War of Hearts/Война сердец

Едва они достигли более безопасной части города, где улицы патрулировались бдительными стражниками, как Рейниру и её рыцарей охватило чувство облегчения. Гвардейцы сразу узнали королеву, несмотря на то, что она была одета скромно, а её серебристые волосы были скрыты под капюшоном. Они поспешили к ней на помощь, потому что знали её как свою повелительницу, и их верность была нерушимой и безоговорочной. — Принесите мне голову Аггара, одного из торговцев мясом в городе! — потребовала Рейнира. Её голос звучал властно и строго. Командир городской стражи c готовностью кивнул и без колебаний отдал приказы своим людям. Часть стражников отправилась в погоню за сообщниками Аггара, а другие остались охранять королеву. Рейнира, опираясь на своих преданных рыцарей, изо всех сил старалась удержаться на ногах. После побега с боевой арены рана, нанесённая ей Алисентой, снова открылась, и боль пронзила её руку, словно напоминая о кошмарах ночи. Кровь стекала по её коже, пачкая одежду, но она стояла твёрдо, сосредоточившись на двух детях, которых ей удалось спасти. Мальчики были напуганы и измучены. Они с благодарностью прижимались к рыцарям, которые спасли их от жестокой участи. Сердце Рейниры сжималось от сострадания к ним, на их невинных лицах отражались страх и смятение. Она безмолвно поклялась, что будет защищать этих мальчиков и даст им будущее, свободное от насилия и гнета. Они увидели перед собой ворота Красного Замка. В темноте города старинные камни замка сияли. Стражники, которые были предупреждены о творившемся хаосе, сразу же распахнули массивные ворота, впуская королеву и её свиту. В замке царила суматоха, связанная с приближением утра. Но неожиданное появление королевы вызвало беспокойство среди слуг и стражи. Они поспешно отвели Рейниру в покои мейстера, где можно было отыскать опытных целителей. Увидев раненую и окровавленную королеву, они были удивлены и растеряны. Мейстера, привыкшие лечить раны на поле боя и различные недуги, быстро обработали свежую рану Рейниры. Умелые руки тщательно очистили и зашили разорванную плоть, пока королева сжимала зубы от боли. Мейстера сосредоточенно работали, а Рейнира стойко переносила боль. Она думала о том, как восстановить справедливость для детей и наказать виновных в такой жестокости. Она знала, что ей предстоит столкнуться со многими трудностями, но была готова защищать невинных и отстаивать честь короны. За стенами мейстерской замок пробудился ото сна, готовый встретить новый день. Слуги, которые до этого перешёптывались в коридорах, теперь с тревогой обсуждали произошедшее. Стражники, проходя мимо друг друга в залах, обменивались мрачными взглядами. Новости о ночном происшествии быстро распространились по Красному Замку и за его пределами. Люди горячо обсуждали это событие, спорили о справедливости, безопасности и ответственности тех, кто держит власть. — Что, во имя семи преисподних, произошло? — Советники Эйгона вбежали в комнату мейстера. На их лицах читались беспокойство и замешательство, когда они увидели Рейниру. Она сидела на столе мейстера, всё ещё не оправившись после ночного испытания. Её одежда была в пятнах крови, а серебристые волосы выбились из-под капюшона, который она надела, чтобы замаскироваться. Ее сердце билось как безумное, неугомонное животное, напоенное остатками адреналина после побега. В ее голове звучали эхом события, произошедшие всего несколько часов назад, словно волны, накатывающиеся на берег ее мыслей. Рейнира почти не знала сна, но ее решимость оставалась непоколебимой, словно крепость, укрепленная неотложностью ужасного положения детей. И ужасами, которым она стала свидетельницей на арене. — Ваша Милость, — Тиланд Ланнистер, обычно суровое лицо которого сейчас выражало искреннее беспокойство, осторожно подошёл ближе. — Что там произошло? До нас дошли слухи о конфликте с участием городской стражи и... Торговцами мясом. Рейнира подняла голову. Её аметистовые глаза были полны усталости, но проблески хладнокровия плескались на дне радужки. — Детская бойцовская яма, — произнесла она хриплым от усталости, но жестким голосом. — Я просто сдержала своё обещание. — Её рука невольно потянулась к повязке, которую мейстеры закончили перевязывать. Боль пульсировала с каждым ударом сердца как мрачное напоминание о том риске, на который она пошла ради спасения невинных. — Торговец мясом, Аггар, — продолжила она. Её голос слегка дрогнул. — Мы обнаружили, что он использует этих детей, продавая их для получения прибыли. Члены совета Эйгона посмотрели друг на друга. На их лицах читалась смесь восхищения её смелостью и тревоги из-за возможных политических последствий её действий. Они знали, что Эйгону, её мужу и королю, не понравилось бы такое прямое вмешательство, особенно в вопросы, которые могли вызвать волнения среди горожан. — Мы позаботились о людях Аггара, — железно заявил один из рыцарей. — Мы увели детей в безопасное место и сожгли яму, Ваша Милость. Сейчас городская стража разыскивает самого Аггара. Рейнира с облегчением выдохнула: с детьми всё было хорошо. Но за этим чувством облегчения скрывались беспокойство и неуверенность. Она понимала, что последствия её действий могут быть серьёзны как для неё самой, так и для хрупкой политической ситуации в Королевской Гавани. — Сообщите Эйгону, — тихо попросил Тиланд, не отводя взгляда от лица Рейниры. — Он должен узнать об этом, ваша светлость. Чем дольше он остаётся в неведении… Рейнира крепко сжала зубы, мысли её путались. Она понимала, что Тиланд прав, но всё же её одолевали сомнения. Страх перед гневом и разочарованием Эйгона пошатнул её уверенность. Однако она также ясно понимала свой долг – защищать слабых и бороться за справедливость, даже если это было слишком опасно. — Отправьте ворона, — твёрдо произнесла Рейнира, хотя внутри её била дрожь неуверенности. — Сообщите ему о том, что случилось. Я не стану от него прятаться. Когда мейстеры поспешно приступили к выполнению её приказа, в комнате воцарилась гнетущая тишина. За стенами замка слуги и стражники уже проснулись и были заняты утренними делами, обсуждая ночные события. В комнате мейстера Рейнира сидела в ожидании неизбежной конфронтации с мужем и королём. Её разум лихорадочно соображал: она одновременно предвкушала встречу и опасалась её исхода.

***

Рейнира восседала на Железном троне. Повязка на её руке служила суровым напоминанием о событиях прошлой ночи. Несмотря на бессонницу, она держалась стойко и выполняла свои обязанности. Спасённый мальчик воссоединился со своей матерью. По приказу королевы его привели в порядок – помыли, накормили и одели в чистую одежду. Женщина была так благодарна, что не могла выразить свою признательность словами. Слезы облегчения текли по её щекам, пока она крепко обнимала сына. В зале Малого Совета царила давящая тишина, которая была нарушена, когда в зал решительно вошёл король Эйгон. Его глаза выражали крайнее негодование. Он подошёл к главе стола, за которым сидела Рейнира. Она спокойно встретила его взгляд. — Что ты натворила? — спросил он, и в его голосе послышалось рычащее недовольство. — Я сделала то, что нужно было, то, что тебе стоило сделать уже давно, — ответила Рейнира ему в тон. Эйгон резко взмахнул рукой, выхватил кувшин с вином у ближайшего слуги и с грохотом швырнул его на пол. Звук разлетелся по комнате, заставив советников вздрогнуть, но Рейнира оставалась неподвижной. Её кулаки, лежавшие на столе, были крепко сжаты. — Ты смеешь подвергать опасности один из финансовых активов короны? — с возмущением в голосе спросил он. Рейнира с вызовом ударила рукой по столу и воскликнула: — Ты называешь эксплуатацию детей финансовым активом? — Её голос был полон праведного гнева. — Дети вынуждены сражаться за свои жизни, а эксплуататоры делают ставки на их бои! Когда они оказались ближе друг к другу, Эйгон заговорил холодным тоном: — Откуда, по-твоему, берутся средства на восстановление королевства после войны? — спросил он грубо. — Из налогов, которые платят эти самые люди. Рейнира горько усмехнулась. — Так вот как ты это оправдываешь? Создаешь свое наследие, возмещая расходы на войну – которую, кстати, ты начал. — Указывая на него пальцем. — На крови невинных. — Я не начинал её, — возразил Эйгон, не скрывая недоумения в голосе. Следующее, что услышали члены совета, это то, что королева наконец предотвратила надвигающуюся катастрофу. — Есть множество причин, по которым Визерис выбрал меня своей преемницей, а не тебя! — Королевский совет, съежившись на местах, слушал их аргументы. Это было противостояние двух драконов. — И это одна из причин! — Да что ты! — Эйгон махнул рукой в воздухе. — Эта боевая яма существовала задолго до того, как Эйгон Завоеватель стал править Вестеросом! Её глаза ярко вспыхнули – она прорвалась через его броню. — Но когда-то ты сам узаконил это, — с укором произнесла она. — Ты знаешь, что среди этих детей, которые борются за выживание в ужасных условиях, есть твой собственный сын? Эйгон был ошеломлён и не мог поверить своим ушам. Он пробормотал: — Что? — и его самообладание дало трещину. — Конечно, ты не знал, — с презрением в голосе ответила Рейнира. — Ты никогда не был тем, кто беспокоится о последствиях своих действий, не говоря уже об ответственности за жизни, на которые ты влияешь, будучи правителем. И почему я ожидала от тебя другого? — Не смей обвинять меня в плохом отцовстве! — воскликнул Эйгон, повысив голос от возмущения. — Ты можешь сомневаться в моей власти как короля, но ты не вправе судить, какой из меня отец. Рейнира смотрела на него с пренебрежением и разочарованием. Она подошла ближе и поправила ему воротник – жест, который казался неуместным в их пылком споре. Ловким движением она заправила выбившуюся прядь волос с его щеки за ухо. Её голос понизился до шёпота, который пробирал до дрожи: — То, что у тебя есть ребёнок, о котором ты даже не знал, очень красноречиво говорит о том, какой ты отец, — пробормотала Рейнира. Её слова прозвучали как обвинение. — Если я должна родить тебе нашего сына, то предпочла, чтобы его воспитывал кто угодно, но только не ты. Вонзив в него последнюю шпильку, Рейнира повернулась и демонстративно направилась к двери. Она услышала, как позади неё что-то разбилось – Эйгон обрушил свой гнев на собственный совет. На губах Рейниры появилась улыбка – ей удалось задеть короля за живое, найти его слабое место, и это наполнило её ощущением собственного могущества. Когда Рейнира покидала зал совета, груз ночных событий на мгновение отступил. Несмотря на конфликт и неопределённость, которые ждали её впереди, Рейнира почувствовала облегчение. Она осознала, что в её жизни было больше смысла и целей, чем она смела мечтать. Рейнира направилась в детскую, где заботились о светловолосом мальчике. Только она вошла, как горничные и прислужницы почтительно поклонились в знак уважения к королеве. Мальчик, робкий и пугливый, смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Его маленькое тельце дрожало от страха. Рейнира осторожно приблизилась к нему и опустилась на колени рядом с его креслом. Она тепло улыбнулась, чтобы успокоить и развеять его опасения. Его лицо было поразительно похоже на лицо Эйгона, но с характерными валирийскими чертами, которые выделяли его как Таргариена. Рейнира чувствовала страх и беззащитность, которые он не мог скрыть, словно раненый зверек. — Всё хорошо, я не причиню тебе вреда, — тихо сказала она успокаивающим голосом. И нежно прикоснулась к его щеке. — Могу я узнать твое имя? Мальчик робко кивнул. Было видно, что ему трудно говорить. Его заикание выдавало пережитую травму. —Д-д-да, В-в-ваша М-м-милость, — сумел выговорить он. — М-мое и-имя я - Г-г-геймон. Рейнира понимающе кивнула. — Кажется, ему трудно говорить, моя королева, — вмешалась одна из служанок. — Это можно вылечить? — с тревогой спросила Рейнира. В её голосе звучало беспокойство за мальчика. — Со временем, при должном уходе и поддержке. Опыт, полученный им в боях на арене, и отсутствие нормального человеческого общения сильно повлияли на него, — ответил мейстер серьёзно, но обнадеживающе. Снова обратив внимание на Геймона, Рейнира мягко спросила: — У тебя есть мать? Она все еще жива? — У меня-у меня н-н-н-нет ма-ма-ма-тери, Ва-ваша Ми-милость, — выдавил Геймон - слезы текли по его щекам. — Она ушла от меня, когда я б-б-был м-м-аленьким. Прошу-пожалуйста, не с-отправляй меня ба-обратно в то п-п-место а-снова. Я не-могу с-с-вернуться сюда, я-здесь-снова. Я-я пр-обещаю быть п-полезным, В-ваша Ми-милость. С болью в сердце Рейнира смотрела на несчастного бедняжку. Она обняла его, пытаясь утешить, и дала ему возможность выплакаться у неё на груди. — Ш-ш-ш… Я больше никогда не приведу тебя туда, — тихо произнесла она, и в её голосе слышалось сочувствие. — На самом деле, мы сожгли это место дотла. И ты не будешь здесь прислугой. С этого дня ты – принц, а я стану твоей матерью. Плач Геймона становился всё громче – он прижимался к Рейнире. Казалось, он изливал всю тяжесть своих страданий. Рейнира обняла его, сдерживая слёзы. Она решила быть сильной ради него. Она не раскрыла ему правду о его происхождении как сыне короля. Она боялась, что Эйгон не примет его как своего ребёнка. Но она молча поклялась себе быть той матерью, в которой так нуждался Геймон, независимо от того, кто его отец. — Пожалуйста, приведите сюда Эйгона и Джейхейру, — мягко попросила она служанок, приглашая сына и племянницу присоединиться к ней. Двое детей несмело вошли в комнату. Их глаза расширились от удивления – они увидели, как их мать обнимала незнакомого ребёнка, который был поразительно похож на них самих. Рейнира тепло улыбнулась детям и жестом пригласила их подойти ближе. — Всё хорошо, — успокоила она детей. — Эгги, Джей, — обратилась она к ним по прозвищам, — это Геймон. С этого дня он будет вам старшим братом. Затем Рейнира перевела взгляд на ребёнка у себя на руках. Её голос был нежным и успокаивающим: — Геймон, это Эйгон и Джейхейра. Отныне они будут тебе младшими братом и сестрой. Глаза Эйгона загорелись от волнения. — О, я могу принести наши игрушки и поделиться ими с ним! — воскликнул он с энтузиазмом. Брат и сестра засмеялись и побежали в свою комнату. Вернувшись, они принесли резных драконов и другие игрушки, горя желанием поделиться своими сокровищами со своим новым братом. Рейнира посвятила вторую половину дня детям. Она читала им сказки и обучала высокому валирийскому языку. Для Геймона она начала с основ, ведь это был его первый день изучения древнего языка. Наблюдая за тем, как Геймон пытается общаться с братом и сестрой, Рейнира ощутила смесь радости и печали. В его глазах всё ещё были заметны тени прошлого.

***

Эйгон, сидя в своих покоях, пил вино. Он отложил рассмотрение прошений на следующий день, так как чувствовал себя уставшим и злым. С балкона он видел дым, поднимающийся от сожжённой ямы в Блошином Конце – яркое напоминание о том, как непокорна была Рейнира. Он не мог понять, на что злится больше: на то, что она разрушила яму, или на то, что она публично поставила под сомнение его отцовство. Он сделал большой глоток горького вина, пытаясь успокоиться. Он не знал, что у него есть сын по имени Геймон, и даже не представлял, кто его мать. Это открытие потрясло его до глубины души, заставив сомневаться в себе. Он планировал вернуться в Королевскую Гавань на следующий день, но новости, принесённые вороном, о действиях Рейниры заставили его поспешить с возвращением. Теперь он чувствовал, как его тяготят последствия принятых им решений, как они повлияли на его семью и королевство.