинных ногтей, покрытых пунцовым лаком. То, какой заспанной ты можешь быть по утрам: немного взъерошенные волосы, складка между бровей от того, что ты морщилась ночью, сонный взгляд, который, встречаясь с моим, ещё ничего не просит, не требует, не спрашивает… Взгляд, который просто говорит: «Я проснулась и жду объятий». И, о мой бог, какой же кайф обнимать тебя по утрам!       Я люблю тебя всю. И твои рассказы, длившиеся часами. О том, что ты хочешь купить в новом месяце, как твоя подруга снова сошлась с бывшим парнем, почему в сериале главная героиня сделала так, а не эдак, как шеф достал на работе… Как ты устала и как скучала. Кажется, твой голос я мог бы слушать вечно.       Я люблю тебя всю. Раньше, порой злился на твои секреты, на отстранение и фразу: «Мне нужно побыть одной», но раз за разом терпел. Как пёс ждал, когда, снова спустившись со второго этажа, ты посмотришь на меня с улыбкой, раскрыв объятия. А я, преодолев разделявшее нас расстояние, подниму тебя, оторвав от пола, и начну кружить. А ты станешь смеяться! Как маленькая! Как самый что ни на есть ребёнок. И смех этот такой громкий, что в ушах звенит, но я никогда не отпускал тебя сразу. Прижимая к сердцу, наслаждался мгновениями.       Ведь я люблю тебя всю! Без остатка. Без пресловутых «но», без претензий, без желания хоть что-то в тебе изменить. Хоть частичку! Ведь зачем менять идеал? Подстраивать его под себя, если что-то не так. Под идеал подстраиваются сами, и я делал это на протяжении шести лет. День за днём ломал себя и собирал назад, только бы быть лучшим для тебя. Нужным. Любимым. Важным.       Хотя ты этого и не просила. Ты тоже любишь меня всего — такого, какой есть. Лишь иногда журила меня за грязь в раковине или поднятый стульчак унитаза, но всегда делала это с улыбкой. И я никогда не боялся допустить ошибку. Всегда сознавался в них, зная, что… меня выслушают и поймут.       Я люблю тебя всю. Каждый вдох. Каждое слово. Каждую прожитую рядом минуту. И в том, что касается тебя — ни о чëм не жалел. Никогда. Просто любил как мог — возможно, не самой большой любовью, которая существует в этой вселенной, но я правда старался. Поверь, я люблю тебя всю. Или правильнее сказать… любил?       Но знаешь, даже этот памятник я сейчас люблю, ведь на нём твоё лицо. Улыбается мне, точно твоя застывшая копия: серая, безэмоциональная, застрявшая где-то в две тысячи десятом, но моя. Та женщина, что навсегда будет в моём сердце.       Знаешь, вчера мой друг жаловался на работе, что его жена постоянно звонит ему в обед, задавая один и тот же вопрос: «Как дела?» И он говорил так грубо, не подбирая слов… Оскорблял её при коллегах, твердил, что скоро его терпение лопнет, что он не маленький мальчик, не её вещь, чтобы узнавать, как и где он, а я… Слушал и думал, что всё бы отдал ради твоего звонка. Чтобы на потрескавшемся от времени экране смартфона высветилось: «Лизонька», а после твой голос в трубке. И больше ничего не нужно! Ведь разве есть в жизни что-то важнее?       Я любил тебя всю, родная! И поверь, даже по прошествии стольких лет люблю. Это больно… Каждый раз смотря на вещи в доме и вспоминая, как ты была здесь — словно ножом в сердце. На этом кресле ты любила вязать те маленькие игрушки с яркими стеклянными глазами. На этой кухне готовила и ещё всегда звала меня, потому что не дотягивалась до верхнего ящичка, где стояла тёрка. И пульт этот был в твоих тёплых руках тысячу раз, и, кажется, если поднести его к носу и закрыть глаза — всё ещё можно ощутить твой запах. А я… Как же я его любил!       Странно понимать, что тебя нет рядом. И просыпаясь утром, всё ещё тешиться надеждой, что произошедшее — сон. Сейчас я открою глаза, поверну голову вбок, а там ты: спишь, чуть двигая губами. А на часах только пять утра и можно лежать, наслаждаться твоей наготой, окрашенной рассветными красками, льющимися из окна и радоваться.       Хотя нет. Я неправильно сказал, малыш. Наверное, тем самым тебя обидел. Это не правда, что тебя нет. Ведь ты слышишь, что я говорю тебе. Чувствуешь, как я люблю тебя. Понимаешь, что скучаю. Ты всегда рядом: незримо, неслышно, незаметно. Смотришь на меня, наверное, порой радуешься, а иногда и думаешь: «Что он творит» — но не ругаешь.       Ты рядом, Лиза. Всегда рядом! Просто позвонить… не можешь.