Поймать абонента

      —… Следствие получило неопровержимые доказательства, что за выходом из строя дронов, который повлек за собой целую череду несчастных случаев, в том числе нападение на Главное управление полиции города Санкт-Петербурга, стоит Олег Волков, по официальным данным, числившийся мёртвым до недавнего времени… Мы пригласили в нашу утреннюю студию особенно отличившегося в этом деле лейтенанта Дмитрия Дубина. Здравствуйте, Дмитрий!       Камера сменилась на другую, и на экране появился Дима в парадном полицейском мундире и с привычной обворожительной улыбкой. Держался он неплохо. Волнение было едва заметно только в те моменты, когда Дубин неловко сжимал пальцами уголки карточек с написанными подсказками.       — Добрый день, Анна!       Теребкина задержала долгий взгляд на камере, а потом легонько тронула микронаушник в ухе и улыбнулась.       — Меня сейчас поправил наш редактор. Вы уже старший лейтенант, да?       — Верно. В понедельник был подписан приказ.       — Новый герой города и такой скромный. Заслуживает уважения. Как понимаю, это связано с вашей блестящей работой над этим делом?       — Полагаю, да. Но завершение расследования — не только моя заслуга. Огромную роль сыграли наши штатные техники с их неоценимым вкладом и, конечно, мой напарник…       — А ещё Август ван дер Хольт? Насколько мне известно, он помогал в расследовании.       — Верно, — Дима располагающе улыбнулся. — Я… Полицейское управление высоко оценило вклад мистера ван дер Хольта и очень ему благодарно. Все обвинения с него сняты.       — Он выступал главным подозреваемым в этом деле, не так ли? Как случилось, что главный обвиняемый так кардинально поменялся?       — Авг… Мистер Хольт всячески содействовал следствию, в том числе предоставив техническую информацию по вышедшим из-под контроля дронам, откуда явно следует причастность Волкова. Кроме того, у следствия есть и другие доказательства его виновности, о которых я, к сожалению, рассказать не могу.       — И как вам работалось вместе с мистером ван дер Хольтом?       Дубин потупил взгляд на бумажки-подсказки, которые сжимал в руках, но потом решительно поднял голову, пуская в объектив блик от очков. В этом действии было что-то волевое и чувствовались огромная внутренняя сила и независимость. Дима-стажёр полуторагодичной давности с загоревшимися глазами бы сейчас смотрел на Диму, старшего лейтенанта.       — Если честно, больше всего в людях я ценю честность и смелость делать не то, что будет выгодно для тебя, а то, что правильно. Для меня это, знаете, своего рода показатели того, что перед тобой хороший человек. По правде говоря… я думал, что это не про Августа ван дер Хольта, но всё оказалось совершенно иначе, чему я, конечно, очень рад…       — А как насчёт дальнейшего плодотворного сотрудничества петербургской полиции и «HOLT international»? Может быть, есть уже какие-то долгосрочные цели?       — Извините, не обладаю подобной информацией.       — О, конечно, понимаю. А как, по вашему мнению, Дмитрий, это дело можно считать законченным?       — С точки зрения моей работы, да. Преступник заключён под стражу… — Дима помедлил, но всё-таки продолжил свою мысль. — Но в широком смысле, впереди ещё окончательный приговор. Я, как и все остальные жители нашего города, буду следить за ходом суда. Уверен, наказание будет соразмерно преступлению.       — Действительно, дело Олега Волкова стало самым резонансным с момента задержания Чумного доктора, который… — Анна бросила быстрый взгляд на отрицательно качающего головой Дубина и передумала говорить то, что планировала изначально, — был задержан около года назад. Мы в очередной раз убедились, что полиция города крепко стоит на страже нашей безопасности. Спасибо за ваши комментарии и за то, что пришли, Дмитрий!       Теребкина перевела взгляд с Димы на объектив снимающей их камеры и лёгким движением заправила светлую прядь за ухо.       — Мы обязательно будем следить за развитием событий, а узнать, какое предварительное решение по этому делу вынесет суд, можно будет уже в вечернем выпуске наших новостей или в социальных сетях нашего канала. Напомним, судебное заседание начнётся сегодня в час дня и пройдёт в закрытом режиме. К другим новостям…       Август впервые с таким интересом смотрел российские новости, хотя дело было не в упоминании его фамилии. Даже Отто, стоявший недвижимым айсбергом рядом, пытался максимально незаметно для хозяина скосить взгляд на экран. Понимал ли он русскую речь в полной мере, для Хольта всё ещё было загадкой, но ругаться голландец не стал. Ничего плохого говорить не хотелось, когда на экране мелькал чудесный светловолосый юноша. За всё это время Дима стал неотъемлемой частью жизни Августа, потеря которой значила неполноценность и дыру где-то в груди. Хольту не хотелось представлять завтрашний день, если в нём не было места для общения с Дубиным. А главное, случилось то, над чем Август так долго работал. Имя ван дер Хольта снова было очищено и стало желанной комбинацией букв в конце любого выгодного контракта. По сути, Августа в Петербурге, как и в России, больше ничего не держало, и он мог вернуться на родину в любую секунду, но… Почему-то в жизни Хольта с недавних пор очень часто стало появляться это проклятое «но», словно надсмехаясь над его стремлением к упорядоченности и логике. Сейчас этим самым небольшим нюансом было нежелание уезжать из города, несмотря на то, что Август и так пропустил непозволительно много рабочих мероприятий. И Хольт довольно скоро разгадал причину…       Дверь в зал суда открылась, и оттуда вышел Дима, едва слышно вздыхая от напряжения. Видимо, его слово на заседании далось Дубину с большим трудом. Он уже сменил парадную форму, в которой был в утреннем новостном выпуске, на повседневную рабочую, но выглядел не менее статно. У Августа сама собой на губах растянулась улыбка, пока неотрывно наблюдал за тем, как он подходит к нему. Едва заметным движением сбоку Шрайбер чуть отошёл от босса, чтобы не мешать разговору, но контролировать ситуацию.       — Новости смотришь? — внимательный Дубин краем глаза зацепил продолжающийся выпуск на телефоне Хольта.       — Было интересно, что говорят о сегодняшнем заседании, — кивнул Август, откровенно привирая. Ему явно не суд был интересен. — А тут ты в роли новой знаменитости.       — Ну да, — чувствуя, что на щеках проступает румянец, Дима смущенно согласился. — Наш эксперт по связям с общественностью решил переключить внимание с Грома на меня. Непривычно. Все думают, что я герой…       — И вполне справедливо, хочу заметить, — Хольт качнул головой. — Если бы не ты, меня бы тут не было, а Волков до сих пор гулял на свободе.       — Это моя работа, а не какой-то героизм, — не согласился Дубин, присаживаясь на свободное место рядом с Августом. — У нас в управлении есть такая… М-м-м, концепция, что офицеры делятся на ссыкунов и собак. Так вот, собаки берут след и не успокаиваются, пока преступник не получит своё.       — Ты настоящая собака, Дима!       Дима слегка поперхнулся воздухом от такого комплимента, но улыбнулся, видя замешательство Хольта. Может быть, со стороны эти слова звучали не совсем комплиментарно, но для них двоих имели куда больше смысла, чем могло показаться. Дубин пригляделся к лицу Августа, которое наконец-то утратило вечное напряжение и выглядело спокойно, и, не удержавшись, озвучил собственные мысли:       — Спасибо, Август. Ты в какой-то мере тоже…       На взгляд Димы, Хольт выглядел уже лучше: потихоньку начали светлеть мешки под глазами, болезненная худоба постепенно заменялась нормальным телосложением, да и сам он уже не выглядел, как сплошной комок напряжённых нервов. Неделя передышки после всех событий и постоянного стресса определённо пошла на пользу им обоим. Старые раны подзатянулись и не гудели уже так монотонно, всплывая в сознании неприятной болью.       — Как настроение судьи? — поинтересовался Август, кивая на дверь, из которой старший лейтенант только что вышел.       — Полон решимости. Вряд ли стратегия с частичной виновностью у защиты сработает, — поделился своими впечатлениями Дубин. — Волков получит по полной, поверь мне.       — Будем надеяться… — Хольт нервно потёр пальцы, бросая задумчивый взгляд на плакат о верховенстве закона на стене. Хорошо, что его это не слишком касалось. С его возможностями демократические ценности слегка пошатывались.       — Кста-а-ати, — протянул Дима и начал искать что-то в кармане. — Вот. Ты их забыл, когда вломился в мою квартиру. Как-то всё времени не было их тебе вернуть.       Протянутой Августу вещью оказались его собственные кожаные перчатки, на что он хмыкнул. Они напоминали о напряженной атмосфере той их встречи. Тогда они бы друг друга в клочья разорвали, а сейчас сидят на одной скамейке и мирно обсуждают дела насущные. Как же всё-таки быстро и непредсказуемо меняется жизнь.       — Спасибо… — Хольт легонько улыбнулся, рассматривая перчатки. — Я уже успел забыть, где их оставил.       В коридоре воцарилось неловкое молчание, прерываемое лишь шагами редких сотрудников суда, которые переходили из кабинета в кабинет. Дубину казалось, что если бы не полицейское оцепление снаружи, здесь было бы полно журналистов и разных зевак, которые сейчас толпились на входе. Повезло всё-таки, что в коридоре не было народу, и можно было перевести дух после выступления в суде, а кому-то и подготовиться к своей очереди. Дима поднял глаза на Августа, но, встретившись с его взглядом, тут же их отвёл в стену. Вот их недолгий опыт довольно странного общения и закончился. Началось случайно, продолжилось как-то совсем нежелательно и закончиться должно было резко и с послевкусием недосказанности. Дубин не жалел, что несколько недель назад перепутал номер, но всё же сейчас мысль об отъезде голландца вызывала какую-то пустоту внутри. Когда Хольт уедет, вряд ли они смогут поддерживать прежнюю переписку. Да и общие темы наверняка очень быстро закончатся. Видимо, надо поскорее с этим разобраться, чтобы несильно скучать потом.       — Планируешь вернуться на родину? — как бы совсем не интересуясь, уточнил Дима.       — Не то чтобы… — Август кинул на него неоднозначный взгляд и повёл плечами в дорогом костюме. — Остались кое-какие дела здесь.       — Значит, желаю удачи, — Дубин решительно протянул руку. — Было приятно познакомиться с тобой ближе и поработать.       — Взаимно, — Хольт с какой-то особенно грустной улыбкой крепко пожал его руку.       Позвоночник, ускоривший свою работу, чуть громче загудел, заставляя Диму дёрнуться от неожиданности и неловко улыбнуться. К этому как будто бы вообще нельзя было привыкнуть. Дубин поднялся с банкетки и кинул последний взгляд на Августа и стоящего за ними Отто. Это длилось едва ли несколько секунд, а потом он развернулся и пошёл к выходу. Хольт, практически не моргая, следил за тем, как полицейский удаляется не только из здания суда, но и, казалось, из его жизни тоже. В полупустом коридоре отчётливо слышались удаляющиеся шаги и многозначительный вздох Шрайбера, который ощущался рядом, но своим присутствием совершенно не помогал. Вышедшая из судебного зала сотрудница окликнула его и жестом указала на дверь:       — Мистер ван дер Хольт, ваше слово.       Август кивнул, но помедлил, прежде чем войти в зал, наблюдая за уходящим Дубиным. Почему-то под сердцем обосновалась твёрдая решимость, что сейчас решается его судьба. И дело было даже не в суде. Сейчас или никогда. Дилемма, возникшая в голове и навязчиво кружащая отдельно от других идей, была похожа на мысль бегущего марафон: сделать последний рывок к победе или держать прежний темп, проигрывая время. А, как известно, Хольт довольствовался только победами. Поэтому Август поднялся, но взгляд его был устремлён не в сторону зала заседания, а к выходу, которого почти достиг силуэт в синей полицейской форме.       — Дима! — полный решимости Хольт окликнул парня.       Дубин тут же обернулся, словно только этого и ждал. Попахивало украденной сценой из мелодраматического сериала, но как же им обоим было плевать на клише. Показав сотруднице суда жест, очевидно означавший просьбу подождать, Хольт решительно направился к Диме.       — Возможно, это прозвучит для тебя слегка быстро и поспешно, но… — Август глубоко вдохнул и выдохнул, снижая напряжение в воздухе. — Не хочешь на этой неделе поужинать со мной?       По лицу Дубина было видно, что это предложение в нём откликнулось, но ответ он давать не спешил. Словно внутри себя взвешивал «за» и «против» решения согласиться. В конце концов, необязательно же кидаться в омут с головой, если можно хотя бы потрогать ладонью водную гладь.       — Мгм, — он откровенно стушевался, не понимая, как Хольт так точно угадывал его желания. — Я… Конечно. Почему бы и нет?       — Отлично! — Август отреагировал неожиданно эмоционально, аж воздух затрещал. — Я знаю прекрасный ресторан, в котором сам не раз бывал.       — Почему-то мне кажется, что это будет какое-то ужасно фешенебельное место, где с моей зарплатой я смогу заказать стакан воды, украсть зубочистку и воспользоваться уборной? — Дубин издал неловкий смешок.       — Я угощаю, — в ответ Хольт широко улыбнулся. — Нам действительно есть что отпраздновать.       — Нет-нет-нет, так дело не пойдёт! — запротестовал Дима, маша руками. — Я знаю чудесное кафе с видом на Финский залив. Тебе понравится.       — Хорошо, — Август кивнул, опуская смущающий комментарий, что в компании Димы ему понравится всё. — Мой номер у тебя есть.       Этот забавный комментарий вызвал у обоих улыбку. С телефонного номера и одного сообщения всё и началось. Сейчас страшно даже представить, к чему это всё могло прийти, если бы тогда Дубин не перепутал два листочка с телефонами. В лучшем случае Хольт сейчас занимал бы место Волкова на скамье подсудимых, а в худшем… даже думать страшно. И внезапно Августа накрыла такая волна благодарности судьбе за все события прошедшего месяца, что даже дыхание перехватило. Дима, стоящий напротив, заметил его перемену в лице и выразительно выгнул бровь, но Хольт лишь покачал головой, искренне улыбаясь.       — Мистер ван дер Хольт!       — Да-да, уже иду, — громко пробормотал Август, возможно, впервые откровенно смущаясь на людях.       Окрыленный ожиданием, Хольт проводил Диму взглядом, даже не догадываясь, что как только тот выйдет из здания, то переименует его контакт из «Х» в «Август». Похоже, абонент всё-таки попался полицейскому, пускай и не в привычном смысле этого слова.